— Я больше не намерена терпеть её фокусы. Сегодня она перешла грань. Если хочешь сохранить брак, мы сейчас уезжаем! — Мария подхватила чемодан и лихорадочно стала швырять внутрь первые подвернувшиеся вещи.
— Маша, мы не можем запросто так бросить мою мать. У неё, кроме меня, больше никого нет. Как ты себе это представляешь? Она в четырёх стенах с ума сойдёт, если мы уедем. — Пётр тревожно посмотрел на жену.
— Люди во всём мире нормально живут одни. И твоя мама тоже выдержит. Тем более она не настолько беспомощная. Хамить и вести себя по-хамски у неё силы есть... Значит, и одной жить силы будут. — Женщина распахнула шкаф и, сгребя платья в кучу, закинула их на кровать.
— Что стоишь, тащи ещё чемоданы! — Маша посмотрела на мужа ледяным взглядом.
— Любимая, ну прошу, давай не будем пороть горячку. Ты же знаешь, что после смерти отца маме очень плохо. Одна она не справится. Я тебе это честно говорю. — Петя попытался во чтобы то ни стало склонить супругу остаться.
— Ещё раз, Петя. Для тугодумов. Мне с высокой колокольни плевать, что твоя мать останется одна. Будь проклят тот день, когда я решилась с тобой к ней перебраться и сдать свою квартиру. — Мария торопливо укладывала платья в чемодан.
— Никакие средства не стоят того, чего я вытерпела здесь за полгода. Чего моя дочь здесь натерпелась. — Маша с силой закрыла чемодан. — Я не буду терпеть твою мать, потому что она не хочет быть одна!
— Ты можешь оставаться, но я с детьми точно уезжаю! — Женщина наклонилась и вытащила из-под кровати ещё один чемодан.
— Твоя мать ненавидит мою дочь, потому что она неродная. — Маша бросила на кровать следующий чемодан. — И меня тоже ненавидит. — Она нас достаёт, оправдываясь тем, что не хочет быть одна!
— Любимая, с чего ты так решила? Она просто старая женщина из прошлого века... Пожилые люди всегда смотрят на мир по-другому. А бурчит моя мама, потому что у неё тяжёлая жизнь. — Супруг аккуратно вступился за мать.
— Ну-ну. И поэтому она на обед нашему сыну, Алёше, выдала две котлеты, а моей Вике всего одну? — Маша метнулась к полке с сумками и побрякушками.
— Алёша меньше. И он мальчик. Ему нужны силы, чтобы вырасти и оберегать сестрёнку. Она так думает. — Пётр опёрся на дверь, невольно загораживая супруге выход.
— И поэтому она твердит "Кушай, Алёшенька, ты вся моя опора. Эту корми, не корми, всё равно никакого толка не будет". — Маша сжала одну из сумочек.
— Она мою дочь "Этой" обзывает. Не Вика, не Викуся... "Эта"! По-твоему, так допустимо обращаться к ребёнку? — Мария швырнула несчастную сумку в чемодан и остро посмотрела на мужа.
— "Эта, подойди сюда". Я даже в программе про жёсткое обращение с детьми такого не слыхала. — Супруга смахнула украшения и тоже бросила их в чемодан.
— Лапочка, но в её время и тем более в её семье было не заведено разводиться. Все выносили друг друга и жили вместе всю жизнь... Она мужа терпела и не разводилась... Хотя у них были сложные времена. — Пётр вздохнул.
— А тут ты... Как только всё зашло в стену, ты сразу развелась. И ещё квартиру отвоевала. Для моей мамы это чуждо. Она и завидует тебе, и опасается, что ты также со мной обойдёшься... Вот иногда её и накрывает... — Петя мотнул головой.
— Нет, Петечка, она просто ненавидит мою дочь. И дела взрослых тут ни при чём. — Выпалила Мария.
— Или тебе припомнить, как она утром в игре Алёшу одела богатырём, а мою Вику Бабой-Ягой? Как можно ребёнка нарядить злобной старухой? Это что за садистские замашки, Петя? — Мария передёрнулась от возмущения.
— Мы с детьми уезжаем. Хочешь, поехали с нами. Если не хочешь, чтобы она осталась одна, оставайся с ней... Твоё дело. Но нас точно здесь больше не будет. Давай чемодан. — Мария жёстко посмотрела на супруга.
— Машенька, ну куда ты намылась на ночь глядя? Какой переезд? Понимаешь, какой это удар для детей? Новая школа для Вики, новый садик для Алёши... — Пётр схватился за первые доводы, что пришли в голову.
— А где жить? Твоя квартира сдаётся. Если ты расторгнешь договор с арендаторами, потеряешь деньги. — Тревожно добавил супруг.
