— Ирин, ты у нас теперь богато живёшь! — Лариса провела пальцем по новой барной стойке. — Не по средствам, конечно, но красиво!
Ирина стояла у плиты и снимала с противня пирог. Пирог удался. Кухня тоже. Только Лариса, как обычно, нашла место, куда ткнуть шпилькой.
— Ларис, не начинай.
— А я что? Я хвалю!
За столом сидели Вера Павловна, Нина из соседнего подъезда и Тамара, бывшая Ирина начальница. Все свои. Можно поставить салат прямо в миске, а хлеб нарезать толсто.
Ирина эту субботу сама придумала. Позвала девчонок посмотреть кухню. Не хоромы, конечно. Гарнитур без выкрутасов, плитка светлая, смеситель блестит. После старых дверок, которые закрывались с третьего раза, кухня казалась ей почти отпуском.
Покупала она всё по кусочку. Сначала плитку, пока была скидка. Потом духовку, потому что старая грела как хотела. Потом шкафы. Мастер ворчал, что у неё список длиннее, чем смета.
— Зато в списке нет чужих хотелок.
Он посмеялся. Он не знал, что чужие хотелки у Ирины лежали в синей папке.
Пять лет Ирина жила одна. Сын вырос, бывший муж давно завёл другую семью. Остались работа в бухгалтерии, кредитка и привычка считать всё до копейки. Не от жадности. От жизни.
Лариса это знала лучше всех. Они дружили ещё с тех времён, когда носили одинаковые пальто и ругали одних и тех же мужиков. Лариса могла прийти без звонка, открыть холодильник и сказать:
— У тебя опять сыр нормальный? Ну ты фифа!
Раньше Ирина смеялась. Потом привыкла.
Деньги Лариса занимала тоже как-то по-дружески. Сначала на коммуналку за мать. Потом дочке Катерине на больничку. Потом закрыть кредитку, а то проценты съедят. Потом внучке на сапоги.
Каждый раз было одно и то же.
— Ирин, выручи. После аванса верну.
— Сколько надо?
— Да немного. Ты же знаешь, я не пропаду.
Она и правда не пропадала. Приходила с новой помадой, с мандаринами, с рассказами про Катерину. Только про долг забывала. Ирина не напоминала.
На комоде в прихожей лежала синяя папка. В неё Ирина складывала квитанции за ремонт. Туда же, между чеками на плитку и графиком рассрочки, легли Ларисины расписки. С датами и подписью. Так, на всякий случай.
— Ирочка, правда хорошо получилось, — похвалила Вера Павловна. — Светло. У меня бы муж сюда ради такого гарнитура переехал.
— Твоего мужа к холодильнику и без гарнитура тянет, — хихикнула Тамара.
— Тянет, — согласилась Вера. — Зато свой. С документами.
Нина рассматривала ящик под мойкой.
— Удобно придумано. У меня там вечная помойка.
— У меня тоже была, — ответила Ирина. — Теперь хотя бы пакеты не падают.
— Вот! — подхватила Лариса. — Уже пакеты у неё не такие. Скоро нас по цветам рассадит.
— Лор, ну смешно же через раз, — заметила Тамара.
Все засмеялись. Лариса улыбнулась позже всех.
— Ты мне лучше скажи, где копилку держишь? — Лариса ткнула вилкой в сторону шкафов.
— В банке, как все.
— В каком ещё банке? В трёхлитровом?
— В зарплатном.
— Зарплатный банк у тебя щедрый.
— Не банк. Я.
— Вот это новость!
— Лор, ты уже начала?
— Я только спрашиваю.
— Ты не спрашиваешь. Ты считаешь.
— А считать у нас кто любит? Может, меня научишь?
— Научу. Сначала записывай расходы.
— Мне расходов и без записи хватает.
— Тогда не считай мои.
— Ой, какие мы строгие стали!
— Нет. Просто память хорошая.
— На старости лет полезная вещь, — хмыкнула Тамара.
— Тамар, тебя я тоже посчитаю, — пригрозила Лариса.
— Меня не надо. Я в долг не беру. Я беру мужа с собой. Он сразу портит желание покупать.
Вера Павловна прыснула.
— Вот это лайфхак по-нашему.
Лариса оглядела шкафы.
— Хорошо-то хорошо. Только я смотрю и думаю: бухгалтерия у нас нынче золотая?
Ирина поставила пирог на край стола.
— Премия была. Старый гарнитур продала. Остальное в рассрочку.
— Ну конечно! — Лариса щёлкнула языком. — Рассрочка! Любимое слово тех, кто не умеет жить по средствам.
