Спортивная сумка не закрывалась.
Я надавил коленом на мягкий бок, дёрнул молнию. Собачка хрустнула, но пошла. Внутри лежали её свитера, косметика, пара кроссовок и утюжок для волос. Всё то, что Лена не успела забрать вчера вечером, когда произносила свою историческую речь.
Вчера она стояла в коридоре нашей трёшки, кутаясь в пальто. Смотрела не на меня, а куда-то в район выключателя.
— Андрей, я ухожу, — сказала она тогда ровным, заученным голосом. — Я встретила человека. Миша... он другой. Он меня слышит. А ты женат на своей работе.
Она ждала, что я начну кричать. Или умолять.
Я не начал. Просто кивнул и ушёл на кухню.
Двенадцать лет Лена «искала себя». Сын вырос, поступил в институт и съехал в общежитие, а Лена всё искала. Курсы дизайна, школа астрологии, флористика. Я не спорил. Я оплачивал. Пять часов сна в сутки ради её комфорта. Я думал, что так правильно. Мужчина должен обеспечивать.
Она принимала переводы на карту как должное. А потом в её жизни появился Миша. Преподаватель живописи из арт-студии, куда она ходила по вторникам. Я знал о нём уже два месяца. Случайно увидел сообщение на заблокированном экране её телефона. Ждал, когда она скажет сама.
Дождался. Теперь она ушла к тому, кто «умеет слушать». К художнику, который живёт в съёмной однушке на окраине и перебивается случайными заказами.
Но тогда Лена ещё не знала, что уйти красиво, как в кино, у неё не получится. Потому что кино закончилось. Началась бухгалтерия.
───⊰✫⊱───
Утром я поехал в торговый центр на проспекте.
На первом этаже, между аптекой и пекарней, светилась неоном вывеска: «Цветочная мастерская Елены». Её гордость. Её бизнес.
Я подошёл к стеклянной двери. Закрыто. Внутри стояли огромные холодильники для цветов, дубовые столы для сборки букетов, стеллажи с лентами. Всё это великолепие стоило мне полтора миллиона кредитных денег. Кредит был оформлен на меня. Договор аренды — тоже. Лена не любила бумажную волокиту, она была творцом.
Я достал из кармана связку ключей. Открыл дверь.
Внутри пахло эвкалиптом и сыростью. На столе лежал забытый ею блокнот. Я перелистнул страницу. Там её почерком были выведены списки: «Купить крафт-бумагу», «Оплатить МК по сухоцветам», «Подарок Мише на месяц».
Подарок Мише. За мои деньги.
Я достал телефон и набрал номер владельца помещения.
— Сергей Викторович, доброе утро, — сказал я, глядя на вазы. — Я расторгаю договор аренды. Да, с первого числа. Оборудование сегодня вывезет скупщик.
Я не чувствовал ни злости, ни радости. Просто внутри всё выгорело до состояния пепла. Я работал на двух работах, чтобы она могла играть в бизнесвумен. Она играла. Но правила игры изменились. Я сел на дубовый стул и стал ждать газель от скупщиков холодильного оборудования.
───⊰✫⊱───
Лена приехала в квартиру вечером. За остальными вещами.
Она вошла своим ключом, который я пока не стал менять. Выглядела уставшей, но с тем особенным свечением женщины, которая считает, что наконец-то обрела истинную свободу.
— Я заберу кофемашину, — сказала она с порога, снимая сапоги. — Миша пьёт только зерновой. И ключи от студии я вчера на тумбочке забыла, где они?
Я сидел за кухонным столом. Перед мной лежала папка с документами.
— Ключи тебе больше не понадобятся, — ответил я, не повышая голоса. — Студии нет. Я расторг договор и продал оборудование в счёт погашения кредита.
Лена замерла. Её рука так и осталась на ручке холодильника.
— Что ты сделал? — прошептала она.
— Ликвидировал убыточное предприятие.
Она медленно подошла к столу. В её глазах плескалось абсолютное непонимание.
— Это мой бизнес, Андрей! Моё дело! Ты не имел права!
— По бумагам — имел.
Я смотрел на неё и вдруг поймал себя на мысли: а может, я сам виноват? Может, если бы я чаще спрашивал, как прошёл её день, вместо того чтобы просто переводить деньги на закупку тюльпанов, мы бы сейчас здесь не сидели? Я ведь действительно последние годы был для неё банкоматом. Удобным, молчаливым. Мне было проще дать денег, чем разговаривать.
