— Андрей, передай маме, что если она еще раз опрыскает мои гортензии своей вонючей настойкой на курином помете, я за себя не ручаюсь.
Вероника стояла посреди дачного участка, гневно тыча пальцем в сторону идеально ровных, до неприличия коричневых грядок, которые еще неделю назад были девственным газоном. Апрельское солнце светило обманчиво ласково, но в воздухе витал густой, неоспоримый аромат «сельского хозяйства», от которого у Ники дергался глаз.
— Никуль, ну чего ты заводишься? — Андрей неловко переминался с ноги на ногу, сжимая в руках садовый секатор так, словно это был белый флаг. — Мама как лучше хотела. Говорит, в магазинах сейчас помидоры — одна химия и пластмасса. А тут свое будет, родное. Экология!
— Свое? — Вероника саркастично хмыкнула, поправляя перчатки. — На моем газоне? Андрей, мы эту дачу покупали, чтобы в шезлонгах лежать и на сосны смотреть, а не чтобы я тут в позе огородного рака все лето проводила. Юлия Антоновна приехала «подышать воздухом» на три дня, пока у нее в квартире трубы меняют, а в итоге завезла сюда тридцать мешков чернозема и рассаду, которая в темноте, кажется, светится.
Веронике было пятьдесят шесть, и она давно вышла из того возраста, когда вежливое молчание считается добродетелью. Она знала: если свекровь вбила себе в голову идею «продовольственной безопасности», остановить её может только ОМОН или полное отсутствие семян в радиусе ста километров.
Юлия Антоновна выплыла с веранды, облаченная в старый олимпийский костюм и калоши на босу ногу. В руках она несла миску с какой-то склизкой субстанцией.
— Верочка, деточка, ты чего раскричалась? — голос свекрови был патологически спокойным. — Гортензии твои — это баловство. Ими сыт не будешь. А я вот огурчики замочила, сорт «Зозуля», сорок штук. Куда сажать будем?
— В асфальт, Юлия Антоновна, — отрезала Ника. — У нас на участке больше нет места. Вы уже заняли площадку под мангал своими кабачками. Где мы шашлыки жарить будем? Вдоль забора, по струночке?
— Шашлыки — это канцерогены, — назидательно подняла палец свекровь. — А кабачок — это клетчатка и чистые сосуды. Андрей, сынок, помоги матери парник собрать, я там подсобку разобрала, дуги нашла.
Ника почувствовала, как внутри закипает что-то покрепче утреннего кофе. Подсобка? Там лежали её дорогие немецкие инструменты и надувной матрас для гостей!
— Постойте, — Ника преградила путь к грядкам. — А ничего, что эта дача оформлена на меня? И что я плачу за свет, за воду и за этот несчастный вывоз мусора, который теперь состоит исключительно из вашей рассады?
— Ой, началось, — Юлия Антоновна картинно приложила руку к сердцу. — Считаться начала. Мы же не чужие люди. Я для кого стараюсь? Для внуков! Тонечка вон бледная какая, ей витамины нужны. Игореша приедет — а у бабушки огурчик хрустящий.
Тоня, восемнадцатилетняя дочь, в этот момент как раз вышла из дома, уткнувшись в телефон. На ней были белые кроссовки, которые явно не предполагали контакт с «экологически чистым» черноземом.
— Мам, а че реально так пахнет? — Тоня поморщилась. — Как будто у нас под окном ферма открылась. Я не могу в комнате окно открыть, меня тошнит.
— Это запах жизни, внученька! — радостно отозвалась Юлия Антоновна. — Привыкай. Завтра пойдешь мне помогать лук тыкать. Полезно для мелкой моторики.
— Какая моторика, бабуль? У меня сессия на носу и курсы английского. Мне некогда лук тыкать.
— Найдешь время, — отрезала свекровь, и в её голосе прорезались нотки генерала пехоты. — Андрей, не стой столбом, неси пленку!
Андрей, мужчина во всех отношениях положительный, но абсолютно бессильный перед материнским напором, виновато посмотрел на жену и поплелся в сторону сарая. Вероника поняла: крепость пала без боя.
Вечер прошел в напряженной тишине. На ужин была тушеная капуста — Юлия Антоновна решила начать «очищение организма» всей семьи заранее. Ника жевала жесткие листья и думала о том, что еще неделю назад она планировала заказать суши и выпить чаю на веранде, слушая птиц, а не лекции о пользе навоза.
