Я практикующий психолог. И я прошёл через весь кластер Б — кроме истерических (театралов, не довелось). Был созависимым, встречался с пограничниками, с психопатами… И финальный босс — нарцисс, которая дала мне самый лучший пинок на свете: прямо к самому себе. После этого я вылез из собственной созависимости и стал тем, кто сейчас пишет этот текст.
Эта статья — не кабинетное теоретизирование. Это разбор шести главных мифов о расстройствах кластера Б человеком, который пережил их на своей шкуре, а потом проверил клиническими источниками. Спойлер: мы все ошибаемся в них с точностью до наоборот. Я — ошибался. И, возможно, вы тоже.
Читайте, если устали от «все нарциссы — монстры, а пограничники — манипуляторы». Правда сложнее. И полезнее.
Не ждите жалости. Поехали!
Любить нельзя причинять боль: шесть самых вредных мифов о людях, которые разбивают нам сердце
Вместо вступления: почему мы всё время ошибаемся в «плохих партнёрах»
Давайте честно. Хотя бы раз в жизни каждый из нас сидел с чашкой остывшего чая в два часа ночи и мучительно вбивал в поисковик: «почему он сначала обнимает, а потом игнорирует?», «нормально ли, что я боюсь сказать "нет"?», «это нарциссизм или у меня просто невроз?». Интернет пестрит списками красных флагов, тестами на психопата и историями о токсичных людях. И это замечательно, что мы стали больше говорить о психологическом здоровье. Но есть одна проблема.
Большинство популярных знаний о расстройствах личности — особенно о так называемом кластере Б (пограничное, нарциссическое, антисоциальное и истерическое расстройства) — мягко говоря, не точны. А иногда они прямо противоположны правде.
Я не собираюсь читать вам лекции клиническим языком. Давайте просто сядем и поговорим по-человечески. Я расскажу вам шесть историй-заблуждений, в которые мы все верим. А вы просто попробуете на минуту отложить своё «да я и так всё знаю» и услышать неожиданное.
И, кстати, я буду называть вещи своими именами, но со ссылками на тех, кто копал эту тему годами — от Отто Кернберга до Харви Клекли и Марши Лайненхан. Обещаю, будет странно, неудобно и, надеюсь, честно.
Миф первый. «Созависимый и пограничник — почти одно и то же»
Сколько раз вы слышали: «Она такая созависимая, прямо как пограничница — вечно цепляется и манипулирует»? Это как смешать огонь и лёд только потому, что оба могут обжечь.
На самом деле эти двое — антиподы. Да, они вообще с разных планет, просто обе планеты называются «больно и непонятно».
Созависимый, как ни странно, является большим контролёром. Только он не машет кулаками, а контролирует «снизу». Представьте себе человека, который говорит вам (не обязательно вслух, но поступками): «Смотри, я умираю без тебя. Я жертвую собой каждую секунду. Я не ем, не сплю, я растворился в тебе. Но есть условие: ты тоже должен раствориться во мне. Ты должен делать именно то, что мне нужно, потому что иначе я просто исчезну».
Это ведь классический эмоциональный шантаж. Книга Сьюзан Форвард «Эмоциональный шантаж» прямо об этом. С виду — жертва. А по факту — манипулятор, который управляет партнёром через свою слабость.
А теперь посмотрите на человека с пограничным расстройством личности (ПРЛ). Он — полная противоположность. Он не забирает контроль — он его отдаёт. Искренне, по-настоящему, часто с ужасом. Партнёр для пограничника — это как внешний пульт управления эмоциями. «Ты должен решать, когда мне злиться, когда бояться, когда просить прощения. Ты — моя скала, моя мама, мой поводырь». Пограничник не пытается вами управлять. Он пытается вручить вам управление собой в обмен на один единственный бонус: чтобы вы не ушли.
Почувствуйте разницу. Один говорит: «Я умру без тебя, поэтому ты будешь делать, что я хочу». Другой говорит: «Я умру без тебя, поэтому я буду делать всё, что ты скажешь, только останься».
Это не просто разница. Это как пропасть. Созависимый забирает вашу волю. Пограничник отдаёт вам свою. И тот и другой вариант — мясорубка для отношений. Но путать их — всё равно что называть пожар и потоп одним словом «мокро».
Миф второй. «Если тебя обижают — уходи. Иначе насилие убьёт любовь»
Логично, правда? Нормальный человек, которого ударили или унизили, просто встанет и уйдёт. У него есть границы, самоуважение и хотя бы немного инстинкта самосохранения.
Так почему же столько людей — умных, образованных, успешных — застревают в жестоких отношениях годами? Неужели они просто глупы или любят страдать?
