— Нин, смотри. Вот сюда кровать встанет. А шкаф — к стенке.
Ирина остановилась в прихожей. На коврике стояли чужие сапоги. Одни — Тамары Павловны. Вторые — лаковые, остроносые. Не гостиные. Такие надевают, когда идут смотреть жильё.
Свекровь стояла в комнате в тёмно-зелёном пальто. Рядом топталась её сестра Нина Борисовна. Та уже мерила квартиру глазами.
— Кухня маловата, — сказала Нина Борисовна. — Но мне одной хватит.
— Маленькая ей! — фыркнула Тамара Павловна. — Ты в своей коммуналке видала кухни? Вот и радуйся.
— Тут свет хороший, — осторожно добавила Нина Борисовна.
— Вот! А ты боялась.
Ирина сняла ботинки. Сумку не поставила. В ней лежал бежевый конверт из МФЦ. Выписка из ЕГРН, договор дарения и справка о зарегистрированных. Бумаги скучные. Зато очень отрезвляющие.
— Тамара Павловна, что происходит?
Свекровь обернулась так, будто ждала не хозяйку, а курьера.
— О! А ты рано. Мы тут с Ниной прикидываем.
— Что прикидываете?
— Как жить будем. Не стой столбом.
— Кто будет жить?
— Нина пока. Ей сейчас некуда.
Нина Борисовна сразу поправила воротник.
— Ирочка, я много не займу. Кровать, шкафчик, полочка под лекарства.
— Нина Борисовна, вы не будете здесь жить.
— Вы ключом открыли?
— А чем же ещё? — свекровь даже удивилась. — У меня ключ.
— Я просила звонить.
— Ты просила. А я мать.
— Мать Максима. Не моя.
— Опять начинаешь?
— Я ещё не начинала.
— Ирочка, — вмешалась Нина Борисовна, — мы правда ненадолго. Пока мне комнату подберут.
— Кто подберёт?
— Тома сказала, Максим поможет.
— Максим хорошо помогает словами.
— Ну мужчина же, — растерялась Нина Борисовна.
— Вот именно. Слов у него много.
— Это ещё почему? — Тамара Павловна поджала губы. — Родня в беде. А у вас комната пустая.
— Не пустая.
— Да что там у тебя? Бумажки?
— Работа.
— Все сейчас работой прикрываются.
Комната пустой не была. Там стоял рабочий стол Ирины, коробки с квитанциями и мамин сервант. Но для свекрови всё, где не спал её сын, было пустым. Удобная география.
С Максимом Ирина прожила семь лет. Он въехал к ней с двумя пакетами и шуруповёртом. Очень гордился шуруповёртом. Полку в ванной повесил криво, зато потом говорил: «Мы ремонт делали».
Квартира досталась Ирине от матери до свадьбы. Не купили вместе. Не брали ипотеку. Не продавали дачу. Мать тогда только сказала: «Ключи кому попало не раздавай». Ирина посмеялась. Молодая была. Доверчивая в нужных местах.
Ключ у Максима появился сразу. У Тамары Павловны — потом. На всякий случай. Всякий случай сегодня пришёл в лаковых сапогах.
— Максим в курсе? — спросила Ирина.
— А то! — свекровь качнула подбородком. — Сын сказал: мам, решай.
— Прямо так?
— Не придирайся к словам.
— Значит, не так.
— Смысл такой!
— Смысл у вас часто шире слов.
— Ты мне тут не умничай.
Нина Борисовна сделала шаг к маленькой комнате.
— Я аккуратная. Мне бы только угол.
— Не заходите туда.
— Чего это?
— Это моя рабочая комната.
— Рабочая! — хмыкнула Тамара Павловна. — Сидит за бумажками и кабинет ей подавай.
— Мне его никто не подавал.
— Нина человек пожилой. Ей покой нужен.
— Пусть Максим ей покой обеспечит.
