Я открыл глаза, посмотрел на лампочку под потолком. Ради хоть какого-то развлечения попытался вспомнить видел ли я, чтобы она горела. Не вспомнил. В госпитальной палате пахло лекарствами, ранами, трое бойцов втихаря играли на угловой койке в карты, спорили о чём-то вполголоса. Повернулся на правый бок, отлежал спину, на левом даже после двух недель лечения лежать ещё не мог. Доктор сказал, что шесть осколков из меня достал. Подумал в парк выйти, звало солнышко через заделанное кусками стекла окно. В палату открылась дверь, незнакомый голос спросил у картёжников:
- Говорухин где?
- Возле окна лежит, - направили те гостя в мою сторону.
Пришлось снова ложиться на спину, с правого бока мне пришедшего видно не было. Ко мне подошёл майор в форме синего цвета.
- Степан Гаврилович? – спросил майор, присаживаясь на край моей кровати.
- Так точно.
- Я майор милиции Сторин Яков Петрович. Разговор к Вам есть, но хотелось бы не здесь.
- Я на улицу собирался. Пойдёмте.
Мы вышли через заднюю дверь здания госпиталя, пару минут я стоял неподвижно, пытаясь справиться с головокружением.
- Там лавочка есть, - майор указал рукой в сторону кустов.
- Знаю.
Сели на нагретую солнцем широкую доску, я ждал начала разговора.
- Говорухин Степан Гаврилович, старший лейтенант, командир разведвзвода, - тихо сказал майор.
- Так точно, только теперь почти ко всему можно прибавлять – бывший.
- Я разговаривал с доктором, он сказал, что Вам ещё недельку полежать надо, но Вас всё равно комиссуют.
- Догадываюсь.
- У меня к Вам, Степан Гаврилович, предложение есть. Я начальник районного отдела милиции, немцев прогнали, порядок нужно наводить, а у меня людей не хватает.
- Какой с меня вояка?
- Подлечим, питание и забота это большое дело.
- Я в городе чужой, куда мне идти?
- Жильём обеспечим, на довольствие поставим. Научим нашему делу. Так как?
- Говорите мне ещё неделю тут на лампочку смотреть?
Про лампочку майор не понял, а за срок да.
- Да, неделю, - подтвердил он.
- Можно я подумаю?
- Конечно, неволить не буду.
На том с майором мы и разошлись.
Вернувшись в палату, я лёг на койку, подошёл один из любителей карт.
- Чего майор приходил? – спросил он.
- Тебе какая разница?
- Вы бы, товарищ старший лейтенант, аккуратней с такими. Я до войны встречался с ними, имею опыт.
- Спрошу - поделишься.
Картёжник ушёл, а я, закрыв глаза, вспомнил последний бой.
В сорок третьем немец уже был осторожен, понимая опасность от русских разведчиков, поодиночке не показывался, авто и мототранспорт собирался в колонны. Взять «языка» стало трудной задачей, а ещё труднее было доставить его к своим. Немцы с потерями не считались, теперь они не стремились отбить своего солдата, а хотели его уничтожить любой ценой. Перед выходом группы я проводил инструктаж, каждому разведчику назначалась его личная задача. Тому, кому было приказано прикрывать «языка» было сложнее всего, он не имел права на манёвр.
Ночь была для нас подарком, моросящий дождь должен был загнать врага в укрытие, патрули если и будут, то редкие. Проволочное заграждение не стало для нас препятствием, метров через двести должна была быть немецкая траншея, теперь нужно было быть очень осторожным. Немцы часто выставляли скрытые посты, нарваться на такой, означало провалить задание.
Первым полз сержант Тоцкий, я внимательно наблюдал за его знаками. Вот он приподнял левую руку, это означало, что впереди опасность. Сержант сдвинулся влево, мы за ним. Снова сигналит рукой, потом меня подзывает.
- Чего там?
