Один сезон в тайге, В. Рябицев

В детстве я не зачитывалась ни Пришвиным, ни Паустовским. Про природу мне казалось скучным. Любовь к книгам натуралистов ко мне пришла с возрастом) Сейчас читаю с удовольствием, на меня это действует умиротворяюще. Психотерапия)

***

Двое зрелых мужчин несколько месяцев живут в тайге Приполярного Урала - на речушке Сывъю, это приток Кожима. Непогоды, полчища комаров и слепней, сон в палатке... и ради чего всё это? Они изучают птичек!) малюток пеночек-весничек. И ищут их отличия от пеночек-таловок)

Издательство "Аэрокосмоэкология", 1999 г.

Если вам интересно, как проходят полевые исследования орнитологов, как устроен экспедиционный быт, как рождаются и проверяются на практике научные гипотезы... если хотите узнать тайны из жизни Ажика, Пыжика, Жужи, Коки, Жака, Кача, Акима, Лажика... (это имена самцов-пеночек, данные им по номерам колец "АЖ", "ПЖ", "ЖЖ", "КК" и т.д.:)) - рекомендую вам эту книгу.

Вот и первые записи в полевом дневнике: перечисление двух десятков названий птиц ― тех, что мы слышим.

Вот как это люди умеют?!)

Читать интересно. Слог у Вадима Рябицева лёгкий, с юмором.

В посёлке нам надо найти Владимира Соломоновича Индюкова. Хочется
думать, что человек с «птичьей» фамилией должен иметь какое-то
благорасположение к нам, птичникам. А главное ― он знакомый моего
знакомого, и к нему у нас рекомендательное письмо с просьбой о
содействии. Как мне сказал мой знакомый, Индюкова в Кожиме «знает каждая собака». Посёлок небольшой, и каждая собака наверняка знает и всех
других, кто тут задерживается хотя бы на несколько дней. Нас они,
собаки, не должны успеть узнать, нам нельзя торчать тут долго, нам
некогда ― пеночки прилетели!

В главе про "территориальность" я узнаю о петухе)

Деревенский петух поёт вовсе не для того, чтобы предвещать рассвет или
разгонять нечистую силу. Его раздольное «кукареку» ― это одновременно и
табличка на двери, и невидимый забор, предназначенный для других
петухов. Петушиный «забор» вовсе не обязательно совпадает с реальным
забором, разделяющим соседние дворы. Песня петуха ― это сигнал всем
соседям и потенциальным соперникам: «Я здесь хозяин». Со своего двора
даже задрипанный сиплый петушишко выгонит любого гордохвостого
горлопана-соседа, если тот попытается войти. Петух в своём дворе ―
хозяин территории, резидент. Право, не знаю, в какой литературе впервые
появилось слово «резидент» ― в зоологической или в детективной.

(...)

Петух не гоняется в своем дворе за гусаком и не убегает от него, зяблик
защищает участок леса от других зябликов, но не обращает внимания на
синиц, мухоловок, овсянок и всех других птиц, которые тоже живут в этом
лесу. Но всё же бывает, что самец изгоняет птиц не только своего вида,
но и ещё какого-то другого. Такое явление называют межвидовой
территориальностью ― в противоположность внутривидовой, которую мы только что обсудили. (...)

У пеночек граница своей земли охраняется строго.

Но вот Жужа нарушает границу территории Ажика, и тот сразу переходит от словесных угроз к прямой атаке. Вспыхивает новая погоня. Нейтрального клочка гоняющимся птичкам не хватает, и они всей толпой залетают то к одному во владения, то к другому. И вот возникает общая свалка, где трудно разобрать, кто кого бьёт. Кажется, достаётся всем без разбора, бьют только ради того, чтобы бить, всё равно кого. Как в пьяной кабацкой драке.

(...) Наши пеночки демонстрируют нам классическое поведение, которое в этологии называют переадресованной реакцией. Эта реакция проявляется в тех случаях, когда животное не имеет возможности отомстить своему обидчику или дать по заслугам тому, кто этого заслуживает. Так, петух, от которого удрал соперник, может поколотить свою же курицу без всякого повода, или наброситься на автомобильное колесо.

Переадресованная реакция временами проявляется и у человека. (...)

Текст сопровождают чудесные авторские рисунки.

По лужам у станционных домов гуляют разноцветные турухтаны ― кормятся. Откуда-то к ним подлетела ещё стайка. Самцы сразу забегали, запрыгали, распушили воротники, хорохорятся. Только самки безучастно продолжают ходить среди затопленной травы, клюют что-то, или стоят с равнодушным видом. (...)

