Эту историю мне до сих пор тяжело вспоминать без комка в горле. Но я обещала себе, что если когда-нибудь научусь рассказывать ее спокойно, то буду рассказывать всем.
Потому что она — про то, как одно маленькое серое животное выжило там, где выжить было невозможно.
Меня зовут Алина, я волонтер. Мы работаем в областном центре, но объезжаем и районы, и промзоны, и пустыри. Нас мало, денег нет, животных — сотни. Каждую историю мы не можем спасти физически. Но эту я запомню навсегда.
Все началось с сообщения в нашем чате. Женщина написала: "За торговым центром на пустыре, у ржавого забора, уже два дня сидит кошка. Она привязана. Она не мяукает. Она что-то грызет. Пожалуйста, приезжайте".
Я была ближе всех. Выехала через пятнадцать минут. В машине у меня всегда есть переноска, плед, ножницы и корм. Я думала, что увижу что-то вроде обычного бросалова — кошку на цепочке возле мусорки, испуганную, но живую.
Я не была готова к тому, что увидела.
Пустырь - место довольно мерзкое. Земля в мазуте, повсюду битое стекло, окурки, ржавая арматура торчит из земли.
Забор - дешевая сетка-рабица на металлических столбах, вся в дырах и перекошенная. Кошка сидела у одного из столбов, на корточках, поджав передние лапы.
Серо-рыжая, худая до прозрачности — под кожей проступали лопатки и позвоночник.
На шее у нее был кожаный ошейник. Я разглядела это, когда подошла на расстояние вытянутой руки.
К ошейнику был пристегнут красный нейлоновый поводок — стандартный, метровый, какие продают для мелких пород. Второй конец был трижды обмотан вокруг столба и завязан узлом. Не бантиком, а настоящим, крепким узлом, который не развяжешь пальцами.
Кошка грызла поводок.
Она не подняла голову, когда я подошла. Не зашипела. Она сидела и водила челюстями вперед-назад, перехватывая поводок передними лапами. Зубы скрипели по нейлону.
Я услышала этот звук за три метра — он был такой же, как когда жуешь пластиковую бутылку, только глуше и чаще. Шрк-шрк-шрк. Пауза. Шрк-шрк.
Я присела рядом, чтобы разглядеть, что она делает. И тогда увидела, что конец поводка — тот, который в зубах, — уже не целый.
Нейлоновые нити были распущены, торчали в разные стороны, как борода. Сам поводок был перегрызен больше чем наполовину.
Оставалась одна жилка, тонкая как леска, которая еще держала. Но кошка не проверяла, перегрызла она его или нет. Она грызла снова и снова, в одном и том же месте.
Потом я заметила темные пятна на поводке, ближе к ошейнику. Коричневые, бурые. Я подумала — грязь. Но когда кошка повернула голову, я увидела ее пасть.
Правый клык был сломан пополам. Не отколот — перелом проходил наискось, видна была пульпа, розовая и воспаленная. Десна вокруг него вспухла и почернела.
На нижней челюсти, напротив сломанного клыка, была глубокая ссадина.
Я сказала: "Кисонька, тихо-тихо". Она не отреагировала. Вообще никак. Как будто меня не существовало. Я попробовала тронуть ее за спину — она вздрогнула один раз, мелко, и снова вернулась к поводку. Челюсти продолжали двигаться. Шрк-шрк.
Я достала ножницы. Обычные, не секаторы, но нейлон режут хорошо. Я перерезала поводок в том месте, где он шел от ошейника к столбу. Это заняло две секунды.
Кошка не почувствовала свободы. Она еще с минуту грызла воздух — я видела, как двигаются ее челюсти, как голова дергается вперед-назад, как лапы перебирают по земле.
Потом она остановилась. Посмотрела на поводок, который лежал перед ней двумя кусками. И медленно, очень медленно, опустила голову на передние лапы.
Она легла. Не попыталась убежать, не встала, не осмотрелась. Она просто легла и закрыла глаза.
Я решила, что она умерла. Сердце у меня ухнуло куда-то в живот. Я трясущимися руками приложила пальцы к ее боку - нет, дышит. Но так редко и так поверхностно, что я не сразу уловила движение ребер.
Я завернула кошку в плед, положила в переноску и поехала в клинику. По дороге она ничего не издавала — ни писка, ни мяука, ни царапанья. Я останавливалась на каждом светофоре и заглядывала в переноску: жива? Жива.
Ветеринара зовут Станислав Сергеевич, он работает в ночной смене. Он видел много жестокости, но даже он поморщился, когда я выложила кошку на стол.