- Пост. За теми кустами. Нужно нам ещё левее, с тылу зайдём.
- Согласен.
Тоцкий оказался прав, через несколько метров я разглядел две головы в касках.
Шипя и разбрасывая искры, в небо взлетела ракета, её свет подтвердил наличие скрытого поста противника, только вот, сколько его там – загадка. Нам удалось совсем близко подползти к окопчику врага, дождавшись, когда очередная ракета, упав на землю, потухнет, разведчики бросились в атаку. Дело сделали без криков и выстрелов. Оглушённого немца связали, второго сержант ножом доделал, воткнули ствол пулемёта в стенку окопа, забив его землёй. Всё, можно домой возвращаться. Отползли от окопа метров на двадцать, когда рядом со мной, с левой стороны, что-то упало, раздался взрыв, меня как будто кипятком облили, от боли я потерял сознание. Очнулся в санвзводе, а потом госпиталь. Подвёл в тот раз нож сержанта, не добил он врага, раз тот гранату нам вслед бросил.
Отобрал доктор карты у моих соседей по палате, скучно им стало, болтали не умолкая. Я вышел на улицу, нужно было принимать решение, что отвечать на предложение милицейского майора. Дома у меня осталась мать и младший брат, без меня управятся, семьёй до войны не обзавёлся. «Была не была!» - решил я.
Получил документы о выписке и демобилизации по состоянию здоровья, прощаясь с доктором, спросил его:
- Как мне местный райотдел милиции найти?
- Не навоевался? – отвечая, доктор покачал головой.
- Хочется быть полезным.
- Что ж, это Ваше решение, если что, дорогу к госпиталю найдёте.
Доктор объяснил куда идти, я же, улучив момент, чтобы он меня не видел, сплюнул три раза через левое плечо. Не то чтобы я был суеверный, но так надёжнее.
Дежурный райотдела внимательно выслушал мою просьбу о встрече с его начальником.
- Нет его, на выезде. Ждите, - сказал он.
- А сколько ждать?
- Не знаю.
Дежурный занялся своими делами, а я, сев на стул, осматривал помещение. В райотделе было тихо, если не считать жужжание мухи бившейся о стекло и стук печатной машинки на втором этаже. «Как немецкий пулемёт строчит!» - подумал я.
Прошло больше часа, мне показалось, что мои наручные часы барахлят, их стрелки очень медленно двигались. Наконец, на улице раздался шум, подъехали машины, люди говорили, перебивая друг друга. Первым в дверь вошёл майор Сторин, за ним ещё шесть человек, все были возбуждены, размахивали руками, спорили. Отдав распоряжения дежурному, майор посмотрел на меня. Он ничего не спросил, просто посмотрел, но я его понял. В ответ на его немой вопрос, я кивнул. Он махнул рукой, приказывая следовать за ним.
Мы поднялись на второй этаж, печатную машинку стало лучше слышно. Проходя мимо приоткрытой двери, я невольно заглянул в неё. Девушка с русой косой что-то печатала, сверяясь с текстом на листе бумаги. Увидев меня, машинистка закрыла дверь. Сторин пригласил в свой кабинет, о том, что он именно его свидетельствовала деревянная табличка на стене, на которой кто-то красивым почерком написал: «Начальник районного отдела милиции Сторин Я. П.»
Майор Сторин устало опустился на стул за столом покрытым серым сукном, я такой в своём сельсовете видел. Выпив воды из графина, прямо из горлышка, майор бросил на стол пачку папирос.
- Закуривайте, товарищ старший лейтенант, - предложил он мне угоститься.
- Не курю.
- Это хорошо.
У меня создалось впечатление, что разговаривая со мной, начальник райотдела думал о чём-то своём.
- Значит, решились? – спросил Сторин минут через пять.
В голове майора дошла очередь до меня.
- Так точно, - ответил я, - только один вопрос: должность у меня, какая будет?