Нет. Здесь работает та самая чёрная магия, которую называют травматической связью. Понятие ввёл Патрик Карнес, а подробно описала Джудит Херман в книге «Психологическая травма и восстановление». Звучит страшно, но объясняется просто.
В дисфункциональных отношениях — особенно если у одного или у обоих есть расстройства кластера Б — насилие становится не разрушителем, а клеем. Да-да. Жестокость парадоксальным образом создаёт привязанность. Как это возможно?
Представьте себе: когда вам больно от того, кто вас любит (по замыслу), ваш мозг начинает лихорадочно искать причину. И однажды он находит невероятно искажённый вариант: «Меня мучают, значит, я важен для этого человека. Если бы я был пустым местом — меня бы не били. Моя боль — это подтверждение моего существования для него». А со стороны обидчика: «Я бью и ревную — значит, она моя. Ведь чужое не трогают с такой страстью». В итоге оба начинают путать агонию с близостью.
В клинической практике это описывается так: здоровый человек уходит при первом ударе. Психически больной — особенно с пограничными и нарциссическими чертами — не уходит, потому что он просто не узнаёт любовь без боли. Он вырос в таком хаосе, что спокойная забота кажется ему чужой и безразличной. А вот напряжение, слёзы, примирение через близость, а потом снова унижение — это родной, понятный язык.
И да, это не значит, что надо жалеть обидчика. Это значит — перестать удивляться: «Как она могла остаться?». Она могла. Потому что для неё любовь срослась с унижением. И это — самый страшный побочный эффект кластера Б.
Миф третий. «Психическое расстройство — это просто очень сильная версия нормы»
С этим мифом я сталкиваюсь чаще всего. «Ну, нарцисс — он просто эгоист, только в кубе. А пограничник — это просто очень эмоциональный человек, у которого всё через край». Звучит резонно. Но это абсолютно неверно.
И вот почему. Если вы возьмёте здорового человека и усилите все его черты в десять раз — вы получите невротика, да. Но не человека с расстройством личности. Потому что между здоровой психикой и патологией лежит не количество, а качество.
Рональд Фейрберн и Герберт Розенфельд в своих трудах показали одну жуткую вещь. Психически здоровые люди предпочитают людей вещам. Психически больные — вещи людям. Давайте посидим с этой фразой минуту.
Что это значит на практике? Человек с расстройством кластера Б не просто «слишком любит себя» или «слишком боится разрыва». Он принципиально не способен видеть в другом человеке равную ему личность с собственными желаниями и чувствами. Другой для него — это функция, инструмент, объект. Иногда драгоценный объект, иногда поломанный, но всегда — вещь.
Почему? Потому что объект предсказуем. Объект не уйдёт без спроса, не предаст, не будет критиковать. Объект можно поставить на полку. А живой человек — он страшный, он хаотичный, он может разлюбить. Поэтому психика при расстройстве автоматически обезличивает окружающих. Это не злой умысел. Это защита, которая стала клеткой.
И отсюда растут ноги у обесценивания, у холодного молчания вместо разговора, у того, что вас вдруг перестают замечать, будто вы мебель. Вы для пограничника или нарцисса — действительно были мебелью. Любимой? Возможно. Но мебелью.
Миф четвёртый. «Приближение-избегание и прерывистое поощрение — одно и то же»
Вы наверняка знаете эти качели: сначала он бежит за вами — сотни сообщений, цветы, признания. Потом вдруг — ледяное молчание на три дня. Вы уже плачете, уверены, что всё кончено. А потом — снова «ты моё солнце». Голова идёт кругом.
В популярной психологии это называют то «повторением приближения-избегания», то «прерывистым поощрением». Многие думают, что это синонимы. Но путать их — всё равно что путать судорогу с танцем.
Приближение-избегание — это автоматический рефлекс. Он характерен в основном для пограничных людей. У них есть две главные фобии: быть брошенным и быть поглощённым. Как только страх покинутости побеждает — человек лезет к вам под кожу. Как только страх, что вы его «съедите», — он отскакивает, будто вы огонь. Это не выбор. Это сбой в работе психики. Человек сам мучается от этих метаний и почти не может их контролировать.
А вот прерывистое поощрение — это техника, метод, часто осознанный. О ней писал ещё Беррес Скиннер в экспериментах с голубями, а потом адаптировали для анализа человеческих отношений. Суть простая: если вы будете поощрять и наказывать человека случайным образом — когда сегодня вы его любите, завтра унижаете, послезавтра любите снова — то он станет зависеть от вас как наркоман. Потому что мозг не может предсказать, когда будет «выигрыш». И цепляется за эту надежду отчаянно.
Это техника контроля. Её используют люди с психопатическими или нарциссическими чертами — сознательно или полуосознанно, — чтобы держать жертву в вечном напряжении. И — внимание! — в этом есть злой умысел или, как минимум, скрытая выгода. Такому человеку нравится чувствовать себя богом, который нажимает на кнопки чужой души.