Нина опустила вилку.
— Лор, ну что ты опять?
— А что я? Я же любя! Мы свои. Иринка у нас всегда была с запросами.
— Какие запросы? — спросила Ирина.
— Нормальные такие. То куртка не с рынка. То обувь кожаная. Теперь кухня. Красиво жить не запретишь!
— Ларис, хватит.
— Да ладно тебе. Сама же позвала хвастаться.
— Я позвала посидеть.
— Ну вот и сидим! Обсуждаем.
Вера Павловна потянулась к тарелке.
— Девочки, давайте лучше пирог. Он же остынет.
— Не остынет, — ответила Ирина. — Лариса у нас подогреет.
Тамара фыркнула в салфетку. Нина закашлялась. Лариса скривила рот.
— Ой, какая тонкая! Прямо не узнать. Ремонт сделал из человека женщину с характером.
— Характер у меня был и до ремонта.
— Да брось. Ты всю жизнь терпишь. На работе терпишь, дома терпишь. А тут смеситель новый — и уже королева.
Ирина сняла фартук и повесила на крючок у двери. В кухне стало теснее, хотя никто не двигался. Лариса умела занимать место даже сидя.
— Лора, — Тамара прищурилась, — ты сегодня ядовитая. С утра кто наступил?
— Никто. Я правду говорю.
— Правда у тебя всё время про чужие деньги, — заметила Вера.
— Потому что смешно! Человек плакался, что зарплата маленькая. А теперь кухня как в журнале.
— Я не плакалась.
— Да? А кто мне весной говорил, что коммуналка опять выросла?
— Все это говорили.
— Но не все потом гарнитуры покупают.
Ирина упёрлась ладонью в край стола. Не для красоты. Просто надо было куда-то деть руку.
— Ларис, я последний раз прошу. Не при людях.
— А что такое? — Лариса задрала подбородок. — Тут тайна? Или ты сейчас счета предъявишь?
Вот на этом слове Ирина и устала. Не рассердилась даже. Устала, как устают от капающего крана. Долго терпишь, потом встаёшь и перекрываешь.
— Предъявлю.
Лариса моргнула.
— Что?
Ирина вышла в прихожую. На комоде хрустнула застёжка синей папки. Вера Павловна перестала шуршать салфеткой. Тамара покосилась на Нину. Нина уставилась в тарелку, будто там лежал ответ.
Ирина вернулась с папкой.
— Ты правда хочешь, чтобы я при всех назвала, сколько ты мне должна?
Лариса выпрямилась. Начёс у неё будто осел.
— Ты чего несёшь? Это между нами!
— Вот именно. Между нами. Я три года так и держала.
— И держала бы дальше! Подруга называется!
— Подруга при гостях не считает чужие шкафы.
— Я пошутила!
— Нет. Ты не шутила. Ты уже который раз меряешь мою жизнь своим языком.
— Ирин, ну ты чего? — Вера Павловна подняла ладонь. — Может, не надо?
— Надо, Вера. Один раз надо.
Лариса потянулась к сумке.
— Я не обязана слушать этот цирк.
— Не обязана. Но тогда не начинай представление сама.
Ирина открыла папку. Не стала показывать листы. Только положила их на стол, рядом с пирогом. Бумага на кухне всегда выглядит серьёзнее, чем слова. Особенно если слова три года бегали кругами.
— Коммуналка за твою мать. Помнишь?
— Ну было.
— Больничка Катерины.
— Там срочно надо было!
— Кредитка, которую ты закрывала до пятницы.
— И что теперь?
— Сапоги внучке. Потом платёж, чтобы тебе не начислили лишнее. Потом ещё перевод, потому что Славка якобы задержал деньги.
— Зачем ты всё это перечисляешь?
— Чтобы ты поняла, на какие средства я не живу.
Лариса пошла пятнами. Сначала щёки, потом шея. Яркая блузка вдруг стала не нарядной, а шумной.
— Ты же сама давала!
— Давала. Не дарила.
— Я сказала, верну!
— Ты это каждый раз говорила.
— У меня обстоятельства!
— У всех обстоятельства. У меня тоже. Только я почему-то твою новую дублёнку при людях не считала.
Тамара кашлянула.
— Лора, сейчас лучше без слов.
— А ты не вмешивайся!
— Так ты же при нас начала, — напомнила Нина. — Мы теперь уже как мебель. Стоим и слушаем.
— Да что вы на меня накинулись? — Лариса заголосила. — Я одна виновата? Она могла отказать!
— Могла, — согласилась Ирина. — Теперь смогу.
