Возвращение домой Катерины восстановило хрупкое перемирие между отчимом и пасынком. За эпизод с отбиранием телефона Дмитрию пришлось отвечать с нешуточной угрозой лишиться не только этажерки в ванной, но и всей посуды в доме. Катерина, которая не сумев дозвониться до сына и решив, что тот опять где-то шляется без средств связи, раз и навсегда отбила желание у мужа воспитывать Филиппа без её непосредственного вмешательства.
Сам парень светился как начищенный пятак весь остаток дня, довольный восторжествовавшей справедливостью. Он не мог не заметить, что отчим присмирел гораздо больше, чем раньше, после взбучки, но не стал акцентировать на этом внимание. Мама наконец-то вернулась и заступилась, а это главное.
Первым делом после получения мобильного Филипп пролистал список непрочитанных и ужаснулся количеству вызовов и стен текста в сообщениях от Вани. За те три дня, которые подросток провёл в цифровой изоляции, тон чата изменился с небольшой тревоги до откровенной паники. Старший товарищ умолял друга взять трубку и выйти на связь для прояснения ситуации со Стасом.
— Святая макрель, Филя, наконец-то. Я уже и не надеялся! С тобой всё нормально?
— Привет, Вань. Да, у меня всё в порядке. Прости, что не отвечал, отчим забрал телефон, и я только сегодня получил его обратно. Мать дала ему пиздюлей.
— Правильно сделала, а он краб подколодный. Клешни бы ему оторвал, да времени нет. Выругался Ваня на ситуацию в целом и зачастил:
— Стас так и не писал тебе? Может, звонил, но ты не слышал?
— Нет, как оказалось, вообще не выходил на связь. Признался Филипп, всполошив своё «воронье гнездо» на голове. И теперь мне это не даёт покоя. Пока не было телефона, я пытался на компе найти хоть что-то про тот пансионат, куда он уехал, но ничего обнаружил.
— Потому что этого пансионата не существует в сети, Филипп. Там всё сложнее. Стас попал в беду. Нам нужно ему помочь. Я всё объясню лично завтра. Утром прыгну в «Сапсан» и буду ждать тебя в Леоновском парке. Это станция метро «Ботанический сад». Знаешь такую?
— Знаю, сейчас это «Сад будущего», мы ходили туда с экскурсиями в прошлом году.
— Да, точно. Отлично! Я буду на месте примерно в двенадцать — час дня. Наберу, как доберусь. До встречи! С немалой долей волнения протараторил Ваня и отключился.
***
Филипп нашёл Ваню у пруда — тот сидел на скамейке в компании двух стаканчиков из-под кофе, разложив перед собой карту Москвы, испещрённую пометками, и блокнот с хаотичными записями, добрая половина которых была перечёркнута. Рядом лежали распечатки скриншотов нескольких спутниковых снимков. И вот это уже подчёркивало всю хреновость ситуации.
— Привет, Вань. — Филипп опустился рядом. — Ты меня знатно напугал, когда решил *прилететь* на «Сапсане» с самого утра. Расскажи толком, что случилось. И что случилось со Стасом.
Ваня мрачно покачал головой:
— Привет, Фил. Даже не знаю, с чего начать, чтоб не шокировать. В общем, наш Стас сейчас не в пансионате, а в учреждении, где занимаются не самыми законными вещами. Наш друг оказался в поле их интереса из-за ликантропии... И не только он. Юноша нервно отхлебнул уже холодный кофе и, поморщившись, продолжил: — Я заподозрил это с момента твоего рассказа о том, как Стас резко перестал выходить на связь, уехав в этот проклятый «Сосновый бор». Это жуткое место, и его срочно нужно вызволять.
Филипп вытаращился на старшего товарища в полном недоумении с примесью страха:
— Ч-что?! Н-не понял... О чём ты?
Ваня вкратце сбивчиво поведал Филе историю своего побега, которая с ним произошла год назад. Подросток слушал, не перебивая, впитывая каждое слово. Когда тритон изложил все доводы, которые заставили его бить тревогу, Филя впился взглядом в добытый материал с интересом и ужасом в глазах.
