Маша старалась сосредоточиться на цифрах, но от боли в груди ей стало страшно. Появилось ощущение, что боль бьет прямо по сердцу. Маше стало тревожно от мысли, что можно так быстро, почти мгновенно, стать беспомощной. Прядь светлых волос упала на лицо, она не обращала внимания. Единственное, чего захотелось в этот момент, ослабить ворот блузки, которая показалось, сдавливает всё, хотя блузка тут ни причем.
Она сидела прямо и уже не смотрела в бесконечные отчеты, слезы сами покатились по щекам. Впервые за прошедший месяц, после больничного, после выматывающих ночей у больного ребенка, она заплакала. Тихо, почти беззвучно.
- Мария Владимировна, что с вами? – спросила проходившая мимо с пачкой документов главный бухгалтер.
- Дышать больно.
- Может скорую вызвать?
Маша не проронила ни слова, продолжая молча плакать. Скорую всё же вызвали, хотя весь отдел был удивлен: Маша всего лишь неделю назад вышла с больничного. К тому же молодая, здоровой должна быть, как считали некоторые.
После приезда скорой помощи, молодую женщину отправили с работы домой, хотя она сомневалась и плакала: - Я же только что вышла с больничного, мне же отчеты надо делать, - разрываемая угрызениями совести, говорила она, оглядываясь на коллег, будто оправдывалась.
- Уж управимся как-нибудь, - сухо сказала главный бухгалтер. Сотрудники отдела, вздохнув, пожелали скорейшего выздоровления и посмотрели с сочувствием на Машу.
Дома ее ждали дочка и мама. Буквально позавчера температура стала спадать, и появилась надежда, что восьмилетняя Арина наконец-то выздоровеет. Маша всё время думала, хорошо, что есть мама, она уже на пенсии, за простывшей внучкой присмотрит, вовремя микстуру даст, да и Маше помогает. Одним словом, настоящее спасение для Марии, тем более, что с мужем она развелась год назад. Вряд ли бы она вышла на работу, если бы не мама. Ей вообще полагается на больничном с ребенком сидеть, но работа… Не хватает людей, и каждый отсутствующий человек – это уже огромная проблема для маленького коллектива. Да и подозрительно как-то, когда человек часто на больничный уходит.
Маша, приняв реальность, почти смирившись, что снова дома, заняла на диване удобную позу, чтобы было легче дышать - проклятая невралгия сковала еще молодую женщину. Вновь вспомнив про работу, она беззвучно заплакала, ругая свою болезнь, себя, свою беспомощность, казалось, это какая-то беспросветность.
По совету врача скорой вызвала неотложку из дома, чтобы потом можно было пойти на приём и вновь оказаться на больничном. В висках тюкало от напряжения: вымотанная своими болячками и бессонными ночами у постели ребенка, она сидела на диване, не шевелясь, - бледное лицо и круги под глазами выдавали ее состояние.
- Мама снова заболела? – грустно спросила Арина.
- Лежи, лежи, - не надо тебе вставать, - попросила бабушка, - сейчас доктор к маме приедет. Что поделаешь, такой вот у нас "лазарет".
Вошедшая молоденькая врач в белом халате, с каштановыми волосами до плеч, показалась легкой бабочкой, впорхнувшей, в пропитанную болезнями квартиру.
Маша снова беззвучно заплакала - это уже нервы.
– Нет-нет-нет, - заворковала приятным голоском молоденькая врач, - только не это, я вижу, вы уже наплакались. Успокойся, моя золотая, побереги себя, ты еще такая молодая…
- Понимаете, я две недели была на больничном, а сегодня снова такие же боли...
- Значит, еще раз на больничный пойдешь, - уверенно сказала доктор, - жизнь у тебя одна, тебе ребенка растить надо. Так что давай будем лечиться, ты дочке нужна.
Доктор всё расспросила, послушала, смерила давление, поставила укол, сказала, куда утром обратиться.
- И не плачь больше. И о работе сейчас не думай, в мыслях отчет все равно не сделается. И вообще, всё это подождет.
Она продолжала говорить, словно напевая, убаюкивая, при этом быстро что-то писала в бумагах. Маша почувствовала легкость, чуть коснувшуюся ее изнутри, дышать стало легче, и Маша была уверена, что облегчение появилось именно от слов этого непривычного доктора. Впервые в жизни она видела молодого врача, так заботливо осмотревшего ее, успокоившего и настроившего на выздоровление.
- Господи, как же она любит свою работу! – подумала Маша, любуясь симпатичным доктором.
Уходя, врач еще раз попросила не расстраиваться и, попрощавшись, упорхнула также легко, как и появилась.
Маша прислушивалась к своему телу, к своему сознанию и ощутила облегчение душевное и физическое. Тревога стала рассеиваться, она смирилась с тем, что придется продолжить лечение. И появилась уверенность, что ей будет легче. А больше всего радовала Арина - температура у девочки, наконец-то, пришла полностью в норму.
Она вспомнила необыкновенного доктора: даже в ее имени было что-то ангельское - Ангелина Сергеевна.
Арина приподнялась на постели, улыбнулась и пока что еще слабым голоском сказала: - Мама, я тоже буду врачом, как Ангелина Сергеевна! Правда, же, она хорошая?
- Правда, доченька, правда, - Маша почувствовала, что снова расплачется, но теперь уже от какого-то приятного чувства. Вспомнила, что обещала доктору не плакать и сдержалась, впервые за весь день, успокоившись и поверив в лучшее.