— Ларис, ну ты хоть салат не жалей! — Виктор подвинул к гостям большую тарелку. — У нас жена дома сидит, времени вагон!
Лариса стояла у барной стойки и поправляла кольцо. Оно цеплялось за кожу. В последнее время палец стал тоньше, а кольцо всё равно будто мешало.
— Вить, не начинай, — сказала Тамара.
— А что я начинаю? — Виктор хмыкнул. — Я правду говорю. У нас демократия. Я зарабатываю, Лариса красиво раскладывает огурцы.
Инна неловко улыбнулась. Павел полез за салфеткой. У него всегда было лицо человека, который пришёл поесть, а попал в семейный протокол.
— Огурцы, между прочим, нормальные, — буркнул он.
— Паш, не спасай ситуацию, — Виктор поднял ладонь. — Тут спасать нечего!
Они с Ларисой прожили двадцать семь лет. Из них последние пять она действительно не ходила в офис. Сначала свекровь после больнички не могла оставаться одна. Потом свекрови не стало, а Лариса как-то не вернулась.
Вернуться было некуда. Её отдел сократили. Начальница ушла в декрет, фирму слили с другой, бухгалтерию посадили в соседнем городе. Лариса брала подработки. Отчёты, платежки, чужие накладные. Дома, вечерами, без таблички на двери.
Виктор это называл «твои бумажки». Когда был добрый — «Ларискина бухгалтерия». Когда хотел блеснуть — «жена у меня отдыхает».
Гости пришли на его повышение. Не большое, правда. Но Виктор ходил по квартире так, будто ему выдали завод и личного водителя. На ремне блестела новая пряжка. Живот над ней держался уверенно.
Тамара пришла раньше остальных. Сунула Ларисе бордовый конверт и сразу попросила убрать.
— Не хочу больше хранить это у себя.
— Сегодня?
— А когда? Он опять всем рассказывает, как сам квартиру вытянул. Мне уже неловко слушать.
Лариса хотела положить конверт в комод. Потом оставила сверху. Не нарочно. Просто руки были в майонезе, а гости уже звонили с площадки.
— Лариса, а ты чем сейчас занимаешься? — спросила Инна. — Всё дома?
— Инн, ну чем ей заниматься? — Виктор налил себе минералки. — Дом, кухня, коммуналка. Красота! Я бы тоже так жил, только кто тогда деньги принесёт?
— Витя, не надо, — Павел покосился на жену.
— Да ладно тебе. Мы же свои.
— Дома, — ответила Лариса. — Работаю по мелочи.
— По мелочи! — Виктор рассмеялся. — Вот это правильно сказано. То квитанцию куда-то сунет, то кому-то в телефоне цифры поправит. Прям фирма!
— Вить, — Тамара упёрлась взглядом в брата. — Закрой тему.
— Тамар, ты у нас адвокат? — он откинулся на спинку стула. — Мы свои люди. Что скрывать?
— Не все свои, — сказала Лариса.
— Вот! — Виктор щёлкнул пальцами. — Началось. При гостях теперь нельзя пошутить?
Лариса поставила на стол блюдо с запечённой курицей. Рука у неё не дрогнула. Она только сдвинула бордовый конверт на комоде чуть дальше от края. В конверте лежали копии старых расписок. Тамара принесла их утром.
— Я же просила, не сегодня, — прошептала Тамара, когда Лариса проходила мимо.
— Сегодня он сам выбрал, — ответила Лариса.
Виктор услышал только конец.
— Кто выбрал? Я выбрал? — Он весело оглядел гостей. — Ну да. Я всегда выбираю. И квартиру выбрал, и ремонт выбрал, и женщину себе выбрал. Правда, думал, помощница будет, а вышла приживалка.
Инна опустила вилку на край тарелки. Павел кашлянул в кулак. Тамара покраснела пятнами.
Лариса посмотрела на мужа не зло. Даже усталости на лице не было. Как будто она в магазине проверяла, свежий ли хлеб.
— Повтори, — сказала она.
— Ой, Лар, ну не делай лицо, — Виктор махнул рукой. — Приживалка. Шучу я! Прижилась же. Вон, двадцать семь лет держишься.
— Я услышала.
— Да что ты услышала? Слово услышала? — Он повернулся к Павлу. — Вот бабы! Им скажешь — ложка не там лежит, они уже разводиться собрались.
— Вить, хватит, — сказала Инна.
— И ты туда же? — Виктор рассмеялся громче. — Паш, забирай жену. Сейчас они союз создадут.
Павел глянул на Ларису.
— Вить, ты перегибаешь.
— Я? — Виктор ткнул пальцем себе в грудь. — Я перегибаю? Я её кормлю! Коммуналку плачу! Машину чиню! Мать мою, царствие ей, пять лет терпел в этой квартире!
— Мать твою Лариса терпела, — Тамара сказала это тихо.
— Чего?
— Ты в командировках был. А Лариса с ней по поликлиникам ездила.
— Ну и что? — Виктор фыркнул. — Она же жена! Или за это медаль давать?
