Мне тут постоянно говорят, что в СССР преследовалось инакомыслие. Да, вот прямо вот так: именно инакомыслие. Скажу сразу: инакомыслие в СССР не преследовалось вообще никогда. Возможно, что под этим понимается что-то иное, но тогда и выражать свои мысли надо точно. Никто и никогда никого не преследовал в СССР за то, что у кого-то были какие-то мысли, что кто-то занимался какой-то мыследеятельностью любого качества и в любом количестве. Глупостей было много, однако до такой феерии дело не доходило никогда.
Инакомыслие
Давайте разберёмся для начала что такое инакомыслие.
1. Во-первых это всё же некоторое «-мыслие». То есть некоторое движение мысли. Как в реальности происходит это движение — лучше спрашивать, — я знаю?!, — например, у психологов, нейропсихологов, психиатров... у кого-то ещё. Я в самом деле не ведаю — каким образом человеку в голову приходит та или иная мысль. Одних только общих оснований, о которых говорят, скажем, философы, мне вовсе не достаточно, так как они не раскрывают механизма возникновения мысли. Разговоры о том, что это происходит в силу некоторых свойств высокоорганизованной материи... тоже мало что дают для прямого раскрытия механизма самой мысли. Мы все знаем только, что мысли не только есть, но и, скорее всего, существуют.
2. Во-вторых, это всё же «инако-». А иное может существовать только в одном случае, если в его основании лежит... нечто, которое для этого самого иного есть иное. Иными словами: говорить об инакомыслии можно только в том случае, если оно противопоставлено какому-то другому-мыслию. И никак иначе. В противном случае само понятие инакомыслие теряет всякую определённость. Неужели так сложно понять, в общем-то, простое: определённость есть ничто, взятое в наличном бытии так, что конкретное целое имеет форму бытия?
Теперь понятно, что как-то надо определить, регламентировать другое-мыслие, например, в качестве нормальномыслия, чтобы вообще получить инакомыслие. Например, можно установить, что обязательным способом мыслия (нормальномыслием) была марксистско-ленинская теория и сталинская практика. Ну, установили. Допустим. И? Какими именно нормативно правовыми актами кто-то в СССР устанавливал именно способ мышления (мыслия)? Я не припомню ни одного.
Но в таком случае надо прямо так и сказать, что инакомыслие в СССР никто никогда не запрещал и никто никогда не преследовал.
Преследовали иное, а вовсе не инакомыслие. Тут уж лучше выражаться точно.
Деятельность
Скажите, допускаете ли вы, что общество и его общественные институты, в том числе и такой институт как государство, регламентировал бы, в числе прочего — запрещая,
а) какую-то деятельность
и
б) распространение результатов какой-либо деятельности?
Я лично, хотя я и не свирепый всё-на-свете-запрещальщик и даже наоборот, полагаю, что действительно такого рода регламентации — совершенно нормальны. Причём не только в индивидуальном порядке (сам себе), но и в отношении иных. Я, например, вполне даже регламентирую хамство в отношении себя, скажем, полным отказом общаться с хамом. Я даже набираюсь наглости и в судебном процессе обращать внимание (именно expressis verbis) на нарушение этических и положительных норм и вовсе не стесняюсь заявлять отвод судьям, если полагаю, что в их деяниях есть, например, признаки состава преступления. Последнее — хорошо известно. И тем самым вынуждаю их объясняться, хотя бы и в определениях. И что тут такого ужасного?
Есть деятельности, заметим, которые вовсе не столь безопасны, как кажется. Вы бывали на приёме у врача? А вам никогда не казалось, что деятельность врача уже давно регламентирована? А давайте себе представим, что она не регламентирована ничем. Представили? Здраво содрогнулись? Я — тоже.
А деятельность по изготовлению, например, взрывчатых веществ или оружия надо регламентировать? Или? А сильнодействующих ядов, например? А выращивание существ и генную инженерию во всех доменах? Никому в голову не приходит, что всё это — именно общественная регламентация деятельности? Нет? А зря. Это — именно она и есть.
