Пятый день конкурса. Новый день и новое задание...
Прошлые задания: Первое, Второе, Третье, Четвертое
Доброго всем! /Дня, утра или вечера, нужное подчеркнуть/ :-) И так, конкурс! Конкурс проводила группа "Шторм". Шторм? - ШТОРМ - это закрытый клуб для авторов и первая писательская ММО РПГ в ВК. #Октава_Сирин - так называлась команда в которой я участвовал.
После относительно легкого выполнения четвертого задания я, если честно, ждал подвоха и сложности в выполнении пятого. Я продолжил знакомиться с работами других участников, они заходили, читали и комментировали мои работы. Конкурс жил своей жизнью.
Интересен был не только конкурс, но и его участники. с которыми мы общались в закрытом чате. В чате кипела своя жизнь! Здесь обсуждали кошек (я даже конкурс кошек замутил) здесь обсуждали погоду за окном и свое состояние. Обсуждали задания и кто и как с ним справился.
Пятое задание
Пятое задание тоже не доставило затруднений. Правда, после встречи в лесу я планировал продолжить путешествие в компании девушки-орчанки, но задание свело эти мечты на нет:
Но не так страшно задание, как к нему модификатор! А модификатор гласил: "Октава Сирин - 4 (Голодный. Герой дико хочет есть. Он смотрит на предметы как на еду, отвлекается на запах хлеба, перебивает разговор мыслями о каше.)"
Ну как может проголодаться человек с бесконечным запасом гамбургеров! Я же о нем, о его хлебе насущном, еще в самом начале позаботился, чтобы не искать ему пропитание... Пришлось выкручиваться...
А еще тяжелое воспоминание. Воспоминание такое, тяжелое, что оно способно потопить лодку! Вот тут я серьезно задумался
Мост через реку Забудь-трава
В домике было тихо, тихо, сумрачно от закрытых ставень и пахло травами. Рядом тихо посапывала дива лесная, чудище - зеленокожая девушка Олеся. Это же надо было обозвать девушку чудищем только из-за прикуса и зеленой кожи! Расисты!
Я поплотнее прижал к себе девушку, уткнулся носом в макушку и вдохнул аромат трав… Глаза закрылись сами собой и возникло стойкое ощущение, что я уже дома, я пришел и мне никуда не надо.
Имя свое она назвала еще по пути к небольшой поляне, на которой стояла избушка. Олеся – это значит, живущая возле леса, лесная. Хотя, если учесть, что домик стоял в самом лесу, в глуши, далеко от людей, получалось, что она совсем лесная. А дальше все было как в сказке: меня и накормили, и напоили и в баньку сводили, а потом и спать уложили.
***
- Я знаю, куда тебе нужно – Олеся сидела напротив меня за обеденным столом на кухонной половине ее избушки. – Если ты из другого мира, то туда ведет лишь один путь…
- Опасный – понял я.
- Вовсе нет – грустно ответила Олеся – там за лесом есть река, она не простая, она река забвения, но не из воды.
- Река, не из воды? – переспросил я.
- Еще раз перебьёшь – укушу – Олеся картинно подняла верхнюю губу, выпячивая вперед клыки.
- Для симметрии – я провел указательным пальцем по своей правой ключице, с удовольствием наблюдая, как краснеет зеленокожая Олеся. Видимо вспомнила, что на левой ключице у меня уже есть отпечаток ее клыков.
- Река из забудь-травы – Олеся, не мигая смотрела мне прямо в глаза – кто ее пересекает, тот все на веке забывает.
- Совсем все?
- Совсем – подтвердила девушка – имя забывает, кто он забывает и никогда уже не сможет вспомнить, что с ним было и откуда он взялся. Только вечная тоска и тревога с печалью. Печаль от того, что он что-то знал и забыл. Мало кто выдерживает после такого, в основном люди просто сходят с ума.
- И никак не перейти?
- Мост есть – не отводя взгляда, девушка облизнула губы – только по нему не перейти.
- Зачем же мост, по которому нельзя перейти?
- Можно перейти – Олеся вздохнула – живым нельзя перейти, только мертвым, понимаешь? Ты же живым хочешь в свой мир вернуться?