Это турухтаны.

Иногда слышно хорканье вальдшнепа, и над деревьями пролетает в своём
брачном весеннем полёте длинноклювая птица. У охотников это токование
вальдшнепов называется тягой. Тяга происходит в основном в вечерние
сумерки, да ещё немного рано утром, когда едва-едва светает. Здесь же
вальдшнепы «тянут» всю ночь.

Это вальдшнеп.

На камень, что недавно вылез тут из воды, прилетела оляпка, очень
своеобразная птица из отряда воробьиных, которая живёт только на горных ручьях и речках. Она умеет, в отличие от всех остальных воробьиных, нырять и собирать на дне всякую мелкую живность.

Это оляпка.

Удивительные звуки издаёт азиатский бекас при токовании. Помню, когда
услыхал его впервые, то даже присел от неожиданности ― как будто не
птица, а маленький реактивный самолет низвергается прямо на голову, так и хочется прикрыть её  руками. (...) В токе азиатского бекаса, кроме «реактивного» жужжания, есть и более приятные звуки, похожие на ритмичный громкий шёпот.

Бекас на вершине дерева.

На ветку неподалёку от меня усаживается варакушка, точнее  варак (самец), и сразу заводит:

― Иии-ааа-иии-ааа-иии-ааа...

― Здравствуй, Иа, как дела? ― обращаюсь я к нему и ловлю себя на том, что подражаю Винни-Пуху из популярного не только у детей мультфильма. Иа ― наш новый знакомый, и песня у него прямо-таки ослиная. ― И где это ты подобрал себе репертуарчик, плагиатор?

"На земле в кустарнике кормится самка-варакушка. Иа слетает вниз и продолжает демонстрировать свои разноцветности перед самочкой, стараясь то там, то сям возникать на её пути. (...) Ну и франт, ну и пижон!" (с)

Пеночка, строящая гнездо, ведёт себя очень своеобразно. Она, порхая лёгкой бабочкой над самой землёй, придирчиво выбирает строительный материал, который должен соответствовать её  инженерным замыслам. Казалось бы, уж травы-то всякой достаточно где угодно, в том числе и около строящегося гнезда. Но иной раз самка летает за сотню метров, копается, дергает какую-то одну травинку, потом бросает, перелетает на новое место, выбирает другую.

Часто во время таких поисков самку сопровождает самец. Не утруждая себя ни заготовкой материала, ни постройкой гнезда, он бестолково суетится рядом, да ещё временами настойчиво требует внимания к собственной персоне от супруги, занятой таким важным делом.

Самка-пеночка за работой.

В тундре обитают не только птицы.

Дальше на тропе я нашёл хорошо знакомые по тундре чёрные «орешки»
северного оленя, а потом ― следы от могучих медвежьих когтей на стволе
огромной ели у тропы. Так медведь метит свою территорию: встанет на
задние лапы ― и давай царапать дерево, да притом старается достать
повыше, чтобы другие медведи, когда придут на это место, увидели, какой
он большой, и зауважали. Эти задиры для медведя приблизительно то же,
что песни для птиц. Следы когтей на ели были старые, заплывшие смолой и
потемневшие. (...)

Когда я стоял у пихты, рисовал и описывал в дневнике гнездо, увидел зайца. Замер. Он тихо и беспечно приближался по тропе. Заяц, идущий «пешком», для нас непривычен, мы привыкли видеть зайцев убегающими. Зайцы не умеют ходить попеременным шагом или бежать легкой рысью, как, допустим, собаки, кошки или лошади. Они могут передвигаться
только прыжками. И когда заяц идёт совсем медленно, он передние ноги
ставит впереди себя поочередно, а потом обе задние лапы, большие, как
лапти, почти одновременно заносит вперёд, как бы закидывая их через
стороны. И кажется, что заяц хромает, шкандыбает, такой неуклюжий и
смешной.

Зайцу что-то показалось подозрительным. Он остановился в нескольких шагах, сел, долго озирался, становился столбиком, дёргал носом, прядал ушами. Я смотрел на него сквозь ветви пихты и почти не дышал. Тут как раз прилетел хозяин гнезда дрозд, начал на меня кричать. Потом сел на ветку над зайцем и принялся кричать на него. Зайцу это не понравилось, он приподнялся на лапах, что-то прошлепал дрозду своими толстыми губами, мне даже показалось, что он раздражённо огрызнулся. (...)

