26 апреля 1986 года произошла крупнейшая техногенная катастрофа в истории атомной энергетики — взрыв четвертого энергоблока Чернобыльской АЭС.
Хронология тех событий восстановлена буквально по минутам. Снято множество документальных фильмов с подробными реконструкциями, вышел сериал HBO, полнометражный фильм Козловского, российский телесериал, а также совместные кинопроекты с европейскими студиями. Написано несколько десятков художественных книг, вокруг зоны отчуждения сформировалась целая игровая вселенная.
Поэтому в тысячный раз пересказывать, как все было, уже нет смысла. Гораздо интереснее показать, что там происходит сейчас — спустя сорок лет после самой тяжелой ядерной аварии в истории человечества.
На Чернобыльской АЭС до сих пор работают люди. Для тех, кто не слишком погружен в тему, это может показаться неожиданным: уже через пять месяцев после аварии станция возобновила подачу электроэнергии, а окончательно остановили ее лишь в 2000 году — и то под нажимом МАГАТЭ и стран «Большой семерки». Если бы не длительное экономическое и политическое давление, АЭС, вероятно, продолжала бы выдавать мегаватты в сеть и сегодня.
Нынешний коллектив станции — около 2000 человек. Основная задача персонала теперь связана с обращением с отработавшим ядерным топливом: его перегружают из пристанционных бассейнов в современное сухое хранилище, где оно может безопасно храниться не менее ста лет. Кроме того, инженеры и техники поддерживают в безопасном состоянии остановленные энергоблоки и обслуживают системы, связанные с их охлаждением, а также новый саркофаг над четвертым энергоблоком — так называемый конфайнмент, хорошо знакомый по современным фотографиям. Это гигантская стальная арка, накрывшая прежний бетонный саркофаг (объект «Укрытие»), возведенный сразу после аварии.
Работа на станции организована исключительно вахтами формата «15 через 15». Подавляющее большинство сотрудников, которые трудятся непосредственно на промышленной площадке ЧАЭС, живут в городе Славутич. Это современный населенный пункт, построенный в 50 километрах от станции специально для замены покинутой людьми Припяти.
Каждое утро работники садятся на специальный электропоезд «Славутич — Семиходы». Он идет по выделенной ветке, пересекает территорию Беларуси транзитом (без остановок и пограничного контроля) и прибывает прямо к санпропускникам станции. Вечером тем же поездом люди возвращаются в Славутич.
Но это только персонал самой станции. Помимо него есть те, кто обеспечивает функционирование всей зоны отчуждения — обширной территории площадью около 2600 квадратных километров, сформированной вокруг эпицентра аварии. Это полицейские, пожарные, дозиметристы, работники лесного хозяйства, радиологи — всего около полутора тысяч человек. Они живут в городе Чернобыль, расположенном в 12–15 километрах от станции, административном центре зоны. Тоже работают вахтовым методом, поскольку постоянное проживание в Чернобыле запрещено.
Что касается самой зоны отчуждения, то Чернобыль — это единственный «живой» город в пределах ее территории. Других постоянных поселений там нет, за исключением феномена самоселов — людей, которых официально именуют возвращенцами. В большинстве своем это старики, которые в разгар эвакуации наотрез отказались покидать родные стены или же сумели пробраться обратно к своим домам еще в конце восьмидесятых.
Сегодня их быт сосредоточен в нескольких заброшенных деревнях, таких как Теремцы, Куповатое или Опачичи, и на окраинах самого Чернобыля. Время неумолимо берет свое: если в 1987 году число вернувшихся составляло около тысячи двухсот человек, то сейчас на всю огромную территорию Зоны их осталось меньше сотни. Вопреки официальным запретам и радиационным рискам, они продолжают вести привычное натуральное хозяйство: возделывают огороды, собирают урожай и держат скот. Государство и администрация Зоны относятся к этой ситуации с молчаливым пониманием, стараясь не тревожить стариков юридическими тонкостями и поддерживая их необходимым минимумом медпомощи и обеспечивая подвоз продуктов.
В отличие от украинской части, в белорусской зоне отчуждения (Полесский радиационный заповедник) самоселов нет — политика отселения там была более жесткой. На территории работают только сотрудники научных станций и охрана.