— Кстати, — подала голос свекровь, прихлебывая чай. — Я решила, что в город пока не вернусь. Там пыль, гарь, и эти ремонтники... Совсем обнаглели. Сказали, еще две недели будут ковыряться. Так что я тут у вас обоснуюсь. Посажу еще картошечки пару ведер. Андрей завтра за семенной съездит.
Ника едва не поперхнулась.
— Юлия Антоновна, у нас Игорь на выходные собирался приехать с девушкой. Им комната нужна.
— Поспят на диване в гостиной, не сахарные, — отмахнулась свекровь. — Заодно Игорь мне поможет навоз разбросать. А то Андрей у нас совсем обленился, два ведра перенес — и уже за поясницу держится.
— Два ведра? — Вероника возмущенно посмотрела на мужа. — Андрей, ты же говорил, что у тебя совещание было по видеосвязи!
— Ну... я совмещал, — буркнул Андрей, пряча глаза в тарелке.
Утром Нику разбудил не щебет птиц, а бодрый стук лопаты. Часы показывали шесть утра. Юлия Антоновна в куртке сына и в каких-то невообразимых трениках уже вовсю осваивала территорию у входа.
— С добрым утром, соня! — крикнула она, завидев Нику на крыльце. — А я вот решила: зачем нам клумба перед домом? Одни цветы, толку ноль. Я тут редиску посеяла. Сорт «Жара», к маю уже есть будем.
Вероника посмотрела на место, где еще вчера росли её любимые тюльпаны, привезенные из самой Голландии три года назад. Тюльпанов не было. Была взрытая, черная земля.
— Вы... вы выкопали мои луковицы? — голос Ники дрогнул.
— Я их в банку сложила, в подпол убрала. Пусть отдохнут. Цветы — это для бездельников, Вера. В наше время надо о земле думать. Ты видела, сколько сейчас килограмм томатов стоит? Сто пятьдесят рублей! А у меня свои будут, копеечные.
— Копеечные? — Ника перешла в атаку. — Андрей вчера купил вам три мешка удобрений по две тысячи за каждый. Плюс пленка, плюс бензин до питомника, плюс ваше питание здесь. Ваша «бесплатная» редиска нам выйдет в цену золотых слитков!
— Ой, не считай, — отмахнулась свекровь. — Своё — оно всегда вкуснее. Андрей! Неси лейку, я тут уже всё подготовила.
Вероника зашла в дом, сжимая кулаки. Она поняла, что мягкие намеки здесь не работают. Нужно было либо сдаваться и превращаться в батрака на собственной плантации, либо устраивать революцию.
Днем приехал Игорь. Сын Вероники, современный парень, привыкший к доставке еды и отсутствию каких-либо физических нагрузок тяжелее ноутбука, выглядел озадаченным.
— Мам, а что у нас с участком? Почему он выглядит как декорации к фильму «Председатель»? И почему бабушка пытается заставить мою Настю перебирать семена укропа?
— Потому что бабушка у нас теперь самопровозглашенный диктатор шести соток, — мрачно ответила Ника, нарезая сыр. — Готовься, сынок. Завтра будешь работать навозометателем.
— Исключено, — фыркнул Игорь. — У нас с Настей планы. Мы хотели на озеро съездить.
— Скажи это Юлии Антоновне, — усмехнулась Вероника. — Она уже выдала тебе старые штаны отца и наметила фронт работ.
К вечеру конфликт перешел в открытую фазу. Юлия Антоновна, недовольная тем, что молодежь не горит желанием вгрызаться в землю, устроила показательное выступление.
— Вот так всегда! — сокрушалась она, сидя на скамейке. — Мать старается, спину гнет, чтобы у детей натуральное всё было, а они нос воротят. Настя твоя, Игорь, даже не знает, с какой стороны к лопате подходить. Как ты с ней жить-то будешь? Она же тебе ни одного огурца не засолит!
— Бабуль, Настя — дизайнер, ей не надо солить огурцы, она их в магазине покупает, — вяло огрызался Игорь.
— Магазин — это для ленивых! — отрезала свекровь. — Андрей, ну хоть ты им скажи!