- И никак не перейти?
- Перевозчик есть, дядька Кадим, их род отвечает за перевоз, и Кадим с братом Никодимом единственные перевозчики.
- Нам к кому из них? Или без разницы?
- Разница есть – моргнула Олеся – Кадим возит неприкаянные души, которые по мосту проходят, но хотят вернуться. Бывают такие, дела земные недоделали, вот и мечутся. Перейдут по мосту, и сразу в лодку к Кадиму, чтобы обратно вез… А Никодим живых может перевезти.
- На свитке путеводном указано? – спросил я.
- Нет, да и не получится им пользоваться, ведь к реке с вещами из этого мира не подойти. Это специально, чтобы ни что не мешало и все придется где-то оставить. Но я провожу и помогу – Олеся плавно поднялась на ноги и протянула ко мне руку – пойдем.
- Погоди – Я вздохнул и положил на стол свиток, поставил кружку – туесок еще, там всегда гамбургер есть… Чуть не забыл! Еще же камень хомячий!
- Камень оставь, его можно – остановила меня Олеся – камень, он камень и есть.
***
Лес кончился внезапно. Вот только что тропинка петляла между деревьев, а буквально пару шагов сделали, и оказались на краю необъятного поля.
- Тебе можно выходить из леса? – на всякий случай уточнил я.
- Конечно, ведь я же хозяйка леса, а не его пленница.
Шли мы долго, так долго, что я даже успел проголодаться и ни один раз пожалел, что оставил туесок с гамбургерами в избушке Олеси. Вскоре мне еда даже казаться начала, то россыпь камней, похожих на пельмени, то колышущееся поле вытянутых вверх спагетти.
Мы так и шли, держась за руки, разговаривая обо всем на свете, начиная от кулинарии, приготовления грибов, заготовки огурцов на зиму и заканчивая секретами консервирования мяса на лето. Оказалось, что с другой стороны леса есть небольшое поселение простых людей. Они выращивают рожь и охотно скупают отобранных за проход через лес коней.
Река из травы выглядела как длинный газон, пересекающий пространство. Сама трава больше всего походила на степной ковыль, во всяком случае, по ней точно так же гулял ветер, нагибая колоски в разные стороны. Только в паре десятков метров от «берега» клубился непроглядный туман, в котором проступали и тут же исчезали неясные очертания и образы.
- Если бы не знал, так и зашел бы в траву – заметил я.
- И бродил бы по ней целую вечность, забыв обо всем.
- Голодный – дополнил я слова девушки и урчание в животе подтвердило мое предположение.
- Проголодался? Вернешься в свой мир и будешь в трактире всем рассказывать, как изъездила тебя лесная дива.
- Не расскажу – пообещал я – буду просто сидеть и улыбаться, вспоминая тебя, а они пусть гадают и завидуют.
***
Мост был деревянным, но это было давно, видимо, очень давно, потому что теперь он был сделан из тлеющих углей, все еще сохраняющих форму, заданную некогда плотницким топором. Идти по нему и в самом деле было бы невозможно, потому что даже здесь, на расстоянии в почти сотню метров, чувствовался исходящий от моста жар.
Жар это действовал на весь окружающий мир, так возле моста совсем не было растительности, и лишь забудь-трава колыхалась как ни в чем не бывало, будто и не растет под раскалённым мостом, по которому могут пройти только мертвые.
- А почему по нему никто не идет? – мост в самом деле был безлюден.
- Мало людей стало, которые в него и в наш остров верят – отозвалась Олеся – другие времена, другие верования. Поэтому и попадают сюда не часто.
- Я же попал – возразил я – хотя тоже не очень верил.
- Не мы решаем, кто очень, а кто не очень. А вот и дядька Никодим. Видишь, плащ на нем красный? А у дядьки Кадима плащ черный.
Дядька был на целую голову выше меня и шире в плечах. Он стоял на корме утлой лодочки, которая могла взять на борт лишь одного и смотрел в нашу сторону. Наверное, смотрел, точно не скажу, потому что капюшон плаща полностью скрывал его лицо, не давая возможности увидеть, смотрит кормчий или нет.