Поэтому, когда вам кажется, что партнёр просто «неуравновешенный», спросите себя: он страдает от собственных качелей (приближение-избегание) — или он использует их как хлыст (прерывистое поощрение)? Ответ определит — пробовать лечить отношения или бежать без оглядки.
Миф пятый. «Пустота у нарцисса или пограничника — это трагедия, его надо пожалеть»
О, это очень чувствительная тема. В соцсетях полно постов: «У него внутри чёрная дыра, он так мучается, бедный…» И сразу волна сочувствия к обидчику. Мол, не виноват он, что у него нет души.
Давайте разложим по полочкам.
Да, в центре расстройств кластера Б — пустота. Отто Кернберг и Хайнц Кохут писали об этом много. Это отсутствие устойчивого ядра личности, которое не позволяет чувствовать ни себя, ни других по-настоящему. Это правда. И в детстве эта пустота — результат травмы, пренебрежения, холодности родителей. И это по-человечески жалко.
Но есть продолжение, о котором говорят реже. Эта пустота со временем перестаёт быть просто раной. Она становится выбором, привычкой, позой. И, что хуже всего, — оружием.
Почему? Потому что, когда тебя нет внутри, тебя невозможно ранить. Отсутствие бытия гарантирует неуязвимость. Харви Клекли в «Маске нормальности» (это главная книга по психопатиям и нарциссизмам) называл это «отказом от жизни». Человек буквально гордится своей пустотой. Он транслирует: «На меня ничего не действует. Никто не имеет надо мной власти. Я свободен, потому что я ничто».
Смотрите, как это выглядит в жизни. Психопатический нарцисс может бросить партнёра с лёгкостью, от которой у нормального человека волосы станут дыбом. Он не ревнует? А зачем? «Люди в моей жизни расходны и взаимозаменяемы. Забирайте их, мне всё равно». Он не защищает свои творческие идеи? «Воруйте, я наплодю новых за час». Это не сила. Это пустота, которая носит маску всемогущества.
И самое сложное для такого человека не в том, чтобы обрести чувства. Это страшно. Самое сложное — согласиться перестать быть пустым. Потому что тогда придётся снова стать уязвимым. А это боль, которую он однажды поклялся никогда не испытывать. Поэтому пустота — это не про «бедненький». Это про выбор: «Я предпочту уничтожить всё вокруг, чем почувствовать хоть что-то».
Миф шестой. «Пограничник истерит и манипулирует намеренно, чтобы над вами властвовать»
Сколько раз вы слышали: «Она просто драматизирует всё, чтобы привлечь внимание, настоящая манипуляторша!» Или: «Он закатывает скандалы на пустом месте — явно хочет меня контролировать».
Давайте честно признаем: со стороны это выглядит именно так. Человек с пограничным расстройством может устроить взрыв из-за того, что вы не ответили на сообщение за пять минут. Может пригрозить самоубийством, если вы собрались на встречу с друзьями. Может соблазнять вас, а через час обвинять в домогательствах. Конечно, это похоже на жестокую игру.
Но клинический взгляд, особенно школа диалектико-поведенческой терапии Марши Лайненхан, говорит другое. Пограничник не выбирает драму. Драма — это единственная форма существования для того, у кого нет внутреннего мира.
Поясню. Если у вас нет устойчивого «я», если ваша душа — как комната без мебели, где эхо от каждого шага пугает вас самого, — вы не можете выносить тишину. Обычный спокойный вечер для вас — это пытка. Потому что в тишине вы слышите только воющую пустоту. И вы вынуждены что-то сделать, чтобы заглушить эту пустоту. Устроить ссору, заняться любовью, напиться, разбить тарелку — любой ценой вызвать хоть какую-то эмоцию, хоть какой-то шум.
Пограничник похож на человека, который живёт в доме без стен: любой сквозняк для него — ураган, любое молчание — смерть. И у него есть всего два инструмента, чтобы заткнуть эту дыру: секс и драма. Потому что это самые сильные, самые доступные источники сильных переживаний. Он не шантажирует вас скандалом. Он буквально не может иначе почувствовать, что он существует.
Конечно, от этого не легче вам — его партнёру. Вы становитесь зрителем в театре одного актёра, где спектакль идёт 24/7. И да, вы имеете полное право уйти из этого театра. Но прежде чем навесить ярлык «хитрая манипуляторша», попробуйте задержаться на минуту в этой пугающей мысли: он не хочет быть таким. Просто другой жизни он не учился. Его выучили только на эту роль.
Вместо финала: как нам теперь жить с этими шестью правдами?