Андрей молчал. Он знал: любое слово в этой ситуации — это прыжок на амбразуру. Он просто продолжал крутить какую-то железку, делая вид, что очень занят ремонтом старой садовой тачки.
Ника наблюдала за этой сценой из окна кухни. На столе лежал счет за электричество — свекровь включила в своей комнате обогреватель на полную мощность, «чтобы рассаде было тепло». Сумма была внушительной. Плюс расходы на «семена-гиганты» и чудо-удобрения.
«Значит, так», — подумала Вероника, решительно снимая фартук. — «Раз вы хотите играть в агрономов за мой счет, будем менять правила игры».
Она вышла на крыльцо, когда солнце уже начало садиться за сосны.
— Юлия Антоновна, я тут посчитала, — начала Ника, стараясь говорить максимально буднично. — Ваше пребывание здесь и организация этого агрокомплекса обходятся нам примерно в тридцать тысяч рублей в месяц. С учетом отопления, спецпитания и закупки инвентаря.
Свекровь замерла с лейкой в руке.
— Какие такие деньги, Вера? Это же для семьи!
— Семья семьей, — Ника улыбнулась самой сладкой из своих улыбок, — но у нас с Андреем кредит за машину, а Тоне на репетиторов нужно. Поэтому я решила: мы не будем мешать вашему таланту. Выращивайте всё, что хотите. Но... по рыночным правилам.
— Это как это? — прищурилась Юлия Антоновна.
— А так. Мы сдаем вам этот участок в аренду. Чисто символически. А овощи, которые вы вырастите, мы будем у вас покупать. По цене магазина, раз уж они такие экологичные. Но за воду и свет платите вы сами. И за семена тоже.
Юлия Антоновна возмущенно выпрямилась, насколько позволял радикулит.
— Ты что же это, родную мать на счетчик ставишь? Андрей, ты слышишь, что твоя жена несет?
Андрей замер. Наступила та самая тишина, когда слышно, как сохнет земля на свежевырытых грядках.
— Мам... — Андрей наконец поднял голову. — Вообще-то Ника права. У нас бюджет не резиновый. Мы планировали тут отдыхать, а не пахать.
Это был удар в спину. Свекровь швырнула лейку на грядку с редиской.
— Ах так! Значит, не нужна вам мать! Понадобились деньги — и сразу «аренда»! Хорошо! Завтра же уеду! И огурцы свои заберу! Подавитесь своей химией из супермаркета!
Она гордо прошествовала в дом, хлопнув дверью так, что зазвенели стекла.
— Ник, ты не перегнула? — шепотом спросил Андрей.
— Ни на грамм, — ответила Вероника, глядя на изуродованный газон. — Завтра она остынет, а если нет — я сама ей такси оплачу. Пора возвращать даче её первоначальный смысл.
Но Вероника рано радовалась. Утром она обнаружила, что Юлия Антоновна никуда не уехала. Напротив, она сидела на веранде и с кем-то оживленно разговаривала по телефону.
— Да-да, Людочка, — громко вещала свекровь. — Приезжай. Тут земли много, Вера разрешила. Будем вместе хозяйничать. Я тут такое придумала... Мы не просто овощи будем растить, мы на продажу пойдем. У меня уже и план есть.
Ника застыла в дверях. На продажу? На её участке?
— Какая Людочка? — спросила она, чувствуя, как холодный пот пробегает по спине.
— Как какая? — Юлия Антоновна повернулась к ней с торжествующей улыбкой. — Сестра моя троюродная. Она профессиональный фермер, у нее под Рязанью хозяйство было. Сейчас вот к дочке переехала, скучает. Она везет с собой саженцы облепихи и... поросенка. Маленького такого, декоративного, но к осени — чистое мясо.
— Какого еще поросенка?! — в один голос вскрикнули Ника и Андрей.
— Вьетнамского, — невозмутимо ответила свекровь. — Они чистоплотные. Поставим загончик там, где у тебя, Вера, гортензии дохлые были. Всё в дело, всё в прибыль!
Вероника поняла, что битва за дачу только начинается, и простыми расчетами тут не обойтись. Она медленно опустилась на стул, глядя, как к воротам подъезжает старая «Нива», доверху забитая какими-то ящиками и торчащими ветками.
— Андрей, — сказала Ника. — Кажется, нам пора звонить твоему брату. Тому самому, который работает в земельной инспекции.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...