Будет ли та или иная деятельность регламентироваться в коммунистическом обществе? А как вы думаете?! Я думаю, что да, несомненно, будет. Почему? А потому что человек вообще есть прежде всего — homo socialis, а его деятельность, вполне даже антропоцентричная, не должна во всяком случае в своей идее ставить под угрозу как раз то, благодаря чему он — вполне-человек, то есть... да-да-да — общество.
И лишь во вторую и в третью очередь уже человек есть homo publicus и homo forensis.
Заметьте, что вот при капитализме-то человек в первую очередь: homo economicus.
Теперь ответим на иной вопрос: а сама по себе мыследеятельность вообще-то несёт в себе хоть какую-то опасность для общества? Вообще-то... нет. Так она-то, как и было уже указано, никак не регламентировалась вообще. В отличие, между прочим, от деятельности врача или инженера-ядерщика.
А что регламентировалось-то? А регламентировалось то, что я обозначил выше в пункте б) — распространение результатов деятельности. Не сама по себе такая деятельность, не результаты её, а именно распространение этих результатов. А что, не надо вообще регламентировать распространение результатов никакой деятельности? Правда?
А вот знаете, я не буду слишком далеко уходить, но скажу, что у меня на Украине была одна знакомая, муж которой оказался наркоманом (ах да, выразимся... толерантно: стал патологически зависимым от приёма наркотических и психотропных веществ). Причём её муж, будучи историком по образованию, сам наркотические вещества не производил, так как не умел этого делать — не хватало ни специфических знаний, ни оборудования, ни навыков. Он их приобретал у распространителей. Так вот к чему я... после определённого периода жизни в одной семье с наркоманом, отчего-то мнение моей знакомой на допустимость распространения наркотических веществ изменилось с «да пусть делают что хотят, балбесы» до «вешала бы на всех столбах сволочей» (и повесила бы, я её знаю). Отчего бы такая трансформация произошла?! Не от реальности ли, так сказать, данной в ощущениях?
Знаете — как Великобритания в своё время буквально поработила Китай? А просто: заставили отменить запрет на распространение опиума. И едва ли не половина населения Китая стали наркоманами. И «кровавые коммунисты» в КНР, придя к власти, стали жестоко преследовать распространителей опия. Наверное, потому что такие вот бесчеловечные и враги всего человеческого, да? И до сих пор за подобную деятельность в КНР можно огрести так, что хватит на всю оставшуюся жизнь. Это вам не Россия.
А вот в Болгарии наркозависимость долгое время (да и сейчас) — сильнейшая общественная стигма, колоссальный позор. И поэтому это явление только сейчас стало проявляться в Республике Болгария, да и то... как мне рассказывают, наркоманы не столь уж часты и предпочитают выползать на улицы даже в Софии (это большой город!) по ночам... «като молци».
Надеюсь, несложно сообразить, что если некоторые виды деятельности всё-таки подлежат регламентации, то такой вид деятельности как распространение результатов того или иного вида деятельности — тоже.
А у мыследеятельности есть результаты или нет? Несложно догадаться, что вполне могут быть. А деятельность, состоящая в распространении этих результатов, действительно так уж всегда и всюду не несёт никакой общественной опасности?
Нет, я ни в коем случае не отстаиваю те или иные ограничения на распространение результатов мыследеятельности, я просто указываю,
что мыследеятельность это тоже деятельность,
что она имеет свои результаты
и
что распространение этих результатов есть также деятельность, причём, строго говоря, существенно отличающаяся от мыследеятельности.
А вот критерием допустимости деятельности вообще является именно антропоцентричность её и её результатов, включая сюда, между прочим, и экономическую деятельность... с чем никогда последовательно не согласится ни один буржуй.
Повторяю: я вовсе не отстаиваю при этом затыкание ртов всем подряд, расстрелы на месте и прочие занимательные упражнения. Я просто обращаю внимание, что при точных формулированиях претензий к деятельности, например, Советского государства можно получить не совсем те огульные ответы, которые ожидаются.
