Глава 9
Начало здесь. Глава 1.
После обеда все вернулись в комнату, где проходил допрос.
Все сели по своим местам, никто не разговаривал, и так прошло минут пять, пока не привели Владимира. Тогда Сергей Петрович встал и подошёл к Маше с Леной.
— Машенька, спасибо тебе большое за помощь, Владимир нам уже всё рассказал, поэтому вы с мамой можете идти домой. Мы немного ещё задержимся, чтобы всё оформить.
— Уже всё рассказал? Значит, и вы уже знаете, что стало с Аллой и Юлей?
— Да, Машенька, всё знаем. Это благодаря тебе мы смогли раскрыть эти страшные преступления.
Маша встала со стула и уже хотела попрощаться со всеми, но резко повернулась к Владимиру и сказала:
— Дядя Вова, я дружу с Верочкой, я её люблю, но она бы не хотела, чтобы ради неё вы убивали других девочек, я это точно знаю.
— Маша, подожди, откуда ты знаешь? Верочка ничего не знает про девочек. И я их не убивал, девочки подтвердили это.
— Верочка не знает, что это вы сделали, девочки ей ничего не сказали, они же всё понимают.
— Что значит не сказали? Как они могли ей сказать? Они же умерли?
— Да, они умерли, но я же их вижу, и я познакомила их с Верой, она сама попросила.
— Зачем ты это сделала? — крикнул Владимир и подскочил со стула.
— Сидеть! — жёстко сказал Сергей Петрович.
Владимир сел, закрыл лицо руками и зарыдал.
— Не плачьте, дядя Вова, Вера не знает, что это вы помогли украсть девочек, я ей не скажу. Вера любит вас, и вы её любите, я это знаю. Пусть она любит вас даже тогда, когда вы сядете в тюрьму.
Затем Маша посмотрела туда, где были девочки и сказала:
— Аллочка, теперь твою воспитательницу не будут обвинять. Я попрошу дядю Серёжу, чтобы он рассказал правду, и все поймут, что она не отдавала тебя незнакомцу. Это дядя Вова был. Надо же было так сделать маску, что его приняли за твоего дядю.
В кабинете пробежал шёпот, все стали переглядываться и перешёптываться между собой. Маша услышала это, повернулась то к одним, то к другим и вдруг сказала:
— Да вы меня обманули, вы ничего не знаете. Вы захотели, чтобы я ушла и не слышала эти страшные истории. Да я всё знаю, мне девочки всё рассказали. И про собак я знаю, и про сестру Вероники. Ну почему же вы мне до сих пор не верите?
— Машенька, это я решил, что тебе не надо слышать всё это, — сказал Сергей Петрович. — Я же вижу, как твоя мама переживает. Эти истории не для детей.
— Я ребёнок, но я это знаю вне зависимости от того, сколько мне лет. Я знаю и как мне с этим жить?
Она на секунду замолчала, голос стал тише, но жёстче:
— Я хочу помочь этим девочкам, их мамам. Только тогда мне станет легче. Вы понимаете, что чувствуют их мамы? А как чувствует себя воспитательница Аллы? Вы думаете, ей легко? Она же для всех теперь преступница.
Маша говорила всё быстрее, будто боялась, что ее снова остановят.
— А ведь её можно оправдать. Дядя Вова признается, что забрал Аллу из садика, придя в маске, а маска, копия лица дяди Аллы. Анна Ивановна почти в тюрьме…, как вы не понимаете?
Она посмотрела на взрослых в упор.
— Что вы за люди? Ее надо спасать. У неё тоже есть маленький сынишка, который теперь растёт с мамой-преступницей. Когда он вырастет, его будут избегать, не любить, если узнают, кто его мама.
В комнате стало тяжело дышать.
— Его мама в тюрьме или нет? — еле слышно спросил Владимир.
— Анну Ивановну осудили, дали условный срок, ей больше нельзя работать по профессии, с детьми. Она отдала девочку чужому мужчине, и девочку убили, — сказал Сергей Петрович так, как будто оправдывался.
— Вы думаете, легко жить с таким грузом? Нельзя тянуть. Дядя Серёжа, помогите ей, теперь вы знаете правду.
Маша сказала и в комнате опять стало тихо. Все молчали. И в этой тишине стало ясно, Маша давно уже не ребенок. Она единственная, кто не пытается быстрее закончить эту историю. Она хочет, чтобы все услышали эту правду целиком.
