Рейс Ту-154 «Аэрофлота» по маршруту Нерюнгри — Якутск планировался как обычный пассажирский перелет. Учитывая колоссальные расстояния в регионе (от Нерюнгри, второго по величине города, до столицы Якутии — более 800 км), авиатранспорт являлся основным способом передвижения. Именно в силу этих обстоятельств в советской Якутии сложилась редкая практика: этапирование заключенных осуществлялось совместно с гражданскими пассажирами на регулярных рейсах. Формально за ними числилась конвоирующая группа, однако на практике число охранников часто уступало количеству арестантов.
Именно такой сценарий развился 19 августа 1990 года. Из Нерюнгри должен был отправиться конвой из 15 человек, содержавшихся в местном изоляторе по подозрению в тяжких преступлениях. Среди них оказались рецидивисты, обвиняемые в убийствах, грабежах и рэкете, а также угонщики и мелкие воры. Эскорт группы состоял всего из трех конвоиров. Более того, из-за дефицита наручников (имелось лишь три пары) большинство опасных пассажиров вылетели без них, что, видимо, объяснялось уверенностью руководства в невозможности побега.
На борту Ту-154 находились 7 членов экипажа, 36 пассажиров и 15 заключенных. Сразу после взлета стюардесса передала пилотам записку о захвате воздушного судна: террористы угрожали взрывом лайнера в случае неподчинения их требованиям. Оказалось, что лидер банды Исаков (бывший спортсмен, обвиняемый в рэкете) срезал обрез у сотрудника изолятора незадолго до вылета и, угрожая расправой над пассажиркой с ребенком, потребовал у конвоиров оружие. Второй лидер, Евдокимов (трехкратный зек), предъявил пилотам самодельный муляж бомбы с проводами, заявив о готовности привести её в действие.
Бандиты тщательно просчитали риски: вооруженные милиционеры не стали вступать в перестрелку в салоне, опасаясь за жизнь пассажиров, повреждения лайнера и взрыва бомбы. В результате конвоиры сдали оружие и оказались в числе заложников. Исаков приказал пилотам возвращаться в Нерюнгри, чтобы забрать двух подельников из местного СИЗО, где их уже ждала группа захвата. Однако местные власти побоялись штурмовать и отложили операцию. Самолет дозаправили, а террористы получили требуемое: автоматы, пистолеты, рации и бронежилеты. Их требование о парашютах было отклонено после разъяснения, что прыжок с летящего Ту-154 смертельно опасен.
В обмен на освобождение двоих бандитов и передачу оружия заложники-женщины и дети были выпущены. Четыре (по некоторым данным — шесть) заключенных, обвинявшиеся в менее тяжких преступлениях, добровольно вышли из состава террористов, понимая, что участие в угоне увеличит срок на 15 лет. Попытка уговорить лидеров через родителей Исакова не увенчалась успехом.
После вылета в Новосибирск бандиты, опасаясь ловушки, приказали изменить курс на Красноярск, а затем — на Ташкент, который был последней точкой в СССР. Захватчики планировали вылететь за границу, но их дальнейший маршрут оставался неясным. В Ташкенте снова рассматривался вариант штурма, но от него отказались. Экипаж и пассажиры с бандитами переночевали в самолете.
Утром 20 августа лайнер вылетел из Ташкента. Захватчики приняли странное решение лететь в Пакистан, хотя советские спецслужбы через пилотов предлагали Индию. Бандиты заподозрили обман и настояли на посадке в Пакистане, сделав фатальную ошибку. При входе в воздушное пространство страны лайнер был перехвачен истребителями. После трудных переговоров диспетчер разрешил посадку только после того, как у самолета стало критически мало топлива.
В Карачи бандитов встретили с улыбками, пожимали руки и даже фотографировались вместе с ними, создавая иллюзию гостеприимства. Однако, как только террористы были обезоружены, их немедленно доставили в полицейский участок и заключили под стражу. Им было объявлено, что они обвиняются в угоне самолета и воздушном терроризме, за что по законам Пакистана предусмотрена смертная казнь. Советский лайнер с заложниками вернулся в СССР тем же вечером, завершив почти двухсуточную неволю.
Для советских угонщиков начались самые тяжелые испытания. Первоначально им вынесли смертный приговор, но позже, учитывая их статус иностранцев, его заменили на пожизненное заключение, а затем снизили до 20 с лишним лет. Реальность оказалась суровой: преступников разместили в тюрьмах на юге Пакистана с экстремальным климатом, где температура в камерах достигала 55–60 градусов. Вода была в дефиците, питание — плохим, а связи с внешним миром не существовало. Охрана жестоко избивала заключенных палками за малейшие проступки. Из-за языкового барьера арестанты вынуждены были кричать или стучать в двери, чтобы привлечь внимание, что лишь усугубляло побои. Однако эта жестокость заставила их быстро выучить урду.
Спустя несколько месяцев двое бандитов покончили с собой, третий умер от теплового удара или инфаркта. Оставшиеся в живых начали массово писать в советские органы, прося вернуть их на родину, признавая, что пакистанские тюрьмы хуже любых советских. Несмотря на просьбы советских и российских властей об экстрадиции, отношения между странами из-за афганской войны не позволяли сделать это.
Судьба угонщиков решилась случайно. В 1998 году, в честь 50-летия независимости Пакистана, была объявлена амнистия для всех иностранцев в тюрьмах. После восьми лет заключения бандиты оказались на свободе, но не имели средств и жилья. Шестеро из них были переданы России в 1998 году, двое вернулись на Украину в 2000-м.
Российские власти не стали судить их повторно за угон самолета, посчитав отбывание срока в Пакистане достаточным наказанием. Вместо этого всех вернувшихся осудили по старым приговорам за их первоначальные преступления, в связи с чем они получили сроки, соответствующие тяжести их деяний.