— Максим мужчина! Ему самому покой нужен.
Ирина даже моргнула. Некоторые люди говорят такое буднично. Словно соль передают.
— Где он сейчас?
— На работе.
— Он у вас месяц живёт.
— Ну и что? Муж с женой поругался. Бывает.
— Он не поругался. Он ушёл.
— Потому что ты довела! То коммуналку оплати, то кредитку закрой, то маме ключ не давай. Детский сад!
— Кредитку он взял на себя.
— На семью!
— На рыбалку и колёса.
— Мужику отдохнуть нельзя?
— Можно. За свои.
Нина Борисовна скосила глаза на сестру.
— Тома, может, потом зайдём?
— С чего это потом? — осадила её Тамара Павловна. — Пусть сразу знает. Родня не чужие люди.
— Родня не чужие. Квартира чужая.
— Я не просилась, если что, — заметила Нина Борисовна.
— Да кто тебя обвиняет? — отмахнулась Тамара Павловна. — Сестре помочь надо.
— Помочь можно у себя, — отрезала Ирина.
— У меня места нет.
— У вас Максим.
— Вот именно! Мужик занимает полкомнаты.
— Значит, семейная очередь дошла до него.
— Чужая?! — свекровь даже шагнула вперёд. — Семь лет жили! Он тут ремонт делал!
— Полку в ванной?
— И обои выбирал!
— Долго выбирал. Это да.
— Не умничай, Ирка.
— Я не умничаю. Я уточняю.
— Всё равно квартира семейная.
— С чего?
— Муж и жена. Семья. Значит, семейная.
— Хорошая у вас арифметика.
— Нормальная человеческая арифметика!
Ирина расстегнула сумку. Конверт тронула пальцами, но не достала. Нехорошее чувство привело её утром в МФЦ. Неделю назад соседка сказала, что Тамара Павловна расспрашивала про регистрацию. Можно ли родственницу «временно прописать». Ирина тогда промолчала. А утром взяла отгул. Нехорошее чувство иногда умнее расписания.
— Кто вам сказал про семейную квартиру?
— А разве нет?
— Нет.
— Максим тут жил!
— Жил.
— Ремонт делал!
— Полку, Тамара Павловна.
— Да что ты к полке прицепилась!
— Потому что больше нечего считать.
— Он мужчина в доме был!
— Был. Теперь у вас.
— Вот и радуйся, что не бобыль!
— Я радуюсь молча.
Нина Борисовна присела на край дивана. Уже не как будущая жиличка. Скорее как человек, который сел не в тот автобус.
— Мне бы понять, — осторожно сказала она. — Вещи перевозить или нет?
— Нет.
— Совсем нет?
— Совсем.
— Почему нет? — свекровь взвилась.
— Потому что я собственник.
— Максим тоже!
— Нет.
— Документы покажи!
Вот ради этой фразы, видимо, и был весь утренний поход. Очередь. Талон. Женщина за стеклом. «Проверьте данные на месте».
Ирина достала конверт и положила на комод.
— Документы у меня в сумке.
Тамара Павловна уставилась на бумагу.
— И что там?
— Выписка из ЕГРН. Я собственник. Договор дарения. Квартира подарена мне до брака.
— А Максим?
— В собственниках его нет.
— Он прописан!
— Регистрация по месту пребывания. До лета. Постоянной регистрации тут нет.
— Прописка есть — значит, право есть!
— Право жить было. Доля от этого не выросла.
— Ты юристкой стала?
— Нет. Бумаги прочитала.
— Он муж!
— Пока муж. Не собственник.
— Ты его выгоняешь?
— Он сам съехал.
— Но ключ у него есть!
— Вот это мы и исправим.
Ирина посмотрела на конверт. Бумага лежала ровно. Люди — нет. И это было видно всем.
Нина Борисовна поднялась.
— Тома, я пойду.
— Сиди! Сейчас разберёмся.
— Я думала, всё правда решено.