Сергей Петрович подошёл к Маше, присел на корточке перед ней и сказал:
— Машенька, конечно, теперь мы разберёмся, дядя Вова признается, и на основании его признаний мы вновь откроем дело, отправим его на пересмотр. Я всё сделаю, чтобы ускорить этот процесс. Ты мне веришь?
— Да, — тихо сказала Маша, обняла Сергея Петровича и прошептала ему на ухо:
— А Юлю, может, её ещё можно спасти?
— Спасти Юлю? Как? Она же тоже умерла.
После этих слов все повернулись к девочкам. Среди них была и Юля.
— Маша, Юля же тоже здесь… как её спасти? — спросила Лена.
— Юля в коме. Да, она здесь, но её можно спасти. Она просто в коме.
— Так она жива? Как такое возможно? Она же пропала. Её не могут найти уже два года.
— Так вы ничего не знаете и хотите, чтобы я ушла. Дядя Вова тоже ничего не знает, он же только помогал красть девочек, но не убивать.
— Маша, да, скажи им, что это не я! — закричал Владимир.
— Вы хотите помочь девочкам? — серьёзно спросила Маша.
— Машенька, конечно. Но мы хотим, чтобы тебе не было так страшно и больно всё это рассказывать, — сказала Лена, подойдя к дочери.
— Товарищи взрослые, какие же вы все бессердечные. Да, вы жалеете меня, спасибо, но я всё знаю, и поэтому давайте поможем девочкам и их родителям. Я сейчас всё расскажу сама, чтобы было быстрее, потом уйду, а вы уже с дядей Вовой разбирайтесь без меня. Мне больно от того, что он делал, что у Верочки такой папа. Но, как говорит Кира, родителей не выбирают…
— Машенька, рассказывай, я всё сделаю, чтобы хоть как-то помочь родителям девочек, хотя бы узнать правду, — сказал Сергей Петрович.
— Да, они хотят знать правду, но всю не надо им рассказывать, им будет очень больно это слышать. Вы найдите родителей девочек, а я передам им приветы от девочек, хоть как-то их успокою.
Затем Маша начала рассказ.
— Про Аллу вы уже поняли. Дядя Вова надел на себя маску, я даже не знала, что бывают такие маски. Представляете, в таких масках можно украсть столько детей и потом отдать их плохим людям. Дядя Вова пришёл в садик и забрал Аллу, и она пошла, потому что тоже подумала, что это её дядя.
— Она что, голос не узнала? — спросила Лена.
— Мама, Алле всего три годика, она и так плохо разговаривала, а он пришёл ещё и во время тихого часа. Конечно, она не узнала. А воспитатель отдала, потому что мама Аллы предупреждала, что её заберёт дядя. Он уже забирал её раньше, и в садике была расписка.
— А как дядя Вова узнал, что именно сегодня надо забирать, и откуда у него маска? — спросил Сергей Петрович.
— Маша, подожди, ты сейчас опять расскажешь что-то невероятное про меня, — крикнул Владимир.
— Я рассказываю только то, что рассказали мне девочки, а я им верю.
— Но они же не знают, почему я решил помогать! Я помогал из справедливости!
— Ну да, мы уже все поняли твою справедливость, — с сарказмом сказала Лена.
— Я лучше сам расскажу. Всё очень просто. Мне надо было забрать Аллочку, потому что её отец не хотел, чтобы мать её воспитывала, она собиралась выйти замуж за своего брата. Как такое возможно? Это же извращение. Я просто помог. Мне заплатили, вернее, деньги пошли в счёт лечения Веры. Всё. Я больше ничего противозаконного не сделал. А маску мне дали, хотели подставить дядю Аллы.
— Как цинично, подставить одного, чтобы помочь другому, не зная всей правды, — сказала Кира.
— Мне плевать на правду, моя задача, заботиться о своей семье, — зло ответил Владимир.
— Тебе всё равно, что случилось с Аллой? Её тоже убили. И тоже вырезали сердце. И мы бы не узнали об этом, если бы не ещё одна история.
— Ещё одна? Надеюсь, она не связана со мной?
— Нет. С тобой смерть этой девочки не была связана. Но именно смерть этой девочки, помогла найти тело Аллы.
