Шестой день конкурса. Новый день и новое задание...
Прошлые задания: Первое, Второе, Третье, Четвертое, Пятое
Доброго всем! /Дня, утра или вечера, нужное подчеркнуть/ :-) И так, конкурс! Конкурс проводила группа "Шторм". Шторм? - ШТОРМ - это закрытый клуб для авторов и первая писательская ММО РПГ в ВК. #Октава_Сирин - так называлась команда в которой я участвовал.
Кстати, в романтику сместилось половина авторов и многие именно в районе перевернутого леса. И даже взрослые сцены были. Я читал работы других участников, это не только заряжало, но и влияло на ход мыслей, помогало.
Шестое задание
Шестое задание заставило задуматься. Я же считал, что за рекой из травы будет другой мир, возможно мир из которого на остров попал главный герой. Но все снова оказалось не так, как ожидалось:
И, как уже повелось, к заданию прилагался модификатор: "Октава Сирин - 6 (Чужая одежда. На герое (или на его собеседнике) оказывается неправильная одежда — чужая, наизнанку, задом наперёд, слишком большая, слишком маленькая, не по сезону. Это мешает, смешит или просто странно.)"
Как вам такое? Нужно не только продолжить приключения на острове, но и приодеть героя во что-то не свое...
К слову сказать, в выполнении этого задания мне сильно помог тот факт. что я несколько раз читал и перечитывал цикл "Трое из леса" Юрия Никитина. А в одной из книг герои как раз и попадают на этот самый остров Буян! И все сразу встало на свои места!
*Эту часть рассказа я посвятил памяти Юрия Никитина
Гнездо Буяна
Лодка не зачерпнула траву, ведь сделать это было невозможно. Просто верхушки травы клонились через борт и пытались дотянуться до меня. Они находились в такой опасной близости, что уже через пять минут нашего травяного плавания мне пришлось встать. Но стоя я загораживал обзор, да лодка становилась менее устойчивой.
Компромисс был найден примерно к середине пути, я пересел ближе к кормчему, буквально возле него, утяжелив этим корму. Зато нос лодки заметно приподнялся, и трава уже не «захлестывала» через борт. Так мы и шли сквозь туман, медленно продираясь через заросли забудь-травы.
Постепенно берег начал проступать сквозь туман, и я испытал разочарование. Я же думал, что мы причалим уже в моем мире, где куда ни глянь — везде дорога, а на каждом берегу есть пустые банки и бутылки. Но берег травяной реки был точно такой же, как и тот, на котором осталась Олеся, и я даже решил, что мы сбились с пути и сделали круг по траве.
Но стоило мне сойти на берег, как сразу стало понятно, что берег это другой. Я осмотрелся. Прямо от берега начинался подъем в гору, был он не крутой, но очень затяжной, такой, что до середины подъема дойти было уже подвигом, а на самой вершине что-то блестело.
Я обернулся к Никодиму, хотел спросить, что там, но перевозчика уже не было. Видимо, он оттолкнулся от берега и тихо уплыл по траве, которая все-таки не вода и за кормой не плещется, а о борта бьется мягко и беззвучно. Кстати, стало понятно, почему река из травы, а не из воды! Ведь каким бы волшебным ни был остров, законы физики действовали и здесь, и вода попросту бы стекла вниз.
Делать было нечего, ориентиров других не видно, поэтому, напомнив себе на всякий случай, что умный в гору не пойдет, я побрел вверх.
Идти было тяжело, к тому же есть все еще хотелось. Из хорошего было то, что солнце спряталось за гору, на которую я поднимался, и идти было не жарко. Но вскоре к чувству голода добавилась жажда, и я даже стал сомневаться в выборе своего пути, ведь известно же, что воду на горе найти труднее, нежели в низине.
***
Но оказалось, что так далеко подниматься не нужно, и уже через час я уперся в гору на горе. Это сначала я подумал, что уперся в гору, но вскоре понял, что это камень. Большой камень в три моих роста высотой, монолит. Камень был идеально ровный, а когда, заподозрив неладное, я протер его от пыли рукавом, он оказался похожим на рубин.
Идеально ровные грани, строгие очертания и рубиновый, можно сказать, кровавый цвет. Глубоко в голове зашевелилась какая-то мысль, но я не смог ее развить, учуяв запах дыма и жареного мяса. Дымом наносило из-за угла, оттуда, где была грань камня.
Угол был ровный, строго девяносто градусов, почти идеальная линия, сколотая в одном месте, на уровне чуть ниже моего плеча, и выглядел этот скол так, словно некто отбил кусочек камня.
Внимательно осмотрев скол, я выглянул за камень. Здесь тоже был уходящий вниз склон горы, только освещенный приближающимся к горизонту солнцем, а почти у самого камня горел одинокий костер, сложенный из толстых поленьев, а возле костра почти лицом ко мне сидел мужик в меховом плаще.