— Решено, — отрезала Тамара Павловна. — Сейчас Ира перестанет вредничать.
— Не перестану, — ответила Ирина.
— Ты сына моего на улицу?
— Он у вас живёт.
— Потому что ты характер показываешь!
— Потому что он съехал и забрал вещи. Почти все. Носки остались.
— Не ерничай!
— Я предлагаю забрать носки.
Телефон у Тамары Павловны зазвонил. Она посмотрела на экран и сразу заговорила громче.
— Максим! Ты сейчас матери объясни. Ира тут заявляет, что квартира не твоя.
— Поставьте на громкую, — сказала Ирина.
— Обойдёшься!
— Тогда разговаривайте на площадке.
Свекровь ткнула в экран не с первого раза.
— Мам, ты чего туда пошла? — донёсся голос Максима.
Тамара Павловна опешила.
— Как пошла? Ты сказал, комната пустая!
— Я сказал, что поговорю.
— Когда?
— Потом.
— Нина вещи собирала!
— Мам, ну зачем ты так...
Ирина подошла ближе.
— Максим, это Ирина. Ты сказал матери, что квартира общая?
В телефоне зашуршало. Видимо, он прикрыл трубку ладонью. Очень удобно. Когда надо отвечать, можно шуршать.
— Ир, давай без цирка.
— Ответь.
— Я не так сказал.
— Как?
— Сказал, что мы вместе жили.
— А хозяин ты откуда?
— Мама сама...
— Максим! — заголосила свекровь. — Ты мне говорил: я там не последний человек!
— Мам, я не это имел в виду.
— А что?
— Что я там жил.
— Так жил или хозяин?
— Мам!
— Не мамкай мне!
Нина Борисовна взяла сумку с обувницы.
— Тома, я на автобус.
— Стоять тебе сказано!
— Не собака я тебе, — тихо произнесла Нина Борисовна.
И вышла.
Эта реплика оказалась самой честной за весь вечер. Тамара Павловна даже телефон опустила. Потом спохватилась.
— Максим, она нас выставляет!
— Мам, выйди оттуда.
— Что?
— Выйди. Я потом заеду.
— Опять потом?!
Ирина взяла конверт с комода.
— Максим, ключи передашь через консьержку.
— Ир, ну ты чего начинаешь?
— Я заканчиваю.
— Из-за мамы?
— Из-за ключей, кредитки и твоих «потом».
— Нинке правда некуда, — вдруг выдала Тамара Павловна.
— Максим поможет. Он мужчина. Ему же виднее.
Свекровь покраснела пятнами. Не от стыда. Тамара Павловна была не из тех. Скорее от того, что её фразу вернули обратной стороной.
— Ты ещё пожалеешь, Ирка.
— Возможно.
— Сын тебя не простит.
— Он сначала ключи пусть вернёт.
На площадке кто-то возился с пакетом. В таких домах семейные сцены слушают не нарочно. Просто стены честные.
Тамара Павловна сунула телефон в карман.
— Пойдём, Нин!
— Я уже иду, — донеслось снизу.
Дверь закрылась без хлопка. Просто прижалась к косяку. Ирина повернула ключ и сняла со своего кольца старый дубликат Максима. Тот самый, «на всякий случай». Всякие случаи закончились.
Через две недели Максим передал ключи через консьержку. В пакет положил зарядку, носки и банку шурупов. Написал одно сообщение: «Я съехал. Не начинай».
Тамара Павловна не звонила. Только прислала: «Нина устроилась у подруги. Довольна?» Ирина прочитала и убрала телефон.
В тот же день пришёл мастер. Разговорчивый попался.
— Потеряли ключи?
— Нет, — сказала Ирина. — Нашлись лишние.
Он закрутил последний винт и сказал, что теперь чужой ключ не подойдёт. Ирина проверила сама. Два раза. Потом положила новый ключ в сумку. Уже без всякого случая.