Диалог зайца с дроздом) Мне это напомнило, как у Маршака в горелки играл заяц с белками, а Падчерица тоже своим глазам не верила)

Полёвка вдруг сразу, вроде даже не закончив туалет, без всякого
перехода, засыпает, уткнувшись носом в землю перед собой. Это выглядит
странным. Привычнее  представлять себе полёвку всегда чего-то боящейся и от чего-то прячущейся. А тут ― такая беспечность.

Заснувшая посреди туалета полёвка. С этими зверьками у орнитологов было не мало хлопот - им приглянулись съестные запасы людей, сложное соседство) "Трудно любить природу во всех её проявлениях". (с)

Тут вижу перед собой на курумнике небольшую кучку сухой травы, и меня
осеняет: это же пищуха! Сеноставка! Наконец-то я встретил живую,
настоящую пищуху, о существовании которой знал ещё из детских книжек о природе, потом читал в учебниках по зоологии и других серьёзных книгах.
Это зверёк размером с крысу и родственный зайцам. Кучка травы ― это и
есть пищухино сено ― так они заготовляют себе пищу впрок, и за эти
стожки пищух называют сеноставками.

Северная пищуха.

Я про пищух и в книжках не читала... а это они дают ценное мумиё!

Искать мумиё я не собираюсь. То, что я вижу перед собой ― это ещё вовсе не лекарство. Сразу вспоминаю, что мы совсем недавно «лечились» таким же незрелым мумиём из мешка с рисом.

Дружная атака на общего врага-сову:

Около неё  тут же появляется юрок, выныривают из подлеска два
дрозда-белобровика. И все кричат, налетают, а дрозды даже тюкают её  с
разлёту по голове. Такого решительного напора сова не выдерживает и
перелетает... опять ближе ко мне. Усаживается на сучок у ствола берёзы.
Дрозды оставляют её  в покое, но юрок летит следом, да ещё слетаются
другие мелкие птички. Среди них веснички Кока, Жужа и таловка Пак. Тут
же включается в общий хай ещё одна таловка, без колец. Это, конечно,
Мустанг.

Ястребиная сова. "У неё подчеркнуто хищный облик: ярко-жёлтые глаза, поперечные полосы по груди и животу, даже хвост не по-совиному длинный". (с)

Мустанг - это тал, которого никак не получалось окольцевать - отсюда и имя)

Вот такие забавные диалоги случаются у натуралистов:

― Кого ждёшь?

― Галю.

― А я её и ищу.

― Не ищи, она ушла... От меня.

― Давно?

― Нет, рано ещё. Садись, вместе пойдём.

Сергей садится. Предмет нашего странного диалога ― таловка, самка ГА. (...)

Эта Галя учудила - гнездо соорудила на территории чужого мужа)

Про бюрократию: однажды орнитолог наткнулся на лагерь туристов (но к ним не подошёл!) и опешил, увидев груду... дуршлагов. Гадал - зачем это, почему) Позже выяснилось: туристов не выпускали из посёлка в горы без касок. В местном магазине, к счастью для них, нашлись дуршлаги))) ну, согласились такие "каски" принять, правда, потребовали у них отломать ручки)

И есть ещё на Земле такие места:

(...) С такого замшелого курумника, огороженного со всех сторон не менее  живописными елями, завешанными нечёсаными бородами лишайников, не хотелось уходить. Молча сидели мы на мягких камнях и созерцали эту несусветную красоту. Всё дико, девственно, никаких следов человека. Даже обгорелую спичку боишься обронить, чтобы, не дай бог, не осквернить эту первозданную чистоту.

Суровой красотой гор нельзя не восхищаться. С искренним уважением
смотришь на это царство скал и вечного холода. Пожалуй, ни один музей с
его окаменелостями не может заполнить душу человека ощущением древности мира настолько, насколько это могут горы. Они здесь были, есть и будут. Их возраст ― что-то неохватно огромное. (...)

***

Пеночки уже нашли себе пары и высиживают яйца - я продолжаю следить за ними)

ПС. Помимо прочего, В. Рябицев - автор отличных определителей птиц разных регионов России. И участвовал в создании 60-серийного документального фильма "Записки Сибирского натуралиста" (2005-2016).

***

Статья участвует в марафоне "Что-то с чем-то", категория "Что-то о весне". Потому что экспедиция началась весной - когда пеночки возвращаются домой) веснички - из южной Европы, а таловки - из юго-восточной Азии!