Если честно, я его не разглядел, ведь все мое внимание приковал здоровый кусок мяса, источавший тонкий аромат. Мясо лежало на плоском камне почти в центре костра, и бородатый воин его неспешно переворачивал.
Да, это был именно воин, и он смотрел прямо мне в глаза из-под поднятого забрала своего красного шлема.
- Подходи, герой, — пробасил воин, пригласительно махнув рукой, — отведай, чем боги послали, отдохни перед рывком, сил наберись, да новости расскажи.
Отказываться от угощения было бы глупо, да и смысла не было, поэтому я пошел к костру, но чем ближе я подходил, тем необычнее казался и мужик, и сам костер, лишь мясо не оставляло сомнений в своем существовании.
Первое, на что я обратил внимание, был огонь. Он не горел, не поглощал дров, а просто был! Он был как данность, жил на толстых, в полторы руки обхватом, поленьях, не нанося им урона. Но жар от него был настоящий, и мясо на камне выглядело уже вполне готовым к употреблению.
Чем ближе я подходил, тем больше казался костер, да и кусок мяса был довольно приличных размеров. По современным меркам, им семью из трех человек можно было несколько дней кормить.
Я перевел взгляд на человека и невольно остановился, сглотнув набежавшую слюну. Мужик был почти в два раза крупнее меня! Ростом под три метра, он протянул здоровенную руку в костер и прямо рукой перевернул мясо, а густая растительность на его руке свернулась, и в воздухе запахло паленым.
- Не робей! — добродушно хмыкнул он. — Присаживайся, герой, расскажи, что там, во внешнем мире!
- Почему ты называешь меня героем? — я решил не подавать вида, что удивлен или напуган. Раз гигант не агрессивен, то и поговорить можно.
- А ты не знаешь, где ты? — гигант удивился.
- На острове Буяне.
- Верно! А на острове Буяне что хранится? Алатырь-камень! — Гигант указал в сторону рубиновой скалы. — И приходят сюда только герои! Правда, с годами их приходит все меньше и меньше. До тебя, который приходил, тот уже и помер давно. А вот раньше герои были…
Гигант, словно спохватившись, достал из огня кусок мяса, оказавшийся задним стегном среднего размера коровы, и положил его на плоский камень передо мной. Потом достал здоровенный тесак, нарезал стегно на тонкие ломти и указал мне, мол, угощайся.
- Ведь каждый, кто меняет мир, все приходят сюда! А раньше героев такого масштаба было куда как больше… Да ты ешь, ешь и слушай, давно я никому не рассказывал…
Мясо было средней прожарки, и хотя на краях успело пригореть до состояния угля, середина была почти сырая. Обжигаясь, я старался есть только прожаренные места, которые были между углями и сырыми местами.
- Раньше сюда герои толпами приходили, кто отрядами, а то и по одному, прямо от самого камня и до моря-океана костры горели, и каждому герою здесь рады были, и кормили всякого, и хмельными винами поили. Но давно это было, и герои ходили, чтобы удалью похвастаться, что, де, вон до куда заходил. А потом из далекого леса вышли невры, не все, хвала богам, а лишь трое!
Я перестал жевать, ведь про троих из леса я слышал и даже читал, правда, думал, что это все выдумки писательские.
- Они когда мир менять решили, то и сюда пришли. Скол на грани видел? Должен был видеть, ты как раз с той стороны пришел! Представляешь, какой внутренней силы люди были, что от алатырь-камня кусок отбили! Я тогда молодой совсем был…
- Ты тогда был? — удивился я. — Это же давно было!
- А чему ты удивляешься? Я же не простой человек-переросток, а велет. Последний из велетов, насколько я знаю, из тех, кто пережил, когда Бог разгневался и простыми людьми нас сделал. Да только мощь в совсем простое тело не вошла, вот мы и получились малость выше людей.
Я слушал велета и ел мясо, было тепло и сытно, а слушать его интересно, и в какой момент уснул, я так и не понял.
***
- Вставай, герой, твое время пришло! — прогудел велет, и я соскочил с камня, на котором спал. — Подсоблю я тебе самую малость… Пойдем!
Было прохладно, как бывает прохладно на рассвете, велет грузно поднялся, потянулся до хруста в суставах, потом поставил на камень большой мешок и погрузился в его нутро. Я ожидал, когда он закончит поиски, понимая, что вот сейчас он даст мне необходимое снаряжение.
- Сначала вот, голову береги, шлем надень, как раз по тебе шапка.
Дотянувшись до меня, велет водрузил на мою многострадальную голову красный хоккейный шлем с надписью «ЦСКА» на переднем щитке. Не успел я удивиться, как к моим ногам упали мотоциклетные краги, кожаные перчатки с раструбами до самого локтя и сигнальный жилет оранжевого цвета с буквами «ДС» на спине и световозвращающими полосами.
- Снаряжайся и пойдем, подсажу я тебя на край камня. Как и многих до тебя подсаживал…
- А делать-то что? — спросил я, надевая сигнальный жилет, в нагрудном кармане которого обнаружился пластмассовый свисток зеленого цвета. Краги я натянул в последнюю очередь, уже когда велет сделал шаг в сторону алатырь-камня.
