Двадцатилетняя красавица переступила порог царских палат — и жизнь её разделилась на «до» и «после». Ещё вчера Наталья Нарышкина была всего лишь воспитанницей боярина Артамона Матвеева. А сегодня — молодая жена царя Алексея Михайловича, государыня, вокруг которой закипали дворцовые страсти.
Но знала ли она тогда, какую цену заплатит за эту корону?
Наталья Кирилловна родилась 22 августа 1651 года в семье мелкопоместного дворянина Кирилла Полуэктовича Нарышкина. Род не блистал ни богатством, ни знатностью. Судьба девочки могла сложиться тихо и незаметно — замужество за каким-нибудь стольником, дети, хозяйство.
Всё изменил Артамон Матвеев.
Ближний боярин и любимец царя Алексея Михайловича взял Наталью в свой дом на воспитание. Матвеев слыл человеком просвещённым — его жена, шотландка по происхождению, вела дом на европейский манер. В доме Матвеевых говорили на иностранных языках, принимали иноземных послов, ставили театральные представления.
Наталья росла в атмосфере, которая была немыслима для большинства русских боярышень XVII века. И конечно, как любая светская барышня того времени, любила музыку, умела вести беседу и держалась с достоинством, редким для её лет.
Именно в доме Матвеева её увидел овдовевший царь Алексей Михайлович. Государю было сорок два года, Наталье — двадцать. Он искал новую супругу, и из множества девиц на смотринах выбрал именно её.
В 1671 году они обвенчались.
Брак оказался счастливым — но коротким.
Алексей Михайлович, по свидетельствам современников, души не чаял в молодой жене. Наталья Кирилловна родила ему троих детей. 30 мая 1672 года на свет появился Пётр — будущий преобразователь России.
Мальчик рос крепким и любознательным. Отец радовался: заказывал сыну маленькие сабельки, барабаны, потешных лошадок. Казалось, судьба благоволит молодой семье.
Но всего через пять лет после свадьбы, в январе 1676 года, Алексей Михайлович скончался. Наталье Кирилловне было двадцать четыре года. Она осталась одна — с маленьким Петром на руках и при дворе, который смотрел на неё враждебно.
На престол вступил Фёдор Алексеевич — сын царя от первого брака с Марией Милославской. Клан Милославских тут же принялся теснить Нарышкиных. Артамон Матвеев, главный покровитель Натальи, был сослан. Семья оказалась в опале.
Наталья Кирилловна с детьми перебралась в подмосковное село Преображенское. Подальше от дворцовых интриг. Подальше от тех, кто хотел бы видеть её и сына мёртвыми.
Апрель 1682 года. Фёдор Алексеевич умер, не оставив наследника. Боярская дума провозгласила десятилетнего Петра царём — в обход его старшего сводного брата Ивана, болезненного и слабого.
Милославские не смирились.
В мае 1682 года по Москве загремели барабаны стрелецкого бунта. Стрельцов натравили на Нарышкиных, нашёптывая, что «царевича Ивана извели». Вооружённая толпа ворвалась в Кремль.
На глазах десятилетнего Петра стрельцы убивали его родственников. Артамон Матвеев, вернувшийся из ссылки буквально за несколько дней до этого, был растерзан у ног маленького царя. Братья Натальи Кирилловны — Иван и Афанасий Нарышкины — тоже погибли.
Наталья стояла на Красном крыльце, прижимая к себе сына. Внизу бесновалась толпа с пиками и бердышами. Мать закрывала мальчику глаза, но закрыть уши было невозможно.
Этот день Пётр запомнил навсегда. Многие историки полагают, что нервный тик, преследовавший его всю жизнь, начался именно тогда — на Красном крыльце, в материнских руках.
Власть досталась царевне Софье — сводной сестре Петра. Семь лет она правила как регентша, а Наталья Кирилловна с сыном жили в Преображенском полуизгнанниками.
Но именно эти годы сформировали будущего реформатора.
Наталья Кирилловна не препятствовала странным, по меркам того времени, увлечениям сына. Пётр возился с потешными полками, строил лодки на Яузе, дружил с иностранцами из Немецкой слободы. Другая мать, возможно, потребовала бы от царевича вести себя «как подобает». Наталья — позволяла.
Она понимала: за стенами Преображенского идёт борьба за власть, и единственное оружие её сына — не придворные манеры, а собственная сила. Пусть играет в солдатиков, пусть учится у голландцев — лишь бы вырос крепким, смелым и самостоятельным.
В 1689 году Софья попыталась окончательно избавиться от подросшего Петра. Но семнадцатилетний юноша, воспитанный среди потешных баталий, оказался ей не по зубам. Софью отправили в монастырь. Пётр стал полноправным государем.
Наталья Кирилловна могла наконец вздохнуть свободно. Впервые за тринадцать лет.
Последние годы жизни Натальи Кирилловны были спокойнее предыдущих, но назвать их безмятежными язык не повернётся. Пока Пётр отправлялся в Архангельск, увлекался кораблестроением и готовил первые военные походы, мать фактически управляла текущими делами в Москве.
Она не стала великой правительницей. Не издавала громких указов. Но тихо, упорно и терпеливо берегла тыл сына, пока тот примерялся к своим грандиозным замыслам.
25 января 1694 года Наталья Кирилловна скончалась. Ей было сорок два года — возраст, в котором многие только начинают по-настоящему жить. А она успела побывать боярской воспитанницей, царицей, вдовой, изгнанницей, свидетельницей кровавого бунта и матерью будущего императора.
Пётр тяжело переживал её уход. Современники отмечали, что молодой царь несколько дней не появлялся на людях, а после стал ещё решительнее и жёстче — будто оборвалась последняя нить, связывавшая его с прежней, допетровской Россией.
Историки редко ставят Наталью Кирилловну в один ряд с великими женщинами русской истории. О ней не пишут отдельных монографий, её портреты не висят в главных залах музеев.
А ведь именно она, стоя на Красном крыльце с десятилетним мальчиком в руках, удержала будущего Петра Великого. Не дала сломить его страхом. Не задавила его дух придворными условностями. Позволила ему расти так, как он хотел, — и тем самым, возможно, подарила России её главного реформатора.
Как сложилась бы история страны, если бы в тот майский день 1682 года Наталья Кирилловна дрогнула?
Ставьте палец вверх, если считаете, что за великим человеком часто стоит сильная мать.
И подписывайтесь — впереди ещё много удивительных историй!