Весна в тот год выдалась тёплой и щедрой на грибы. Лес стоял густой, влажный, пах мхом и прелыми листьями — именно такой, какой любят грибники.
Иван зашёл далеко. Сначала — по знакомой тропе, потом — чуть в сторону, «там всегда белые растут». Потом ещё глубже. И ещё.
Когда он поднял голову, лес уже был другим.
Тихим. Слишком тихим.
Он повернулся — тропы не было.
— Да ладно… — пробормотал он, пытаясь найти ориентиры.
Телефон — без связи. Солнце уже садилось. Тени вытягивались, деревья казались выше, чем были.
Он шёл час. Может, два.
Паника начала подкрадываться медленно, но уверенно.
И тут он увидел её.
Она стояла между соснами, будто ждала его.
Девушка.
Светлые волосы, простое платье, глаза — странные, будто слишком спокойные для человека, встретившего чужака в глухом лесу.
— Вы заблудились? — спросила она мягко.
— Да… Есть тут выход?
Она улыбнулась.
— Уже темнеет. Вы не успеете. Пойдёмте, у нас дом недалеко. Переночуете, а утром я вас выведу.
«У нас» — отметил он про себя.
Но выбора не было.
Они шли минут десять. И правда — вскоре показался дом.
Добротный. Деревянный. С крепкими стенами, резными наличниками. Из трубы шёл дым.
Внутри было тепло. Пахло травами и чем-то сладким.
— Отец скоро вернётся, — сказала девушка. — Вы располагайтесь.
Она поставила перед ним чай. Горячий, ароматный.
Иван чувствовал, как усталость накрывает его.
Слишком быстро.
— Вы… давно тут живёте? — спросил он, стараясь не уснуть.
— Всю жизнь, — ответила она и улыбнулась.
Её улыбка была… странной.
Он лёг на лавку. «На минуту» — подумал он.
И провалился в сон.
Проснулся он от звука.
Скрип.
Будто кто-то ходил по дому.
Он открыл глаза.
В комнате было темно.
Печь… не горела.
Холод пробирал до костей.
— Эй… — тихо позвал он. — Вы здесь?
Ответа не было.
Скрип снова.
Где-то рядом.
Иван сел.
Дом выглядел иначе.
Слишком иначе.
Стены — почерневшие. Потолок — провисший. Запах — сырость и гниль.
Он резко встал.
— Эй!
И тут он увидел её.
Она стояла в дверях.
Но это была не та девушка.
Перед ним была старуха.
Сгорбленная. С длинными седыми волосами. Глаза — те же.
Те самые.
Спокойные.
— Проснулся… — прохрипела она.
Иван отшатнулся.
— Где… где девушка?!
Старуха улыбнулась.
Той же улыбкой.
— Так это я…
Пол заскрипел под её шагами.
— Нельзя в лесу одному ходить… — продолжила она. — Лес любит тех, кто остаётся…
Иван бросился к двери.
Дёрнул.
Не открывается.
Окна — заколочены.
Старуха уже была ближе.
Слишком близко.
— Отец мой тоже заблудился когда-то… — прошептала она. — Теперь помогает мне гостей встречать…
Сзади раздался ещё один скрип.
Иван обернулся.
В углу, в тени, стояла фигура.
Высокая.
Неподвижная.
Слишком тонкая для человека.
Иван закричал.
Его нашли через три дня.
Живого.
Он сидел у обочины лесной дороги.
Без вещей. Без корзины.
Седой.
Хотя ему всего было сорок.
Он всё время повторял одно и то же:
— Дом был новый… новый… а потом старый… она звала… она всегда зовёт…
Лесники решили, что он просто потерялся и сошёл с ума.
Но один старик, местный, сказал тихо:
— Повезло ему…
— Почему?
Старик посмотрел на лес.
Долго.
И ответил:
— Обычно те, кто соглашается переночевать… не возвращаются.