Лариса сняла фартук и повесила на крючок у двери. Потом вернулась к столу. Кольцо не сразу прошло через сустав. Она поддела его ногтем, стянула и положила рядом с тарелкой Виктора.
Кольцо стукнуло глухо. Не громко. Но все услышали.
— Это что за цирк? — Виктор прищурился.
— Без цирка, — сказала Лариса. — Это твоё. Забери.
— Моё? — Он ухмыльнулся. — Я тебе его дарил!
— Вот и забери обратно.
— Лариса, не устраивай сцену.
— Сцену ты устроил. Я реквизит убрала.
Павел опустил глаза в тарелку. Инна положила ладонь ему на рукав. Тамара поднялась и подошла к комоду. Взяла бордовый конверт.
— Не надо, — сказал Виктор.
— Надо, — Тамара ответила с нажимом. — Ты сам доигрался.
— Что там? — спросил Павел.
— Старое, — сказала Лариса. — Но полезное.
Тамара достала распечатки. Не папку, не торжественные бумаги. Обычные листы, сложенные пополам. На первом была расписка. На втором — банковский перевод. На третьем — ещё один.
Виктор сразу узнал свой почерк. Год, подпись, «получил на первый взнос». Там, где он всю жизнь говорил «мы с Тамаркой выкрутились».
— Тамар, ты чего творишь? — процедил он.
— Правду показываю.
— Какую правду?
— Деньги тогда были не мои.
Виктор заморгал. Потом сощурился.
— В смысле?
— В прямом. Лариса продала мамину дачу. Отдала мне. А я передала тебе, потому что ты орал: «У жены не возьму!» Помнишь?
Виктор сжал челюсть. Инна тихо сказала:
— Вот это да.
— Тамар, заткнись, — рявкнул Виктор.
— Нет. Хватит. Ты двадцать лет ходишь добытчиком. А первый взнос тебе жена дала. Через меня. Чтобы ты мужиком себя чувствовал.
Лариса поправила салфетки возле тарелок. Лишнее движение, конечно. Но рукам тоже надо куда-то деться.
— Я потом вернул, — сказал Виктор.
— Половину, — Тамара припечатала. — И то мне. А я Ларисе носила частями. Она говорила: «Не дави на него, у него гордость».
Павел тихо присвистнул.
— Да ну вас, — Виктор отодвинул тарелку. — Прям заговор устроили.
— Нет заговора, — сказала Лариса. — Есть память. У тебя плохая.
— И что теперь? — Он ткнул пальцем в кольцо. — Из-за слова семью рушить?
— Не из-за слова.
— А из-за чего?
— Из-за того, что ты его сказал легко.
Виктор встал. Стул скрипнул по ламинату.
— Лариса, ты сейчас перед людьми меня унижаешь!
— Перед людьми ты сам справился.
— Паш, скажи ей!
Павел поднял руки.
— Я в это не лезу.
— Конечно! — Виктор метнул глаза на жену. — Все теперь святые. Одна я, значит, сволочь?
— Не одна, — сказала Тамара. — Но сегодня ты первый.
Лариса ушла в прихожую. Достала с обувницы тёмно-зелёную сумку. Она стояла там с утра. Виктор видел, но решил, что жена опять везёт старые вещи в храмовый пункт. Удобное объяснение. Мужчины вроде Виктора любят удобные объяснения.
— Ты куда собралась? — крикнул он из кухни.
— К Нине.
— К какой Нине?
— К сестре.
— На ночь?
— На сколько надо.
Он вышел за ней, застёгивая ремешок часов.
— Лариса, ты нормальная? У нас гости!
— Вот и занимайся гостями.
— А завтра что?
— Завтра я заберу документы из комода. Остальное потом.
— Какие документы?
— На квартиру. На дачу. На твою машину. Всё, что ты обычно называешь «моя голова забита, Лар, разберись».
Виктор открыл рот и закрыл. Тамара стояла за его плечом. Павел с Инной не выходили. Правильно делали. В чужой прихожей порядочные люди резко становятся очень занятыми салатом.
— Ты вернёшься, — сказал Виктор. — Остынешь и вернёшься.
— Возможно.
— Вот видишь!
— За вещами.
Лариса взяла сумку. Кольцо осталось у его тарелки. Рядом с курицей, салфетками и его большим правом говорить лишнее.
Через две недели Виктор прислал сообщение: «Надо поговорить. И кольцо у меня».
Лариса прочитала на кухне у Нины. Рядом на стуле лежали её отчёты. За них уже заплатили. Немного, но хватало не просить.
Она ответила не сразу. Сначала внесла цифры в таблицу. Потом написала: «Положи в комод. Я заберу вместе с зимней паркой».
Виктор перезвонил. Лариса не взяла. Через минуту пришло второе сообщение: «Ты же понимаешь, я пошутил».
Лариса посмотрела на серый пакет у двери. В нём лежали полотенца, старая форма свекрови и коробка с квитанциями. Нина велела выбросить половину. Лариса пока не решила.
Она набрала: «Я услышала».
И отправила.