- Он без меня не уплывет? – спросил я, хотя и с трудом смог применить слово «плыть» к передвижению по траве.
- Нет – грустно вздохнула Олеся.
- Давай прощаться – я подтянул к себе девушку.
- Прощай – просто сказала девушка и, быстро чмокнув меня в губы, сделала шаг назад.
- Погоди – я достал из кармана швейцарский нож – вот, возьми, на память… Там открывашки разные, штопор… не знаю, что ты ими будешь в лесу делать, но пусть.
- Я его сохраню для нашего сына – убирая складень в карман, проговорила Олеся и шмыгнула носом.
Ее слова острой бритвой полоснули меня по сердцу, но я решительно шагнул в лодку.
Лодка качнулась, принимая мой вес и опасно просела, поравнявшись бортами с верхушками растущей травы.
- Перегруз – прогудел Никодим – сильно рискованно, можем не дойти до того берега.
Кормчий отложил весло, достал из-под лавки баклажку и наполнил темной жидкостью чашу, которую извлек из кармана плаща. Ничего не говоря, он протянул мне чашу.
- Выпей – подсказала Олеся – это поможет тебе забыть самое тяжелое воспоминание, это его тяжесть топит лодку.
- Самое тяжелое? – переспросил я – это какое?
Я обернулся к Никодиму. Капюшон немного сместился и на меня смотрели бездонные черные глаза, в которых отражался я. Я четко увидел, как молодеет мое отражение в его глазах, словно в зеркале или на экране, мое лицо приблизилось, потом мир развернулся, я увидел его уже своими глазами…
***
Серега посмотрел в свои карты и объявил:
- Дама!
- Молодец! – похвалил я – на тебе козырную! Принял? Тогда четыре короля тебе! Два туза и вот – восьмерки на погоны!
- Вот же блин! – Серега с досадой бросил карты на стол.
- Это что получается? – Димка, сидящий за вторым столом и заряжающий рожок автомата поднял голову и прикрыл глаз, производя расчеты – рядовой, ефрейтор, сержант? Ну надо же, совпало!
Мы были в бодрянке, это вторая смена караула, которая сидит в караулке в полном снаряжении, готовая выдвинуться к основному караулу по первому сигналу. Наш блокпост перекрывает перевал, по сути, мы держим перевал, контролируя два ущелья, разделенные в этом месте площадкой.
Кто владеет перевалом, тот контролирует и ущелья, и долины, да и много чего еще, все, что просматривается с господствующей вершины.
- Один! – ожил динамик рации и все замолчали, вслушиваясь в перекличку постов.
- Два! – это ответил второй пост, всего постов пять, три одиночных и два спаренных, это в башнях «крепости», где пулеметные гнезда. Всего семь человек.
Семь в карауле, семь в бодрянке, начкар, разводящий, третья смена спит и еще одна смена отдыхает, они заступят утром, сменив на постах ночную смену. Три радиста, но у них свой режим, они к нам приписаны от связи. А у нас еще повар есть и две собаки. Но эта троица больше всего времени проводит недалеко от кухни.
- Пять! – закончил перекличку пятый пост, и все выдохнули.
Следующая перекличка через десять минут и на десять минут все вернулись к своим делам. Кто перезабивать вторые рожки, кто писать письма домой или подругам, Серега собрал карты и принялся их тасовать.
- Атас! Твою ж… – внезапно ожила рация и утреннюю тишину разрезала оглушительная пулеметная очередь.
- В ружье! – прокричал начкар уже бесполезную команду, потому что все соскочили со своих мест и бросились к выходу из караулки.
Пробегая мимо, подхватываю из пирамиды автомат, из двери в канаву крытого перехода! Над головой противный свист, и уже через секунду взрыв за спиной. Но я уже бегу в сторону крепости, оборачиваться некогда, там всего семеро пацанов, которые уже ведут бой.
С другой стороны, по окопу бегут полуодетые выхи, и дальше, те, кто отдыхал. Звенит тревога, что-то опять взрывается, теперь в стороне казармы. Опять взрыв! Гады, закидывают нас из миномета, снаряды летят сверху, перелетают крепость и взрываются на нашей земле.
