После смерти Наполеона с его лица сняли гипсовую маску — последний, самый прямой след человека, который при жизни сам создавал свой образ. Но вместо одного подлинника история оставила несколько претендентов: Бёртон, Антоммарки, семья Бертран, музейные копии и частные коллекции. Уже больше двухсот лет спорят не о том, была ли маска, а о другом: какая из них показывает настоящее лицо Наполеона после смерти.
Что произошло после смерти Наполеона
Последние годы Наполеона прошли вдали от Европы. После поражения при Ватерлоо 18 июня 1815 года его отправили не на соседний остров и не в мягкую ссылку, а на Святую Елену — маленький британский остров в Южной Атлантике. Туда было трудно добраться, и именно это делало побег почти невозможным.
Наполеон жил в доме Лонгвуд с октября 1815 года до смерти. Рядом с ним находились несколько верных людей: генерал Анри-Гасьен Бертран, граф Шарль де Монтолон, камердинер Луи Маршан, слуга Али, священник Анж Виньяли, а также врачи. К концу жизни главным врачом Наполеона был Франческо Антоммарки, которого отправила к нему мать императора, Летиция Бонапарт.
Наполеон умер 5 мая 1821 года. На следующий день, 6 мая, провели вскрытие. Врачи связывали смерть с тяжёлой болезнью желудка, хотя позднее вокруг этого тоже выросло много версий, включая рассказы об отравлении. Но к истории маски важнее другое: уже через два дня после смерти начали готовить слепок с лица.
7 мая 1821 года с Наполеона сняли гипсовую посмертную маску. Именно с этого момента и началась путаница, которая тянется уже больше двухсот лет.
Кто снимал слепок и почему спор начался сразу
Главная фигура в этой сцене — британский врач Фрэнсис Бёртон. Он служил на Святой Елене и, по одной из наиболее серьёзных версий, именно он сделал первый гипсовый слепок. Идея исходила от Фанни Бертран, жены генерала Бертрана. Она хотела сохранить черты Наполеона и передать память о нём его семье, прежде всего матери императора.
Бёртону помогал Франческо Антоммарки. Это важная деталь: один был британским врачом, другой — личным врачом Наполеона и человеком из французского окружения. Уже сама эта связка создавала почву для будущего спора.
Слепок снимали не как аккуратный музейный предмет в мастерской. Это была срочная работа в доме на далёком острове, через два дня после смерти, в тяжёлой атмосфере и при людях, которые по-разному относились друг к другу. Маску делали из нескольких частей, а не одним цельным куском. Лицо, уши, задняя часть головы — всё это могло оказаться в разных формах и руках.
Путаница началась почти сразу. По одной версии, центральная часть слепка — глаза, нос и рот — вскоре ушла из рук Бёртона. Её могли забрать Антоммарки или мадам Бертран. Бёртон считал, что его лишили главной части работы, и пытался вернуть форму. Но дальше история слепка становится неясной: неизвестно, где именно оказался первый материал и с какой версии потом начали делать копии.
Почему имя Антоммарки стало главным
Сегодня многие слышали именно об Антоммарки, потому что его имя чаще всего связывают с посмертной маской Наполеона. Он был личным врачом императора, присутствовал на Святой Елене, участвовал в снятии слепка и позднее оказался связан с распространением копий. После возвращения в Европу Антоммарки начал делать маски и отливки. Его версия стала самой известной, а само словосочетание «маска Антоммарки» надолго закрепилось в музейной и коллекционной истории. В 1834 году он побывал в США и, как считается, передал одну из копий в Новый Орлеан. Умер Антоммарки в 1838 году на Кубе, и часть истории его масок потом ушла через семейные и частные линии.
Проблема в том, что Антоммарки мог работать не с полным первичным слепком, а с производной копией. Если это так, то его маски важны, но они не обязательно являются прямым первым следом лица Наполеона.
Маска Бертран и линия Мальмезона
Одна из самых сильных версий связана с семьёй Бертран. Генерал Анри-Гасьен Бертран был рядом с Наполеоном в ссылке, а его жена Фанни Бертран участвовала в самой истории появления маски. Именно она, по распространённой версии, настояла на том, чтобы с лица императора сняли слепок.
Так называемая маска Бертран особенно важна потому, что её происхождение выглядит лучше документированным, чем у многих других претендентов. Считается, что она была сделана в Лондоне для графини Бертран. На внутренней стороне есть итальянская надпись с датой 27 августа 1821 года, связанная с Антоммарки и мадам Бертран. Есть и поздняя цепочка передачи: маска перешла через потомков семьи Бертран и в XX веке оказалась в музее Мальмезон.
Мальмезон здесь не случайное место. Это бывшая резиденция Жозефины Богарне, первой жены Наполеона, а сегодня один из главных музеев, связанных с наполеоновской памятью. Там хранятся две важные версии: маска Бертран и маска Аземар-Антоммарки.
Именно эти две линии часто оказываются в центре французского спора. У одной сильнее связь с семьёй Бертран, у другой — с Антоммарки. Обе претендуют на близость к первому слепку, но ни одна не закрывает вопрос окончательно.
Почему копий стало так много
В XIX веке посмертная маска была не фотографией, а формой, с которой можно было делать новые отливки. Один слепок давал форму, форма давала копии, копии могли снова использовать для новых отливок. Потом их могли подправлять, реставрировать, покрывать другим материалом, переводить в бронзу или гипс.
Если исходная форма была цельной и хорошо задокументированной, спор был бы проще. Но в случае Наполеона всё началось с нескольких частей, разных участников и неясной судьбы центральной части лица. Поэтому каждая новая копия получала не только внешний вид, но и свою историю происхождения.
Так появились разные музейные и частные линии. Помимо масок в Мальмезоне, называют маску Бёргерш-Вос, связанную с музеем Армии в Доме инвалидов в Париже, Экстерскую маску, версии, связанные с Оксфордом, Аяччо, частными коллекциями и потомками Антоммарки.
Для обычного читателя это выглядит как хаос. Но для историков тут важна не только похожесть лица. Важны документы, надписи, ранние упоминания, путь вещи от владельца к владельцу, материал, следы отливки и даже то, из каких частей сделана сама маска.
Почему портреты не помогают поставить точку
Кажется, что самый простой способ — сравнить маску с портретами Наполеона. Есть картины, бюсты, гравюры, описания современников. Значит, можно понять, какая версия похожа, а какая нет. Но это плохо работает. Наполеона изображали десятки раз, и каждый художник показывал его по-своему. На одних портретах он молодой генерал Итальянской кампании. На других — император в парадном костюме. Где-то лицо сделано строже, где-то благороднее, где-то мягче. Парадный портрет редко бывает честной фиксацией внешности: он работает на власть, символ и память.
К тому же посмертное лицо не совпадает с живым. Болезнь, отёки, расслабленные мышцы, положение головы, техника снятия слепка — всё это меняет черты. Наполеон умер в 51 год, после тяжёлой болезни и долгой изоляции на острове. Его лицо в последние часы не обязано было совпадать с тем образом, который Европа привыкла видеть на портретах.