— Я сниму квартиру в этом квартале. Всё будет как раньше. Только твоей матери, слава богу, больше с нами не будет. А когда съедут арендаторы, я вернусь в свою квартиру. — Маша выдала план, который уже месяц прокручивала в голове.
— Машуль, давай хотя бы завтра. Сейчас действительно поздно... Куда вот так с чемоданами и двумя детьми в неизвестность? — Взмолился супруг. Пётр не знал, как ему надо себя вести. И решил потянуть время.
Мария на секунду замерла. Женщина твёрдо и бесповоротно решила съехать. Никакие отговорки мужа, что мать останется одна на неё больше не действовали. Но отправляться с чемоданами и детьми в отель, чтобы оттуда искать квартиру... Мария знала, что это не лучшая идея.
— Ладно, Петя. Я потерплю ночь. Завтра с утра я найду квартиру и перееду. С тобой или без тебя, но ноги моей больше в этом доме не будет. — Мария с треском захлопнула чемодан.
— Хорошо, любимая... Я тебе помогу. Только ничего не говори матери. Я её подготовлю. Это моя просьба. — Пётр с надеждой посмотрел на супругу.
— Иди, давай уже. Посмотри, чем дети занимаются... — Маша спихнула чемоданы с кровати, легла и закрыла лицо руками. — Как же меня всё это достало!
Пётр отправился в детскую, а Мария открыла сайт с арендой квартир и, не дожидаясь утра, стала отмечать понравившиеся варианты.
— Через час в комнату вошёл супруг.
Мама ужин приготовила. Пойдём поедим... — Робко произнёс мужчина.
— Сейчас приду. — Буркнула Мария. — Женщине было проще пропустить ужин, но она всем сердцем переживала, что свекровь снова будет обижать её дочку.
В этот момент Маша даже не догадывалась, что все неприятности были ещё впереди.
— А вот и наша светлость. Почтила нас визитом... — Усмехнулась свекровь, когда Мария вошла на кухню.
— Смотрите, какая недовольная, словно невкусных конфет объелась... — Свекровь хозяйничала на кухне и накладывала детям еду. Услышав шутку про маму, дети захихикали.
— Вы бы за своими конфетами следили, Валентина Ивановна. Вы же не знаете, во что я их макнуть могла. Или уже макнула. — Огрызнулась Мария.
— Давайте больше моей дочке накладывайте, не жадничайте. — Увидев, с каким неохотным выражением лица свекровь накладывает Вике макароны, Маша подбежала к женщине и наклонила сковородку.
Макароны некрасиво высыпались на тарелку и перевалились через край.
— Ну куда ты своими кудябликами тянешься? — Взвизгнула свекровь.
— Алёшенька, никогда не будь таким неряшливым, как твоя мать. Успех любит порядок. А твоя мама и успех... Это две вещи несовместимые. — Свекровь фыркнула и повернулась за тряпкой.
— Не слушай бабушку, сынок. Бабушка просто не умеет честно накладывать еду. — Маша села на стул.
— Вика, как твои дела? Ты сделала уроки? — Маша ласково посмотрела на дочку.
— Да, мамочка, Петя мне помог. Мы разделались с домашкой, как я сейчас разделаюсь с этой котлетой. — Вика ловко воткнула вилку в котлету и стала разламывать её на части.
— И я разделаюсь с котлетой. На тебе, котлета! — Алёша повторил за сестрой и стал возюкать котлету по тарелке. Один кусок не удержался и вылетел из посуды под стол.
— Сама уроки делать не умеет, так и ещё и дурной пример подаёт. — Свекровь покосилась на внучку. — Ну кто так делает! С едой нельзя играть!
— Что-то я не заметила, что вы Алёше делали замечание за обедом, когда он устроил с папой битву на сосисках. — Мария отломила кусок сыра и помахала им под носом у свекрови.
— И что значит делать уроки самому? Родители помогают детям. Это нормально. — Мария покачала головой.
— "Эта" старше Алёши на три года. Она уже должна мозг иметь. Почти взрослая. А всё время бездельничает, кривляется и ведёт себя, как малолетний ребёнок. — Проворчала свекровь.
— Если я не буду делать ей замечаний, она вырастет такой же, как ты. А я не хочу, чтобы у моего внука была такая сестра. — Валентина Ивановна звонко поставила сковородку на плиту.
— Такой как я, это какой? Проясните мне, я что-то не догоняю... — Мария с трудом сдерживала раздражение.
Свекровь хотела сказать что-то обидное и неприятное... Но в этот момент на кухню вошёл Петя.
— Мамочка, спасибо тебе за вкусный ужин. — Мужчина плюхнулся на стул рядом с женой.
— Ну что, как у вас дела? — Весело спросил мужчина.