Сергей Петрович замолчал. Время будто замерло, оно не торопилось приближать то, что сейчас должны были услышать сидящие в этом кабинете. Через пару минут, Сергей Петрович всё же начал говорить. Он провёл рукой по лицу, будто собирался с мыслями, и только потом тихо сказал:
— В отделение полиции позвонили среди ночи… Женщина кричала в трубку. Дежурный не сразу понял, что она говорит. Только адрес разобрал.
Он на секунду замолчал.
— Наряд приехал быстро, но дверь никто не открыл. Пришлось заходить самим.
В комнате стало совсем тихо, все внимательно слушали рассказ Сергея Петровича.
— В доме горел свет, уже с порога группа услышала тихий стон или плачь. Даже опытные ребята потом говорили, что им стало как-то не посебе уже там, в коридоре.
Сергей Петрович опять замолчал, он обвел взглядом всех сидящих в комнате, как будто еще думал, рассказывать дальше или нет, но продолжил.
— Пройдя коридор, они попали в холл. Посреди холла стоял маленький гроб, он был открыт. В нём лежала девочка. Ей было шесть лет. Её должны были хоронить на следующий день.
Голос Сергея Петровича стал тише.
— Девочку должны были хоронить в закрытом гробу, но мать не выдержала. Она открыла гроб ночью, сказала потом, что хотела в последний раз обнять дочь.
Он сделал паузу.
— Но она увидела в гробу не только тело своей дочери.
Кира закрыла глаза.
— Рядом лежало то, что не должно было лежать рядом с ребёнком. И уж тем более это не должна была увидеть мать девочки. Никогда.
Он резко выдохнул.
— Мы поняли сразу, что это изуродованные останки еще одной девочки.
Лена прижала ладонь ко рту.
— И когда мы извлекали второе тело, мать кричала так, что соседи потом говорили: они никогда не слышали такого крика. Это был не просто крик отчаяния. Это был крик, в котором уже не осталось надежды. Это было похоже на вой зверя, который вдруг понимает, что он загнан в ловушку, что выхода нет и спасения не будет. В этом крике было всё, страх, боль, бессилие и что-то ещё, от чего у тех, кто это слышал, стыла кровь.
Сергей Петрович на секунду закрыл глаза.
— Она сошла с ума? — Спросила Лена.
— Она не сошла с ума. И это, наверное, было самым страшным. Потому что она всё понимала, помнила. Осознавала каждую секунду того, что произошло. Иногда безумие — это спасение, оно забирает боль, а ей не досталось даже этого. Она осталась жить вместе с этим.
Тишина в комнате стала тяжёлой, вязкой.
— Похоронить свою дочь она смогла только через месяц, когда было закончено расследование. Для нее это был ужасный месяц, но таковы правила.
Он посмотрел на присутствующих.
— Тело второй девочки, забрали и только через три месяца мы смогли передать его родителям девочки.
— Как вы поняли что это Алла?
— Кира нам очень помогла, именно она связала все эти дела в одно. Как, не знаю, я даже не спрашивал, понимал, что это объяснить невозможно. А самое главное, как повернулась судьба, что Кира и Владимир оказались в одном доме. Ведь, насколько я понял, когда Кира уехала в командировку, Владимир с семьёй ещё не жили в этом доме. Да что там в доме, они даже в этом городе не жили.
После слов Сергея Петровича все услышали голос. Это говорила Юля.
— Всё очень просто, когда мы поняли, что дядя Вова должен переехать в другой город, мы попросили помощи у “Старших”. Ведь это именно они сделали так, чтобы Владимир переехал именно в этот город, этот дом и именно в этот подъезд.
— У “Старших”? Кого ты имеешь в виду? — спросила Кира.
— Я не смогу это объяснить. Главное, что всё произошло так, как мы хотели. Ведь только так можно было распутать эту историю. Мы точно знали, что Кира и Маша нам помогут.
— Хорошо, Юлечка, я поняла тебя. Я понимаю, что всё, что происходит там, не нужно знать живущим. Всему своё время.
После слов Киры в комнате наступила тишина. Никто и
з присутствующих не хотел её прерывать, возможно, потому что всех ждала ещё история Юли. Эти истории не те, которые слушают с интересом, лучше бы их никогда не было.
Продолжение следует.