Она весила 1,9 килограмма. При норме 3,5–4. Шерсть тусклая, в колтунах, на задних лапах - проплешины.
Обезвоживание, сломанный клык...Она грызла все, что было в доступе. Поводок, ошейник, возможно, металлические прутья забора.
Я видела, как иногда сидят в клетках грызуны - они точат зубы о прутья. Она точила. Но не от избытка сил, а от отчаяния.
Станислав Сергеевич сказал, что состояние тяжелое, но не безнадежное. Капельницы, антибиотики, обезболивающее. Кормление через зонд первые сутки.
Я подписала все бумаги. Оплатила счет — группа потом скинулась, кто сколько мог. Кошку оставили в стационаре, а я поехала домой. И всю ночь не спала, потому что перед глазами стояло, как она грызет воздух после того, как поводок уже перерезан.
Через три дня мне позвонили из клиники. "Встала. Пьет сама. Ест из миски". Я приехала, и увидела, что кошка сидит в клетке, поджав под себя лапы, и смотрит в стену. Она не искала контакта. Не терлась о прутья. Не мурлыкала.
Она просто сидела, и когда я протянула руку, чтобы погладить, она тихонько, без звука, открыла пасть.
Я поняла это не сразу. Попросила ассистентку включить громкую связь и позвать кошку из коридора. Ассистентка сказала: "Кис-кис-кис". Кошка открыла пасть. Ни звука. Она мяукала беззвучно.
Голосовые связки были повреждены от того, что она орала первые часы, пока была одна на пустыре, а потом сорвала голос. Или от обезвоживания - точно никто не сказал. Но с тех пор она говорила только ртом. Без звука.
Мы назвали ее Забава. Это было имя из списка приюта — по алфавиту на букву З. "Зубастик", как предлагали некоторые, я отмела сразу. Слишком жестоко.
Дальше начались поиски дома. Я расклеила объявления, написала в группы, показала знакомым. Забава была не из тех кошек, которых разбирают за час. Она не шла на руки.
Когда ее выпускали из клетки в выгульном помещении, она забивалась в угол и сидела там, спрятав нос в лапы.
На игрушки не реагировала. Если бросить ей игрушечную мышь, она просто смотрела на нее, потом облизывала пол рядом — как будто забыла, зачем нужны игрушки. Она не умела играть. Она забыла.
Потенциальные хозяева приходили и уходили. "Слишком тихая". "Боится". "Не берет еду с рук". Один мужчина сказал: "С таким ртом она долго не проживет, зачем мне проблемы".
Другая женщина спросила: "А она может зашипеть, если что? Нет? Тогда как я пойму, что ей не нравится?" Люди искали идеальную кошку. А Забава была сломанной.
Она провела в приюте три недели. Я приезжала к ней через день, сидела рядом с клеткой, читала вслух новости с телефона. Она не слушала — или слушала, но не показывала. Просто лежала и смотрела в стену.
Но она начала есть при мне. Сначала отворачивалась, когда я клала миску. Потом стала ждать, пока я отойду. Потом разрешила сидеть рядом, пока ест. Потом — я не поверила своим глазам — через две недели она впервые подошла к прутьям клетки, когда я вошла.
Не потерлась. Не мяукнула беззвучно. Просто подошла и села в полуметре от решетки. И посмотрела на меня. И в этом взгляде не было страха. Только усталость и — мне показалось? — чуть-чуть любопытства.
Ее забрал Денис.
Вы скажете: "Вот, опять выдуманный Денис". Но Денис в этой истории настоящий. Только он не слесарь, как вы подумали, а мой троюродный брат. Я рассказывала ему про сложную кошку, которую никто не берет. Он сказал: "Покажи".
Я показала фото — серый комок, глаза в пол-лица, сломанный ус торчит вбок. Он спросил: "Грызет поводки?" Я сказала: "Что? Нет, она уже не грызет". Он сказал: "Я беру".
Я переспросила три раза. Денис — программист, живет в однушке, работает из дома. У него никогда не было животных. Он не знал, что кошкам нужно лоток, когтеточка, регулярное кормление.
Он вообще ничего не знал. Но он приехал в приют на следующий день. Посидел у клетки полчаса. Сказал: "Забираю, документы готовьте". Я спросила: "Ты уверен?" Он сказал: "Она меня не боится. Это уже много".
Дома первые две недели Забава пряталась за ванной. Не под ванной — там была узкая щель, а за ней, сбоку, где стоял ящик со стиральным порошком. Она забилась между стеной и ящиком и сидела там. Денис не лез к ней.