Лариса открыла рот. Закрыла. Пальцы полезли к застёжке сумки, но застёжка не поддавалась. Ирина не помогла.
— Сумма, Ларис, вышла больше этой кухни. С доставкой и сборкой.
— Не может быть.
— Может. По распискам. По переводам. По твоим сообщениям, где ты сама писала: «верну после аванса». Всё сходится.
— Ты меня проверяла?
— Я себя проверяла. Чтобы не начать думать, будто я жадная.
— И что теперь? Будешь по суду таскать?
— Пока нет.
— Тогда зачем эти бумажки?
— Чтобы ты перестала делать вид, будто у меня деньги сами заводятся.
— Ты могла сказать раньше.
— Я говорила.
— Когда?
— Когда ты брала на кредитку. Я сказала: Ларис, давай расписку. Ты тогда ещё обиделась.
— Потому что подруги так не делают!
— Подруги делают хуже. Забывают вернуть и смеются над ремонтом.
— Я не смеялась над ремонтом.
— Ты смеялась надо мной.
— Да кому ты нужна, чтобы над тобой смеяться!
— Вот теперь узнаю старую Ларису.
— Не язви.
— Я учусь у лучших.
Тамара стукнула ногтем по тарелке.
— Девочки, у вас дуэль или ужин? Я старенькая, мне надо понимать.
— Ужин, — ответила Ирина.
— Дуэль, — буркнула Лариса.
— Тогда ешьте перед дуэлью, — решила Вера Павловна. — На пустой желудок все злые.
Вера Павловна опустила глаза.
— Девочки, пирог правда хороший. Глупо ему пропадать.
Тамара прыснула. Нина прикрыла рот салфеткой. Ирина сама чуть не засмеялась. Вера Павловна в любой беде сначала спасала еду. Такая уж была женщина.
Лариса поднялась.
— Я верну.
— Вернёшь. Я тебе список по датам пришлю.
— Не надо мне твоего благородства!
— Это не благородство. Это порядок.
— Я думала, ты нормальная.
— Я тоже, Ларис.
— Лор, — Нина подняла ладонь, — ты сейчас не туда рулишь.
— А ты куда рулишь?
— Я в салат. Там безопаснее.
— Вот и рули туда.
— Лариса, — Тамара нахмурилась, — не делай хуже.
— Мне уже сделали.
— Нет. Ты сама села за руль.
— Все умные стали!
— Нет, — Ирина покачала головой. — Просто я перестала быть удобной.
— Удобная подруга, конечно, вещь хорошая, — заметила Вера.
— Вера!
— А что? Я тоже правду говорю. Ты же любишь правду.
Пакет с пирогом, который Ирина заранее собрала для Катерины, стоял на обувнице. Лариса заметила его. Взяла. Потом поставила обратно.
— Не подавлюсь.
— Как хочешь.
— И не звони мне!
— Хорошо.
Лариса вышла на площадку. Дверь прикрылась без шума. В кухне все разом стали заняты тарелками, салфетками и ложками. Очень удобно, когда есть куда смотреть.
— Ир, — Тамара тронула край тарелки, — ты это давно держала?
— Три года.
— И зачем?
Ирина закрыла папку.
— Думала, дружба.
Вера Павловна подвинула к ней тарелку.
— Ешь. А то ты хозяйка, а опять без всего останешься.
— Я не хочу.
— Хочешь. Просто злишься.
— Не злюсь.
— Ну да. А я балерина на пенсии.
Через пару недель телефон пискнул утром. Лариса перевела часть долга. Без пояснений. Следом пришло сообщение: «Чтобы ты не думала».
Ирина прочитала и убрала телефон в карман халата. Ответила только вечером.
«Получила».
Лариса больше не приходила без звонка. Иногда встречалась у магазина. Здоровалась первая. Щебетала про картошку, про маршрутки, про Катерину. Как будто ничего особенного не случилось.
Однажды она всё же не выдержала.
— Ирин, ты всё ещё дуешься?
— Нет.
— А похоже.
— У меня лицо такое.
— Злая ты стала.
— Экономная. На нервы больше не трачусь.
— Я же возвращаю.
— Вижу.
— И что, теперь всю жизнь будешь вспоминать?
— Нет. Только когда ты начнёшь считать моё.
— Да больно надо!
— Вот и договорились.
— Ну что, богачка, опять сыр нормальный берёшь?
Ирина положила сыр в корзину.
— Беру, Ларис. Этот точно на свои.
Лариса скривила рот, но не ответила. Видимо, некоторые шутки тоже бывают в рассрочку. Только проценты по ним почему-то платит не тот, кто их начал.
