Продолжение, начало - здесь https://dzen.ru/a/aexr5pxhsTkD6Dyf
Я сделал еще шаг назад, и дворец исчез. Стало заметно прохладнее. Запахло сырым черноземом. Пейзаж стал равнинным, приближающимся к среднерусскому. Чернота сильно сгущалась. Я почти ничего не видел. Лишь по земле, а точнее, над ней протянулись две белые нити. По внешнему виду – электрические провода в изоляции, миллиметров десять-пятнадцать в диаметре. Натянуты ровно, без провисаний, но мест креплений не заметить. Провода шли строго параллельно друг другу, в сантиметрах пяти от земли, около сантиметра между ними. Налево исчезали в темноте. Направо на них сверху лежали нарезанные куски сала, словно сушились. Сало с мясными прожилками и желтоватой шкуркой. Нарезано мелко, почти на просвет, но размер каждого куска велик: почти с мою ладонь, три с половиной части по длине и одна в ширину. Куски лежали поперек относительно проводов, аккуратно, симметрично, не касались друг друга, и в тоже самое время зазоров между ними почти не было.
Где-то вдали проступали контуры не то завода, не то фабрики, расположившегося на верхней точке полукруглого холма. Клубился светлый дым. Доносился ритмичный грохот станины. Крутилось громадное колесо, приводимое в движение при помощи ремня, который нельзя было разглядеть, но можно было о нем догадаться по слегка размытым контурам за ним. Несколько обмазанных глиною хат с плетенными оградами виднелись рядом, будто бы специально подрисованными в качестве декорации. Так иногда украшают театральные занавесы или задники, в зависимости от замысла режиссера. Не хватало лишь надписи типа: «Диканька». Я уже почти представил себе как какой-нибудь Пацюк в одной из хат поедает вареники, не касаясь их руками.
- Хлопчик, сальца не желаете? Таки же не салько, а мед чистый. Побачейте! – услышал я вдруг женский голос позади себя.
Голос был с явным украинским акцентом. По интонациям и по ноткам он должен был принадлежать молодой гарной дивчине. Вышиванка с пышными рукавами. Понёва, кошули. Платок или чепец. Бусы. Черевички. Узоры ручные разбросаны тут и там – из красного, синего и зеленого… По крайней мере, мое воображение рисовало именно так. Я оглянулся – никого. Лишь смех зазвучал откуда-то справа.
Сделал шаг – и провалился. Провода исчезли. Теперь я стоял на улочке средневекового города. Богатый дом (если судить по большим стеклянным окнам) прямо передо мною. Кривая улочка. Небольшой уклон. Булыжная мостовая. Впервые за период пребывания в Медикус-граде что-то типа Солнца освещало пейзаж. Цвет неестественно-желтый, ядовитый, глаза устают, словно кто-то давит на радужку. Отблески прорисовывают тени предметов. Облако скользит по горизонту, распыляя цвета. Пышная зелень. Я буквально-таки стал задыхаться от обилия чесночного запаха. И это было неудивительно: целые пучки висели на каждом шагу, особенно у дверей и окон.
Как говаривал любимый мной в детстве персонаж Винни-Пух: «Это — жжжжжж — неспроста! Зря никто жужжать не станет». Такое обилие чеснока не могло быть само по себе, оно должно предназначаться для чего-то. Так как город, где я очутился, скорее напоминал средневековый румынский, то сразу же всплыла в памяти легенда о графе Дракуле. Нет, не в варианте Брэмома Стокерома, где даже перепутана страна. Не спорю, что и Трансильвания, и Валахия – части нынешней Румынии. Но в те исторические времена реальный прототип был князем, потомком Чингисхана, правившим в Валахии, и звали его Влад III Цепеш. Его потомки до сих пор есть в европейской монархии. В коммунистические времена румыны пытались идеализировать Влада III, сделав чуть ли символом свободы и сняли про несколько пропагандистских фильмов. Примерно так же Иосиф Виссарионович с помощью кино пытался изменить отношение к Ивану Грозному.
Но речь не об этом. Начитанный «Библейских сказаний» Косидовского я полагал, что за всяким мифом должны быть определенные реальности. Давайте исходить из фактов. Что мы знаем о Дракуле? Вероятно, близкородственные браки – это, например, привело к заболеванию цесаревича Алексея. Князь боялся чеснока и света. Пил кровь. Имел необычно большие клыки. Теперь предположим, что наследственно ему передался гемосидероз (заболевание, при котором нарушается образование гемоглобина). Избыток железа откладывается в тканях, в том числе, в сетчатке. Отсюда – светобоязнь. Поскольку синтез гемоглобина нарушен, то оптимально поступление гемового железа – имеем страсть к крови. Можно предположить, что некоторые вещества в чесноке нарушают синтез гема или всасывание железа – поэтому нелюбовь к нему. Необычные клыки также могли быть «подарком» предков. Осиновый кол и серебряные пули сочинили позднее.
Выходило вполне себе правдоподобно.
Мрачно вокруг было и уныло. Сразу же нарисовалась тень, походившая на большую летучую мышь. Воспользоваться услугами средневековой медицины я не хотел: отсутствие анестезии и других методов обезболивания, незнание правил асептики и антисептики, плюс сомнительное применение ртути и сурьмы по поводу и без. Чтобы как-то отвлечься от негатива и поднять себе настроение, я перефразировал известный хит: «Чеснок и вампиры – они, если честно, не пара, не пара, не пара…»
Женский голос отвлек меня:
- Внучек, а что Вы тут делаете?
(Продолжение следует)