- Доложить обстановку! – требует вбежавший почти одновременно со мной капитан, начальник караула.
- До сотни обдурандоханных бармалеев лезут из ущелья – перекрикивая треск автоматных очередей прокричал боец – убитые напрочь, шары стеклянные, ничего не понимают, прут на броне.
В крепость вбегают полуголые выхи. Кто в бронике на голое тело, кто в тапочках, но с автоматом.
- Марсовые на марсе, ютовые на юте! – скалится капитан – Натянем им глаз на жопу, парни!
Его отец был подводником, он и сам мечтал служить во флоте, но медики сказали, что только пехота. Но команды, слышимые в детстве от отца, наш капитан помнил и частенько вплетал в команды.
От окна отлетает боец, он падает возле меня, отброшенный пулей. Я склоняюсь. Это Серега! Как он успел меня обогнать и высунуться в окно, я так и не понял. Он узнал меня, улыбнулся и улыбка его замерла, глаза стали стеклянеть…
Чтобы стрелять в нападающих, нужно высунуться из окна, встать почти в полный рост, иначе их не видно до тех пор, пока они не подойдут совсем близко, а близко подпускать их нельзя, иначе нас просто забросают гранатами.
Видимо мина попала в щель между блоками, и они разлетаются в стороны. Потерявшая опору крыша падает на нас сверху.
- Двое к новой амбразуре! – командует капитан и я бросаюсь вперед. Я и Димка, мы лежим разделенные толстой железной балкой.
Наша точка находится ниже линии огня самой крепости и поэтому обзор лучше, а попасть в нас труднее. Я вижу идущих врагов, некоторые из них идут как на параде, перешагивая через тех, кто шел впереди.
- Чик-чик! – щелкает автомат. Это был уже третий рожок, я откидываю его в сторону, еще два.
- Гранату! – требует голос.
Я отстегиваю, бросаю к ногам просившего, он тут же подхватывает, выдергивает чеку и отправляет гранату в окно. С моего места видно, как она взрывается, трое врагов падают, еще один садится прямо на дорогу и, держась за живот начинает как-то жалобно выть. Выл он не долго, идущий следом просто выстрелил ему в затылок. Не останавливаясь, мимоходом.
Гранаты полетели откуда-то сбоку, нам было не видно, кто их бросал и откуда. Но уже через миг крепость наполнилась стонами, криками и едким дымом.
- Вот все – Димка перекатился через разделяющую нас балку, я вижу, что левой рукой он не управляет, там по рукаву растекается кровавое пятно - Дюшик, посмотри, что у меня есть! Ты со мной?
Он сжимает в руке ребристую лимонку. Взгляд спокойный, даже какой-то насмешливый. Мы смотрим друг на друга, рядом кто-то стонет, слышны гортанные голоса, они раздаются уже совсем близко, буквально под окнами крепости, значит скоро будут и здесь.
- Конечно – Я дотягиваюсь, выдергиваю чеку – только не спеши, пусть ближе подойдут.
В гортанных голосах послышалась паника и только потом мы услышали грозное «пту-пту-пту» крупнокалиберного пулемета. Со стороны дороги прогрохотала броня, раздались выстрелы, послышались другие голоса.
- Как вы тут братишки? – ворвался в вырванную взрывом дверь здоровенный боец в камуфляже – терпите, помощь уже пришла…
Из всех ни разу не раненными остался только я и один из связистов. Остальных перевязывали или просто грузили в машину с красными крестами.
Полтора часа. Всего полтора часа длился бой и девятнадцать человек эти полтора часа не пережили.
***
- Нет – я потряс головой, глядя в глаза Никодима – нет, я не отдам тебе эти воспоминания!
Он понимающе кивнул, вытянул руку в сторону, влил содержимое кубка за борт и оттолкнулся веслом от берега.
---------
Мне пятый день тоже дался тяжело.... а впереди был Шестой день
Ваш В.В.
Не забудьте подписаться на канал, впереди еще много интересного! И постарайтесь не материться в комментариях