- Должность что ни на есть геройская – участковый оперуполномоченный.
- Я об этом ничего не знаю!
- Научим. Недельку постовым назначу, чтобы довольствие не терять, а потом переведём.
- У Вас что-то случилось сегодня? – спросил я, вспомнив суету при входе в здание.
- У нас каждый день что-то случается, а бывает и не единожды. Ночью швейную артель ограбили, материи много унесли, сторожа убили.
- Кому она сейчас нужна, эта материя? – усмехнулся я.
- Вот именно сейчас она и нужна, я бы даже сказал очень. Люди за войну поизносились, а одеваться хорошо всем хочется.
- На что её, эту материю покупать?! Денег-то нет! Женщины кофты и рейтузы на картошку меняют, я видел это на рынке!
- Материя нужна тем, кто деньги имеет, а таких в городе, да и в районе, достаточно. В войну золотую цепочку народ менял на корку хлеба, золото им, конечно, жалко было, но жить хотелось. Значит так. Сейчас идёте к Маше, - Сторин запнулся, - Марии Сергеевне, она выпишет Вам справку, что у нас служите, потом в подвал, нужно Вас одеть, там же выдадут паёк, я его для Вас заказал, ну и к Леонтию, я уже отдал ему распоряжения.
- Так я мог не согласиться, а Вы за меня всё решили!
- Я за всех всё решаю, должность такая. Идите. Если часам к девяти вечера управитесь, зайдите, я допоздна задерживаюсь. Считайте это своим новым назначением на службу.
Моё путешествие по зданию районного отдела милиции началось с того кабинета, где «строчила» печатная машинка. После стука в его дверь, я дождался разрешения войти. Мария Сергеевна встретила меня холодно, показала на бумажку с печатью лежащую на столе, на ней значились мои данные и то, что я с сегодняшнего дня служу в райотделе постовым милиционером.
- Вы не подскажите, как в подвал пройти? – спросил я, хотелось завязать с чего-то разговор с красивой девушкой.
- Вы разведчик, найдёте.
В голосе Марии Сергеевны было полное равнодушие к моей персоне.
- Спасибо, - поблагодарил я.
В подвале под зданием райотдела была небольшая тюрьма, это я так её для себя назвал. Несколько комнат были отделены от прохода решёткой из толстых железных прутьев, возле стола сидел милиционер, ему может едва лет восемнадцать исполнилось. При виде меня он встал со стула, открыл кобуру. Понимая, чем это мне может грозить, я развернул своё новенькое удостоверение, пусть хоть и на листе бумаги. Милиционер его внимательно прочитал, показал взглядом в конец коридора. За железной дверью была большая комната, хорошо освещённая тремя лампочками, при виде их мне вспомнился госпиталь, запах сырости в этой комнате мог перебить любой одеколон. Встретил меня пожилой армянин.
- Здравствуйте. Левша, правша? – спросил он, глядя на меня, мои имя и фамилия его не интересовали.
- Правша, - не совсем понимая вопроса, ответил я.
Армянин вынес из соседней комнаты пиджак, брюки, две рубашки, две пары носков.
- Сапоги у Вас хорошие, но если надо будет, то заходите. Внутренний карман пиджака увеличен, ТТ входит. Теперь паёк. Пока есть только это.
Армянин достал из-под стола три банки американской тушёнки, две банки рыбных консервов, бумажный пакет с сухарями.
- Советую экономить, снабжение ещё не налажено, а Вам, как новому сотруднику подарок от Ашота.
К моему пайку добавилась соль в свёрнутом из книжной страницы кульке, в такой же таре был сахар.
- Начальству только не говорите о моей щедрости, – попросил Ашот.
Я кивнул, тем самым давая обещание не разглашать большую тайну армянина.
За столом в этой же комнате сидел парень лет двадцати, как и армянин, он был не в форменном милицейском обмундировании, не проявляя интереса ко мне, что-то писал на листке бумаги, но я понял, что он ждет, когда я освобожусь. Я подошёл к нему ближе.