Я не случайно написал этот текст не как справочник, а как разговор. Потому что расстройства кластера Б — это не про диагнозы в карточке. Это про живых людей, с которыми мы иногда спим, живём, разводимся или пытаемся дружить. И эти шесть мифов мы разбили не для того, чтобы теперь тыкать пальцем: «Ага, он пограничник! А она нарцисс!»
Смысл в другом.
Когда вы узнаёте, что созависимый и пограничник — полные противоположности, вы перестаёте лечить одно средством от другого. Когда вы понимаете, что насилие может быть связующим агентом — вы перестаёте стыдить жертву за то, что она не ушла. Когда вы принимаете, что психическая болезнь — это предпочтение вещей людям — вы перестаёте ждать от больного человека нормального сочувствия. А когда вы видите разницу между повторением приближения-избегания (рефлекс) и прерывистым поощрением (инструмент контроля) — вы наконец можете честно сказать себе: «От этого партнёра я убегаю, потому что он жесток осознанно, а не потому что он несчастен».
И самое главное. Пустота, драма, хаос — они не делают человека монстром. Но они не делают его и невинной жертвой, с которой вы обязаны остаться. Вы имеете право уйти от человека, который не может любить по-настоящему. И не обязаны чувствовать вину за то, что отказались быть его костылём, поводырём или зрителем в его театре.
Знание, которое вы сегодня получили, — это не рецепт спасения обидчика. Это карта местности: где зыбучие пески, а где — твёрдая земля. И теперь, когда вы следующий раз услышите внутри себя тревожный звонок: «А не слишком ли часто я плачу из-за этих отношений?» — вы уже не перепутаете созависимый контроль с пограничной отдачей власти. Не назовёте жестокость любовью. И, возможно, наконец сделаете тот самый шаг, который откладывали годами.
Берегите себя. Вы не обязаны быть ничьей скалой и ничьим спектаклем.
P.S. О кнопке «Поддержать» и честном обмене, на котором держится всё
Я обещал говорить с вами честно — и не буду делать вид, что это эссе написал ветер. Оно написано человеком, который сидел над книгами Кернберга, Клекли, Лайненхан в тот самый час, когда большинство нормальных людей смотрят сериалы. И я это делаю не потому, что я альтруист или святой. А потому, что мне дико интересно. И потому, что я знаю: где-то вы сейчас читаете эти строки и вдруг у вас щёлкает — «вот оно! вот почему я не мог уйти! вот почему я путал контроль с заботой!».
Справа под статьёй есть кнопка «Поддержать». Не кричащая, не мигающая. Просто кнопка. Если вы нажмёте её и переведёте любую сумму — пусть даже цену одной чашки кофе — со мной случится удивительная вещь. У меня проснётся тот самый здоровый, человеческий интерес: «Моим читателям это реально нужно. Значит, надо копать глубже, искать ещё более редкостную, полезную информацию, разбирать новые исследования, переводить с клинического на обычный язык».
Понимаете, к чему я веду?
Это тот самый честный обмен пользой, на котором стоит вселенная. Вы даёте мне немного свободы — свободы тратить время на поиск ценных знаний, не думая о том, как оплатить счета. А я отдаю вам всё, что нашёл — без купюр, без приукрашивания, без желания вас завербовать или продать вам курс за тридцать девять девяносто девять.
Это древний, как мир, обмен: вы питаете моё любопытство — я питаю вашу способность понимать себя и других. И если вы сейчас почувствовали, что этот текст сделал вашу жизнь хоть на каплю яснее — значит, обмен уже начался. Кнопка просто делает его полным кругом.
Не можете или не хотите поддерживать деньгами? Просто поделитесь статьёй с тем, кто сейчас запутался в своих качелях «люблю-ненавижу». Это тоже обмен. Тоже честный. И вселенная его засчитает.
Берегите себя
Всеволод Парфёнов
Какие источники помогли мне написать этот текст (и вам — копнуть глубже):
- Кернберг, О. «Тяжёлые личностные расстройства» / Kernberg, O. Severe Personality Disorders
- Херман, Дж. «Психологическая травма и восстановление» / Herman, J. Trauma and Recovery
- Карнес, П. «Травматическая связь» / Carnes, P. Trauma Bonding
- Клекли, Х. «Маска нормальности» / Cleckley, H. The Mask of Sanity
- Розенфельд, Г. «Психиатрия психотических и пограничных состояний»
- Форвард, С. «Эмоциональный шантаж» / Forward, S. Emotional Blackmail
- Лайненхан, М. «Когнитивно-поведенческая терапия пограничного расстройства личности» / Linehan, M. Cognitive-Behavioral Treatment of Borderline Personality Disorder
- Кохут, Х. «Анализ самости» / Kohut, H. The Analysis of the Self
- Скиннер, Б. Оперантное обусловливание и режимы подкрепления (классические эксперименты)