- А это ты решить должен, что делать. Видишь, сверкает вверху? На рассвете лучше всего видно, когда лучи солнца отражаются, это яйцо! Это первояйцо, его невры в лесу хранили, потом… потом его здесь хранить стали, чтобы каждый герой мог мир поменять. Говорят, если его разбить, то новый мир появится, да только двум мирам не бывать, а значит, наш рухнет.
- Так его разбить надо? — не поверил я велету.
- Это твой выбор, — стал очень серьезным гигант, — что выберешь, то и будет. Жизнь в очередной раз дает тебе выбор, свободу выбора, и только ты можешь выбирать.
- В очередной? — переспросил я. — Что ты имеешь в виду?
- Жизнь каждый день дает тебе выбор, — вздохнул велет, — направо или налево, делать или нет, пить или не пить? Ты каждый день выбираешь между светом и тенью, а те, кто за нами смотрят, кладут камни на чаши весов, черные на левую чашу, светлые на правую, в честь правды. Поэтому только ты можешь склонить чашу, делами, мыслями, помощью другим или жестокостью и подлостью, куда тебе сподручнее.
Ответить я не успел, гигант обернулся, резко подхватил за пояс и как пушинку подкинул вверх, на вершину камня. Я ухватился за край, подтянулся, гигант подтолкнул меня за ногу и прокричал:
- Я здесь буду! Ну как ты яйцо бить не станешь, тогда я встречу, да спуститься помогу, а коли станешь, то прощай!
Вся поверхность камня была исписана разными символами и рисунками, сначала я пытался рассмотреть и понять, на что они похожи, но вскоре забросил эту идею. Знаки были совсем непонятные, непонятнее даже чем на пирамидах в Гизе. Там как раз всё ясно — птица, птица, глаз. Рыба, глаз, волна. А здесь знаки даже определить было невозможно.
Зачем я надевал выданное снаряжение, я так и не понял, вскоре рукам стало жарко в крагах, и я их снял, свернул и сложил в карманы сигнального жилета, решив, что они могут пригодиться возле яйца.
Яйцо оказалось не самого большого размера. Всего раза в два больше футбольного мяча, только сияющее чистыми отраженными лучами солнца.
- Лучше бы очки дал, — пробурчал я, щурясь и разглядывая диковинку через прикрытые веки.
Яйцо лежало в гнезде. Сначала мне показалось, что это гнездо, но потом я понял, что это горка разных вещиц, видимо оставленных теми, кто здесь был до меня. Здесь были две огромных секиры, меч, кольчуга, книга, мелкие вещи, назначения которых я не знал, видимо, каждый, кто хотел изменить мир, хотел изменить его по-своему, поэтому и подносили разные дары.
Я сел возле яйца и задумался. Разбить? А что плохого мне сделал этот мир? Ведь всё изменится не только для меня, но и для всех, исчезнет остров Буян, лес, где меня ждет Олеся, она обещала ждать… Мой такой далекий мир, где миллионы, миллиарды людей торопятся, живут, влюбляются…
- Тогда нужно что-то оставить и возвращаться, — я вздохнул и стал рыться в карманах.
Достал хомячий камень и хотел оставить его, но воображение живо нарисовало изменившийся мир, в котором правят грызуны. Даже верховного грызуна увидел, хомяка с тремя головами, как у крысиного короля из «Щелкунчика». В моем мираже грызуны правили миром, заставляя людей сеять зерновые для своего пропитания.
Усмехнувшись, я достал смартфон, решив оставить его. Но мой личный мираж о будущем сразу же изменился. Олеся сидела на поваленном дереве, уткнувшись в экран телефона. Мимо проходили богатыри, глядя в свои смартфоны, лиса в наушниках, и вышка сотовой связи посреди лесной поляны. Нет! Такого для своей Олеси я не хотел, сужать мир до размеров экрана…
Я приложил руку к яйцу и закрыл глаза. Наверное, я не буду менять мир, пусть он остается таким, каким я его вижу, каким знаю. Только лишь одно есть желание, желание вернуться в свой мир…
Я не знаю, сколько я так сидел и разговаривал с яйцом, наверное, долго. Во всяком случае, я снова захотел есть.
Поднявшись, я пошел обратно вниз, к краю камня, где меня должен ждать велет и недоеденное со вчерашнего вечера мясо.
- Не разбил? — глядя на меня снизу вверх спросил велет — и правильно. Я тоже не стал разбивать тогда, в свое время.
- А почему не ушел? — задал я мучивший с вечера вопрос.
- Чтобы не пропустить конец света, — усмехнулся гигант — ведь если уйду, то никогда не узнаю, кто это сделал.
---------
Осталось совсем немного... Седьмой день - финал!
Ваш В.В.
Не забудьте подписаться на канал, впереди еще много интересного! И постарайтесь не материться в комментариях