- Каким оружием владеете? – спросил он, подняв на меня голову.
- А ты почему не на фронте?! – само собой вырвалось у меня, при виде возраста этого подвального жителя.
Парень, нечего не ответив, достал из-за сейфа костыли, прошёл на них до большого сейфа, открывая свои закрома, держал правую ногу навесу.
- Яков Петрович предупредил о Вас. Вам два вида оружия положено. Берите.
Парень положил на стол ТТ, к нему три пачки патронов и револьвер с полным барабаном.
- Пулемёта нет, - сказав это, парень записал мои данные в ведомость, где я расписался.
- Извини за упрёк, - мне было стыдно.
- Всё хорошо.
Полчаса прождал я у кабинета Сторина, совещание у него было.
- Всё получил? – спросил майор.
- Всё. С жильём как?
- Проводят. К дежурному подойди.
Дежурил новый сержант. Я представился, показал ему бумажку, которую мне выдала Мария Сергеевна, сержант кивнул.
- Ваня, проводи до Алевтины, - крикнул сержант вглубь коридора.
- А что сам не найдёт? – ответили из темноты.
- Приказ проводить.
- Иду.
К дежурке подошёл милиционер, внимательно посмотрел на меня.
- Пойдёмте, - его слова были больше похожи не на приглашение, а на приказ.
Алевтина была женщиной пожилого возраста, моему визиту не удивилась. Провела в комнату, показала, где кухня, умывальник, предупредила, чтобы я много воды не тратил, объяснив это тем, что ей каждое утро с ведром к бочке ходить приходиться. Туалет был на улице, с его местом расположения меня ознакомили через окно.
- Этот запах, Степан, - хозяйка и имя моё знала, - я ни с чем не спутаю. Давай свои вещи, Клава-соседка выстирает, к утру будут как с магазина.
- Какие вещи? – не сразу понял я.
- Те, что тебе выдали! Или будешь ходить по городу и вонять?! Люди скажут, что ты у меня живёшь и я от этого мучаюсь. Да, для всех, ты мне за угол платишь!
Я отдал ей всё, включая носки. Алевтина вернулась через пять минут с докладом: «Работа человеку поручена, будет исполнена в срок». От простоты душевной, я выложил на стол весь свой паёк.
- Это ты зря! Оставь что-то при себе, тебе в поездки нужно будет ездить, а на пустой желудок голова не работает, – сказала Алевтина, - это оставлю, к каше хороший довесок будет.
Алевтина отложила рыбные консервы и банку тушёнки.
- Так мне нужно чем-то Вам оплачивать проживание, - робко сказал я.
- Уже оплачено. Пожалуй, соль и сахар тоже возьму.
Так для меня закончился первый день нового назначения.
Утром я был в райотделе милиции. Моё штатское обмундирование уже не пахло сыростью, было выстирано и отглажено.
- Вижу, привели Вас в порядок, - такими словами встретил меня майор Сторин.
- Да уж, чем рассчитываться буду!
- Садитесь. У Вас два дня вникнуть в службу. Сейчас пойдёте к Зотову, его кабинет в конце коридора справа, он Вам расскажет что нужно.
Дверь в кабинет Зотова висела на одной верхней петле, хозяина в нём не было. Я увидел на полу молоток и несколько гвоздей. «Хоть что-то доброе здесь сделаю» - решил я, приладив нижнюю петлю на место, теперь дверь, хоть и со скрипом, но открывалась и закрывалась. Зотов пришёл через час, но не один. Втолкнув в кабинет вперёд себя мужчину, он приказал оставаться тому возле стены, спиной к нам.
- Ты кто? – спросил меня хозяин кабинета со злобой.
- Говорухин, новый сотрудник.
- А, да, вспомнил, говорили про тебя. Ты дверь починил?