Он поставил миску с водой и кормом в метре от укрытия, положил старую футболку на пол и ушел работать в другую комнату. Он не гладил ее, не тащил на руки, не звал "кис-кис". Он просто находился рядом. Готовил еду, разговаривал по зуму, печатал на клавиатуре. И она слышала его голос.
Через две недели она вылезла ночью. Он проснулся от того, что кто-то гремит миской. Выглянул из спальни — Забава сидела у пустой миски и смотрела на него. Он сказал: "Сейчас дам". Насыпал корм.
Она поела, умылась и ушла обратно за ванну. Но на следующий день она вылезла днем. И через день. Через месяц она уже спала на его футболке, которую он оставил на полу. Не рядом с ним, не на диване — на футболке в углу. Но хотя бы не за ванной.
Сломанный клык удалили под наркозом, когда она набрала вес до нормального. Операция прошла хорошо. Язва на десне затянулась на третьей неделе лечения антибиотиками.
Трещина на коренном зубе осталась, но не углубляется — Денис показывает ее врачу каждые полгода.
Привычка грызть осталась. Это не лечится, говорит Станислав Сергеевич. Травма сидит в мозгу на уровне инстинкта: если ты не пережуешь веревку — ты умрешь.
Денис купил специальные палки для жевания из бычьих жил — одна стоит двести рублей, хватает на два дня.
Он покупает их упаковками по десять штук. Забава грызет их часами — сначала размачивает, потом рвет на волокна, потом эти волокна выплевывает. Она не ест их. Ей нужен процесс.
Денис называет эти палки "Зубастиковы палочки" — и смеется, когда она оставляет кучу мокрых ниток на его клавиатуре.
А еще Денис убрал из дома все веревки, ремни, шнурки и даже тонкие зарядки. Потому что если Забава видит что-то похожее на поводок — длинное, узкое, нейлоновое или кожаное — она начинает дрожать. Мелко, как в ознобе. И слышен этот звук — старый знакомый звук. Шрк-шрк.
Она не может остановиться. Она грызет, даже когда шнур от зарядки не дает ей никакого сопротивления. Она грызет по привычке. Денис однажды забыл на полу ремень от джинсов.
Вернулся домой и нашел его в трех частях. Забава сидела рядом и облизывала сломанный зуб — тот, что остался, тот, что целый. Денис не ругал ее. Он убрал ремень и купил еще одну пачку палочек.
Сейчас Забава весит 3.8 килограмма. Шерсть густая, серо-рыжая, с подшерстком, который блестит на свету. Глаза желтые, живые. Она не боится гостей — выходит, обнюхивает обувь, садится на подоконник и смотрит. Нет, она еще долго будет бояться. Но она больше не прячется за ванной.
Самое удивительное, что Денис не планировал заводить кошку. Он говорил мне: "Я просто увидел ее фото и понял, что она как я. Сидит в углу и ждет, пока кто-то догадается, что ей не нужны объятия. Ей нужно, чтобы рядом кто-то был. Свой запах. Свой звук. Свой человек".
Они спят вместе. Не всегда — иногда Забава уходит на свой халат в угол, но чаще она приходит под бок к Денису и сворачивается клубком. Она не урчит. Она вообще не издает звуков, только иногда открывает пасть в беззвучном мяу. Но когда она трется головой о его руку — и он гладит ее, и она жмурится — я вижу, что она счастлива. По-кошачьи. По-настоящему.
И знаете что? Она больше не грызет поводки. Их просто нет в доме. А палочки грызет. Но это другое.
В прошлом месяце мы с Денисом и Забавой ездили на тот пустырь. Не знаю, зачем. Может, показать ей, что там больше ничего нет. Забор все такой же ржавый. Бурьян повыше стал. Следов того поводка, конечно, не осталось — унесло ветром или сгнило.
Забава сидела на руках у Дениса, смотрела в ту сторону, где был столб, пару минут. Потом спрыгнула, понюхала землю, подняла хвост трубой и пошла обратно к машине. Сама. Шагом, не спеша. Села у заднего колеса и начала умываться — спокойно, неторопливо.
Я спросила Дениса: "Она узнала это место?" Он пожал плечами: "Не знаю. Но она больше не боится".
Мы уехали. Я вела машину, Денис сидел сзади с Забавой в переноске. Она не мяукала — привычно беззвучно открывала рот, когда просила остановиться попить. Он достал бутылку, налил в крышечку, она напилась.
Я сказала: "Поводок-то она так и не перегрызла". Денис помолчал. Потом ответил: "Но ту дверь, за которой ее оставили, она пережила".
И это правда.