— Как сажа бела, сынок. Ничего хорошего. "Эта" не слушается, кривляется, брату дурной пример подаёт. А ты ей ещё с уроками помогаешь. — Свекровь строго посмотрела на Вику.
— Я в её возрасте не только уроки сама делала, но ещё и в школу сама ходила. А школа, на минуточку, была в пяти километрах от дома. — Добавила женщина.
— Да что вы к моей дочери прицепились? — Маша хлопнула рукой по столу. — Вам что, заняться больше нечем? И у моей дочери есть имя. Виктория. Ещё раз услышу, как вы к ней обращаетесь не по имени, я вам эту сковородку с макаронами на голову надену.
— Вот видишь, какая у тебя жена нервная! — Свекровь с сожалением посмотрела на сына. — И дочка у неё такой же будет. А потом и Алёша таким же станет.
— Сынок, яблоко от яблони недалеко падает. И если ты не возьмёшь дисциплину в семье в свои руки, готовься к худшему. — Свекровь громко вздохнула.
— Мамуль... — Пётр с опаской попробовал заступиться за супругу. — Наши отношения тебя не касаются.
— Ещё как касаются. Я тебя родила, воспитывала. Заботилась о тебе... И мне не плевать, каким будет продолжение рода. — Отчеканила тёща.
— Да всё с моим родом будет в порядке. — Буркнул Пётр. — Просто отстань от Вики.
— Как отстать, если она моего внука утром толкнула. И он заплакал. — Возмущённо произнесла свекровь, взяв тарелку. Женщина решила есть стоя, чтобы высокомерно смотреть на всех сверху.
— Вика, зачем ты утром ударила Алёшу? — Маша озабоченно посмотрела на дочь.
— Алёша попросил телефон посмотреть мультик. Я сказала, что досмотрю свой мультик и дам ему. А он обиделся и стал говорить мне гадости. Сказал, что ты его больше любишь. — Вика обиженно поджала губы и с надеждой посмотрела на мать.
— Алёша, а почему ты так сказал сестре? Я же тебе всегда говорю, что люблю вас одинаково. — Мария вопросительно посмотрела на сына.
— А бабушка говорит, что ты меня больше любишь. И что ты меня должна больше любить, потому что у меня есть папа. И потому что мы живём в её доме. — Уверенно ответил Алёша, словно заучил фразу как стихотворение.
— Валентина Ивановна, вы это серьёзно? — Внутри Марии назревал атомный взрыв.
— По правилам жизни именно так и должно быть. Я ничего не придумываю, просто называю вещи своими именами. — Свекровь невозмутимо отправила в рот большой кусок котлеты.
— По каким таким правилам? — Прошептала Мария, спокойствие которой таяло быстрее, чем снег в пустыне Сахара.
— Ты не догоняешь? — Свекровь отложила тарелку и пристально посмотрела на Марию. — Мой сын подобрал тебя с прицепом. Разглядел в тебе человека... Ты просто обязана Алёшу любить больше. Тем более "Эта" постоянно косячит.
— Я бы на месте Пети её порола бы, как сидорову козу. Каждый день порола бы, на чём свет стоит. — Не скрывая злорадства, выпалила свекровь. Глаза женщины заблестели, словно она представила этот момент.
— И что, Петечка... Ты ничего не хочешь сказать маме? — В моменте Мария решила расставить все точки над ё.
— Ну, с одной стороны, маму можно понять... — Тихо произнёс Петя.
Эх, Петя... Если бы он только знал, что это был не риторический вопрос... И даже не прямой вопрос... Это был ультиматум... Потому что хрустальная чаша терпения Марии с высоты птичьего полёта в этот момент рухнула на мраморный пол разочарования.
В этот момент Марии было не только глубоко плевать останется ли мать Пети одна. В этот момент Марии стало глубоко плевать и на Петю тоже.
Женщина для себя хотела определить один очень важный момент, который слишком долго не давал ей покоя. Последнее время Петя часто защищал мать и всё меньше вставал на сторону супруги.
Маша несколько раз пыталась серьёзно поговорить об этом... Но Петя либо отшучивался, либо старательно убеждал супругу, что всё в порядке. Но в этот раз всё было совершенно по-другому. Свекровь чётко дала понять, что не собирается считаться ни с Марией, ни с её дочкой. А Петя её поддержал.
— Дети, идите в детскую смотреть мультики. Закройтесь там и не открывайте дверь, пока я за вами не приду. — Мария ласково посмотрела на Вику и Алексея.
— Ура, мультики! — Дети радостно выбежали с кухни.
Мария закрыла дверь. А дальше началось то, что никто не ожидал.
Где продолжение, захватывающий и скандальный финал?
Продолжение выйдет в Телеграм канале автора — в понедельник, 27 апреля.
Ссылка на Телеграм канал автора — тут