- Я.
- Зря. Бутов, повернись, - эти слова были обращены к задержанному.
Мужчина, повернувшись, посмотрел на нас с опаской.
- Ты знаешь кто это? – Зотов показал на меня пальцем.
- Н-нет, - заикаясь, ответил мужчина.
- Теперь он тобой заниматься будет, а человек воевал, фрицу в лицо смотрел, ты для него чуть больше таракана!
- Петрович, ты только спроси, - взмолился приведённый Зотовым мужчина, - зачем меня чужому отдавать!
- Кто на Заречной вчера хозяйничал? – спрашивая, Зотов встал из-за стола.
- То Колышева дело было, они сегодня на рынок всё снесли. Там Манька на них торгует.
- Что было?
- Два польта, кофты женские, обувка была – это видел, остальное в мешках, а чего там – не понять.
- Завтра к Кириллу зайдёшь, посмотри, что у него в хате, вечером на площади встретимся.
- Сделаю, Петрович.
- Иди, сегодня тебе свобода! – Зотов махнул рукой в сторону двери.
Дождавшись, когда мужчина выйдет из кабинета, Зотов представился:
- Вениамин Петрович, капитан, но можно просто Вениамин, начальник уголовного розыска. Тебя ко мне прикрепили, сейчас городской рынок посетим. Проверим тебя в деле, обучим, а пока слушай.
Я не знаю, были ли какие другие дела у капитана Зотова, но он потратил на меня большую половину дня. Много чего нового я для себя узнал из милицейской работы, а так же о её опасности.
Примерно часа в три мы с Зотовым пришли на городской рынок. Может быть когда-то тут и было всё красиво, но сейчас прилавки выглядели плачевно. Полугнилые доски, едва прикрытые такого же состояния материей, отбивали охоту к ним подходить, но народ шёл. Везде торговались, обменивались, ругались за цену, крик стоял как на сельской ярмарке. С Зотовым здоровались, одним он молча отвечал кивком головы, других приветствия будто и не видел.
- Знают тебя здесь, - заметил я.
- А то! Конечно знают. Видишь под прилавками просвет?
- Да.
- Это Яков Петрович придумал. Теперь там ничего не спрятать. Пошли дальше.
Возле дородной женщины, которую бы отказалась везти любая лошадь, Зотов остановился.
- Чего, Марья, торгуешь? – спросил он.
- А чем можно нынче торговать, товарищ начальник? Вот лук принесла, два кочана капусты третий день продать не могу. Нет торговли!
- Не прибедняйся!
Мы отошли от прилавка.
- Видел у неё на углу прилавка лежит спичечный коробок? – спросил Зотов, не поворачивая головы в мою сторону.
- Видел. Как мусор лежит.
- Не мусор это, пустой он, но это знак, что спички у неё есть.
Мы шли по рынку, я удивлялся его изобилию. Казалось бы, что вот только немцев прогнали, а людям есть чем торговать.
- Если торгашка продаёт вещи не своего размера, это нужно заметить, - учил меня Зотов.
- Слаб я в этом.
- Научишься. Ашот одним глазом с тебя мерку снял, рассказал уже. Мальцов возле прилавков видишь?
- Вижу.
- Это доставщики. Вот ты пришёл чего купить, да хоть те же спички, но торгашка при себе их не держит, посылает в определённое место таких пацанов, те приносят, сколько надо, ни одним коробком больше.
- А где они их берут?
- Вариантов много. Идём.
Мы подошли к старьёвщикам, так назывались мужчины, которые пытались продать битый топор, молоток, неисправную керосиновую лампу и прочий хлам, желающих осчастливить их своей покупкой не было.
- У кого металлические предметы больше, у того и оружие лучше, - пояснил мне Зотов.
- С войны?
- Откуда ещё! Тут много чего припрятано, как от наших, так и от немцев.
- А если разом весь рынок обыскать? – спросил я по своей простоте.
