В тундре, на крайнем севере, сущностные качества человека проявляются так же как в горах, в любой другой неординарной среде. Здесь нет места лжи, лукавству. Тайное становится явным намного скорее, нежели в городской сутолоке. И даже если у тебя самые благие намерения, даже если ты стремишься к святости и сану, ты не сумеешь утаить истинность поступков. И не потому, что северный люд проницательнее остальных. Дело в среде, которая тут главенствует и которая не даст солгать. Как не дала она слукавить послушнику Фёдору (убедительный больной и одержимый Никита Ефремов), который вместе с отцом Петром пытаются обратить в православную веру оленеводов и членов их семей. Молодой монах жаждет «рясы». Он бы многое отдал за неё. Его наставник, видя рвение Феди, даёт ему вполне обычную миссию – уговорить на крещение семейство, у которого послушник вынужденно остаётся на постой. Так начинается состязание священнослужителя с самим собой.
Религиозная тема в российском кинопроме пусть и не табуирована, однако затронуть её далеко не всякий осмелится. К тому же, если православие накладывается на ещё одну непростую эпоху – годы развала Советского Союза. Это с одной стороны логичное переплетение, а с другой – вовсе не праздная прогулка, ведь необходимо тонко чувствовать то время и понимать, чем дышали и мыслили граждане бедного государства. В данном случае, молодому постановщику Владимиру Головневу достаёт усердия и способностей наглядно отразить не только смутные времена и для религии, и для государственности в России 1991 года, но и сделать это аутентично и с некоторой долей триллера на экране. Получается достаточно лаконичное представление на одной бескрайней полярной сцене, где разворачивается нешуточная трагедия верующего, но нарушающего все заповеди, монаха. Преподносится это публике с известной степенью наивности и допущений, тем не менее, без каких либо серьёзных смысловых огрехов. Зрителю понятны мотивы главного героя, а к финалу и во время него так и вовсе наступает подобие наноскопического озарения. Такого, что не мир перевернёт, но мозги скособочит на одну ночь точно.
В сущности, здесь происходит вечная борьба добра и зла, ангела и демона внутри каждого из нас. Визуально это даже более красочно иллюстрируется, нежели отражено в поступках и словах. А некоторые, старые как мир вопросы, обретают новую форму и звучание. Персонажи нарочито говорят – «Твой бог», соглашаясь уверовать в него, надеть крест, лишь бы природа в лице волков отступила и дала покой жизненно важному для семьи Сергея стаду оленей. Здесь присутствует определённое пренебрежение православным традициям, но так и дело происходит не в храме, а под открытым небом заполярья. И вот эта честность, без обиняков, надламывает догмы и люди пускаются в откровенную борьбу за выживание и паству, которая именно на этой земле им зачем-то понадобилась. Поначалу такой марафон по убеждению аборигенов в сверхсиле бога может показаться чуть простоватым, однако чем далее мы становимся соглядатаями метаморфозы Фёдора, особенно по ночам, тем яснее становится изнанка его помыслов и задумки авторов фильма.
Цинга – скромное звучание камерного квартета, эхо которого разносится на многие километры вокруг. Эти круги на воде затрагивают всех, коим пришлось хоть чуть помнить о тех вероломных годах. Мы тогда все переболели моральной цингой, многим приходили видения от голода и неустроенности. И в данном случае именно образ молодого монаха как нельзя ярко демонстрирует весь абсурд, всю порочность творившейся тогда пертурбации. Это достаточно непростое зрелище, особенно те моменты, когда в кадр попадают сцены, заснятые на видеокамеру. Эти цифры в нижнем правом углу сильнее всяких домашних фотоархивов освежают память, и мы явственно ощущаем дым сигарет с ментолом, видим грязные улицы и те унылые лица, полные неверия в лучший исход для себя и страны. И если нам когда-нибудь покажется, что мы, такие набожные и непорочные, вдруг овладеваем и прелюбодействуем с супругой хозяина дома, то обязательно наутро необходимо пересмотреть то видео, которое снимали вместе с прекрасной незнакомкой. И может быть тогда и настанет истинное просветление.