Но эта мысль исчезла так же быстро, как появилась.
— Как ты мог стать таким мелочным? — Лена сжала кулаки. — Мы прожили двадцать лет! Я отдала тебе лучшие годы! Я родила тебе сына! А ты мстишь мне за то, что я просто захотела быть счастливой?
— Быть счастливой — твоё право, — я пододвинул к ней распечатку из банка. — Но оплачивать твоё счастье я не обязан. Это график платежей по нашей общей ипотеке. Осталось четыре миллиона. Квартира оформлена в браке. Твоя доля платежа — сорок тысяч в месяц.
Она отшатнулась от стола, словно бумага была отравлена.
— У меня нет таких денег! Ты же знаешь, студия пока не приносила чистой прибыли...
— Студии больше нет. А Миша, говорят, хорошо рисует. Пусть берёт больше заказов.
Она смотрела на меня так, будто видела впервые. Женщина, которую я любил со студенчества. Которую носил на руках из роддома. Сейчас передо мной стояла чужая, испуганная тётка, вдруг понявшая, что романтика кончилась, а кушать хочется каждый день.
— Ты специально это делаешь, — процедила она. — Хочешь, чтобы я приползла обратно. Не дождёшься.
Она развернулась и пошла в коридор.
───⊰✫⊱───
Я вышел следом.
В прихожей горел тусклый свет. Из открытой двери ванной тянуло сыростью и запахом её лавандового мыла. Часы над зеркалом тикали — громко, монотонно.
Я смотрел на её спину в бежевом пальто. Левый рукав был слегка измят.
Она нервно дёргала молнию на сапоге. Молния заела. Лена тихо выругалась. Раньше я бы опустился на колено и помог ей. Раньше я делал это сотни раз. Сейчас я стоял, прислонившись плечом к косяку, и мои руки оставались в карманах. Физически ощущал холод ключей сквозь ткань брюк.
— Знаешь, — сказала она, наконец справившись с молнией и выпрямляясь. — Миша был прав. Ты не умеешь любить. Ты всё измеряешь деньгами. Договоры, кредиты, платежи. У тебя вместо сердца калькулятор.
— Возможно, — ответил я. — Только этот калькулятор обеспечивал тебе тёплую жизнь последние двенадцать лет. Пока ты искала свою тонкую душевную организацию.
— Я подам на раздел имущества! — бросила она, берясь за ручку двери.
— Подавай. Квартиру продадим. Половину долгов заберёшь себе. Половину остатка — тоже. Хватит на комнату в коммуналке. Мише понравится, там отличная атмосфера для творчества.
— Ненавижу тебя, — выдохнула Лена.
Это прозвучало не зло. Это прозвучало жалко.
— Кофемашину не бери, — сказал я ей в спину. — Она тяжёлая. Надо будет — Миша сам приедет и заберёт. Если смелости хватит.
Дверь хлопнула.
В прихожей стало очень тихо.
Я подошёл к замку, повернул защёлку на два оборота. Потом достал из шкафчика крестовую отвёртку. Личинку замка я купил ещё утром в строительном.
───⊰✫⊱───
Прошёл месяц.
Лена живёт у своего художника. Сын звонил мне на прошлой неделе — сказал, что мать просила у него в долг десять тысяч. Я перевёл сыну двадцать, чтобы он не чувствовал себя между двух огней.
Ипотеку я плачу сам. Квартиру на продажу выставлять не стал — Лена так и не подала в суд. Видимо, юристы объяснили ей перспективы делить не только стены, но и банковские долги, накопившиеся за годы её «творчества».
По вечерам я возвращаюсь в пустую квартиру. Варю пельмени. Включаю телевизор фоном.
Правильно ли я поступил, уничтожив её студию и выставив жёсткий счёт? Многие друзья сказали, что я перегнул палку. Что мужик должен уходить с одним чемоданом, оставив всё женщине, с которой прожил два десятка лет. Что я мелочный и мстительный.
Возможно. Но я больше не хотел быть благородным спонсором чужого счастья. Я закрыл за ней дверь. И впервые за долгие годы посмотрел в зеркало без ощущения, что меня используют.
Правильно ли я поступил, оставив жену с любовником без копейки денег за её предательство, или всё-таки повёл себя не по-мужски?
Подписывайтесь на канал и делитесь мнением в комментариях.