- Пробовали. Помнишь мальчишек-доставщиков?
- Помню и понял.
Вечером Алевтина накормила меня ужином. Досыта наевшись, я сел в плетёное кресло, при даже небольшом усилии, оно раскачивалось.
- Непросто так майор Сторин меня к тебе пристроил, - сказал я, скрывая то, что глаза закрывались против моей воли.
- Непросто.
Алевтина вытерла наши тарелки полотенцем.
- А чего к тебе такая доброта? – спросил я недоверчиво.
- Это с его стороны была доброта, поэтому я ему обязана.
- Как так случилось?
Дремота прошла, я ждал пояснений.
- Я первый раз в тюрьму села ещё при царе, революция на волю выпустила. Потом снова и опять. В тридцать девятом, когда освободилась, сказала себе: «Всё, хватит!». Уехала из Воронежа сюда, у бабки поселилась, работать пошла на фабрику, но Яков Петрович оказывается, обо мне всё знал! И откуда только?! Он тогда начальником ещё не был. Пришёл ко мне, поговорили мы с ним по душам, я ему своё, он мне своё. Согласилась я работать на милицию. Узнай кто из…, - Алевтина замолчала на пару минут, - это бы у меня в животе было, - женщина показала нож.
- А как ты в городе устроилась?
- Так опять же Яков Петрович помог, а когда война началась, так мне посоветовали в городе остаться, не бежать. Вот я связной и была. Бывало, придут люди, бумажку оставят и тихо уйдут, потом приходят другие – забирают ту бумажку, и всё молча. Тряслась ночью не от холода, а от страха. Как-то немец на меня позарился, он мимо в патруле ходил. Пришёл вечером, приставать стал, а я его на «перо».
- На что? – не понял я.
- На это, - Алевтина снова показала нож, - ночью тело в подвал снесла, а оружие его Якову Петровичу передала, он подпольем городским командовал.
- Плохо при немцах было?
- Плохо, Степан, ой как плохо! Утром ведут людей по улице, они плачут, гибель свою близкую чуют, а немцы и полицаи смеются. Обратно эти изверги одни возвращались.
- А партизаны как?
- А так! Сегодня сухарь, завтра вода. Принесёт записку, я каши горсть в тряпочке дам, так тот чуть не оближет её. И нам худо было! Детей сколько в Германию угнали! Матери под поезд ложились, так паровоз будто и не видел их. Гудок даст, и только слышно хруст костей. Такое было. Завтра учить тебя буду.
- Чему?
- Понимать, что бандиты говорят. А сейчас спать ложись.
Алевтина положив тарелки на полку, закрыла дверцу шкафчика.
- Обо мне кому скажешь – смерть мне! – предупредила женщина.
- И не думал даже.
- Вот и не думай!
Рано утром в дверь стучали так, что того и гляди слетит она с петель. Я с пистолетом подошёл к ней, прислушался, Алевтина стояла рядом, накрыв плечи платком.
- Кто там? – прошептала она.
- Не знаю, - так же шёпотом ответил я.
- Степан, это Зотов. Быстро собирайся, оружие не забудь.
Я узнал голос своего наставника, хозяйка квартиры выдохнула, если я спокоен, то и ей хорошо. Быстро одевшись, я вышел из квартиры. На лестничном пролёте стоял милиционер в форме и Зотов. «Поехали!» - скомандовал он. Я вместе с ним забрался в кузов полуторки.
Пока выезжали из города, Зотов молчал, потом придвинулся ко мне ближе.
- Банда ночью объявилась, на склад напала. Трое из складской смены ранены, один запомнил нападавших, старые наши знакомые. Брать будем.
- А где их искать известно?
- Известно, на болоте, в заброшенной охотничьей избушке обосновались, один из бандитов проболтался, думая, что все мертвы. Туда сейчас и едем.