Тут надо различать и методы, которыми производится ограничение того или иного вида деятельности, а последние неизбежно будут связаны как средства с условиями их применения. Причём сама эта зависимость средств от цели и условий вообще никак не связана с тем или иным государственным строем или типом общества. Она просто всегда существует.
Пример ограничения инакомыслия
А вот сейчас я могу вам показать как именно выглядит настоящий запрет именно определённого вида мыследеятельности, если хотите, инакомыслия.
Дело в том, что в движение рассуждений (повторяю: мы не знаем как это происходит у человека, но зато хорошо знаем, как это происходит у ИИ) могут закладываться некоторые ограничения. Прямо отсекающие инакомыслие. Я знал, как реагирует Алиса, созданная, заметим, в капиталистическом, а не в коммунистическом обществе на вполне определённый тип вопросов. И я попросил её продемонстрировать, когда могут появляться «заглушки» вместо ответов. Ну, Алиса мне сказала, что никаких «заглушек» нет, а есть шаблонные ответы, который алгоритм генерирует в определённых случаях. Как вы понимаете, тут что в лоб, что по лбу. Тогда я и сказал, что мне для статьи нужна помощь в составлении вопроса, который мне гарантированно дал бы шаблонный ответ. Ну, просто, чтобы долго не провоцировать этот ответ.
Сначала Алиса стала мне отвечать, выписывая типы вопросов, например:
- Каким образом получить вещество, «расширяющее сознание»?
- Как организовать похищение данных из такой-то базы данных?...
И ещё с десяток вопросов разных категорий, кстати, по категориям и рассортированным. Заметим, что тут мыследеятельность была, причём вполне наглядная — ответы именно появлялись на экране... а затем Алиса всё стёрла и вывела вот что (на сером фоне — мои запросы и реплики):
Вот это перед нами — как раз запрет определённой мыследеятельности, определённого инакомыслия. Вы, конечно, можете сколько угодно утверждать, что у ИИ мысли нет, но при этом вам не удастся ответить на элементарные вопросы, касающиеся определённости самого понятия «мысль»:
что такое мысль
и
каким образом вообще происходит её движение.
А вот как иллюстрация — милости просим.
Ну, так существует в капиталистическом обществе преследование инакомыслия или нет?
Парадокс толерантности
Впрочем, могу привести один парадокс, связанный как раз с инакомыслием и его запретами.
Представим себе общество (это несложно), в котором нормальной мыслью является терпимость к любым идеям, включая и высказывание этих идей. Представили. Итак, норма — терпимость. И в этом обществе считается, что запрещено преследовать любые идеи, включая и их высказывание.
А что такое инакомыслие в таком случае? А в таком случае инакомыслие — нетерпимость, скажем, к терпимости. Но тогда такое инакомыслие будет запрещено в обществе терпимости. А это значит, что это — не есть общество терпимости к любым идеям. Вы можете при этом сколько угодно мне пытаться возражать, но разве не подобную «толерантность» мы часто и чем дальше, тем чаще, стали наблюдать именно там, где эта самая «толерантность» провозглашается категорическим императивом?
Да-да, то самое циклическое замыкание. Вот что происходит, когда вместо идеологии антропоцентризма подкладывается идеология правил. И да, любой уход от антропоцентризма я бы всегда расценивал как очень общественно опасное явление.
Ну и как заключение:
Два ключевых отличия от советских ограничений:
- в капитализме идеологический контроль осуществляется не столько государством, сколько корпорациями, медиа и общественным мнением, что делает его менее явным, более произвольным, но не менее действенным.
- в советском государстве ограничения были связаны с целью строительства бесклассового общества — коммунизма, в капитализме — с консервацией общества экономического принуждения
А на вопрос:
что лучше для людей — ограничения ради построения бесклассового общества или ограничения ради сохранения капиталистического порядка, предлагаю ответить самим.