Грузовик остановился у края леса, Зотов первым выпрыгнул из кузова, за ним следом я, а уже после шесть милиционеров с автоматами. Из кабины выбралась девушка в маскировочном халате с рацией. С трудом, но я узнал в ней Марию Сергеевну, ту самую машинистку из отдела милиции.
- Теперь пёхом, - сказал Зотов, - оружие держать наготове, не исключены посты, - предупредил он милиционеров.
- Далеко? – спросил я своего начальника.
- Километра три, может больше, я там последний раз ещё пацаном был. Растянуться в цепь, но так, чтобы друг друга видели, и под ноги смотрите, - снова скомандовал он милиционерам.
В лесу пройденное расстояние определить почти невозможно, особенно если идешь, опасаясь нападения – это я с фронта знал. Дошли до ручья, спрашивать у Зотова, сколько ещё осталось не хотелось. Боялся показать свою слабость, от дальней прогулки раненая нога ныла, каждый шаг отдавался болью во всём теле. Мария Сергеевна шла уверено, будто ничего не боялась. Зотов прикрепил к ней милиционера для охраны, да и я за ней присматривал.
Запах болота ни с чем не перепутаешь! Я понял, что мы почти на месте.
- Вон, чуть левее той сосны должна быть тропинка. В моё время она была.
- Разрешите, я на разведку схожу? – обратился я к Зотову.
- Тебе по профилю, иди.
Едва я оказался в лесу один, то заметил за собой, что мой организм будто самостоятельно жить начал. Ноги медленно опускались на опавшую в прошлом году листву и хвою, стараясь не наступить на сухую ветку, правая рука крепко сжимала ТТ. Метров за пятьдесят я заметил сквозь деревья покосившуюся избу, повеяло дымом, людей видно не было. Я подумал: «Может вернуться, доложить Зотову? А с другой стороны – что докладывать?». Решил идти дальше.
Подошёл со стороны входа в избушку. Осмотрелся. Чурбак, в нём топор, костёр ещё дымит, из котелка над ним идёт пар, возле двери груда мешков. Дурость, конечно, была с моей стороны решить посмотреть в маленькое окошко с правой стороны от двери, но ведь нужно знать, сколько у нас противников. Только добрался до двери, только прислонился спиной к срубу, как открылась дверь. Вышедший из неё мужчина был великаном, расправив могучие плечи, он удовлетворённо выматерился. Секунда! Всего одна секунда прошла, а может мне так показалось?! Мужчина направил на меня обрез трёхлинейки, одним прыжком я оказался возле него и вонзил ему под рёбра нож. Наверное, я утратил во время лечения навык, но бесшумно не получилось. Едва слышный его всхлип, это когда при пробитом лёгком человеку не хватает воздуха, вызвал в избушке переполох. На порог упала немецкая колотушка, но с реакцией у меня осталось всё хорошо, я швырнул её обратно. Раздался взрыв, крики раненых, а мне хоть самому кричи, один из осколков гранаты, а может ещё чего, вонзился мне в больную левую ногу чуть ниже того чем мужчины гордятся. Всю обойму своего пистолета я разрядил в тёмноту, которая была за дверью. Пока я воевал, подбежали милиционеры, слышал, как Зотов запретил бросать гранаты внутрь избы, видимо такие желающие были. Весь бой прошёл без лишних выстрелов, если не считать мои.
Я лежал на мягком мху, Мария Сергеевна достала из ножен нож.
- Мне нужно Вас осмотреть, - сказала она.
- Только не там! – возмутился я, - пусть кто-то из милиционеров это сделает.
- Из всех нас, медицинская подготовка только у меня.
- Старлей, уступи ей, - со смехом сказал Зотов.
Пока Мария Сергеевна обрабатывала и перевязывала мне рану, я видел, как из избушки вынесли четыре трупа, два бандита были ранены, но передвигались самостоятельно, они и несли меня на самодельных носилках до машины.
Продолжение следует.