— Я три дня лазил по всем картам, опрашивал друзей среди людей, которые могли бывать в районе Подушкинского леса, но никто не сообщил ничего ценного. Пока Ваня охотно демонстрировал свои записи младшему товарищу, у него еле заметно подрагивали руки. Пытался узнать подробности среди своих… Питерские ничего не знают о лаборатории, а от столичных хрен чего добьёшься. Наши с вашими в негласной конфронтации — поэтому они даже квакнуть не захотели бы в ответ. Собирать инфу пришлось по крупицам. А в результате — неутешающая фига на постной рыбе.
Он скомкал исписанный каракулями листок и бросил в урну.
— Я выяснил, что Подушкинский лес, тот самый, в котором, вероятно, располагается корпус пансионата, по твоим словам, делится на шесть контуров, — Ваня обвёл карандашом границы обозначенного района поиска, внезапно сломав грифель из-за нажатия. — Но это слишком большой радиус для поиска. Иссохнуть можно, пока обойду весь лес. Я напряг свою рыбью башку и вспомнил, что видел реку, когда мы сбегали из лаборатории со Златой. Проверил по карте, и опаньки, у неё есть название — Саминка, и находится она во втором контуре. Ценное сведение, но проверять его весь тоже очень долго.
Филипп искренне восхитился способности товарища рыть носом землю:
— Ты проделал невероятную работу! Настоящий Шерлок Холмс, не иначе. А твоя Злата как доктор Ватсон — очень храбрая и умная одновременно... Жаль, мы не знакомы.
— Знакомы. Она была вожатой младшего отряда в том лагере, где мы с тобой встретились. Усмехнулся Ваня. — Рыжая такая. Ты её случайно напугал своей мохнорыльностью. Она тогда меня знатно отхреначила полотенцем за «мой дебильный розыгрыш».
Филипп покраснел, сморщился и почесал нос:
— А, точно… Помню. Извини, я, правда, не хотел. Всё произошло так внезапно. Не успел толком сообразить, что происходит.
— Да ладно, забей. Всё нормально. — махнул рукой Ваня и указал на заметки в блокнотах и на бумажной карте. — Злата не сердится на тебя. Да и вообще, это она помогала мне искать сведения о пансионате все эти дни. Даже рвалась приехать со мной, чтобы поучаствовать в спасательной операции, которую мы тут затеяли, но я оставил её дома. Он снова склонился над картой:
— Так или иначе, сейчас главное — найти Стаса. И единственный вариант, который остался, чтобы что-то выяснить наверняка, — спросить у его родителей. Они должны знать, куда его отправили. Может, там есть какие‑то детали — название пансионата, имя куратора, маршрут…
— Слушай, а ты прав! Как мне раньше в голову это не пришло? — Филипп хлопнул себя по лбу. — Я ведь знаю, где они живут. Пойдём, сходим прямо сейчас! У меня даже есть повод зайти — я забыл у Стаса тетрадку по комиксам. Он просил одолжить её ещё до отъезда. Если я заявлюсь с такой просьбой, его родители ничего не заподозрят.
Ольга Степановна открыла дверь с улыбкой:
— Филенька, здравствуй, мой хороший.
— Здравствуйте, Ольга Степановна, — Филипп слегка покраснел. — Извините за неожиданный визит, но я тут вспомнил, что забыл у Стаса тетрадку по комиксам — ту самую, которую он просил одолжить. Думал, может, получится забрать…
Ольга Степановна тепло улыбнулась:
— Конечно, заходи. А это, должно быть, Ванечка? Тоже проходите, юноша, нечего в подъезде стоять.
Юный тритон поздоровался со всем присущим ему русальим очарованием.
— Лапушка, попробуй поискать свои журналы в комнате Стасика и не смущайся так, ты же здесь уже как родной. – Обратилась к подростку Ольга Степановна.
Филипп, благодарно кивнув Ольге Степановне, прошёл в указанном направлении. Доверие, оказанное ему, согревало душу — он действительно был здесь своим.
Валерий Сергеевич, высокий седеющий мужчина с усталыми глазами и аккуратно подстриженной бородой, кивнул Ване:
— Проходите на кухню, друг мой. Чай? Кофе?
— Можно просто воды, не утруждайтесь, пожалуйста. Мы ненадолго.
— Ну как я могу отпустить друзей моего Стасика без чая! Садитесь, Ванечка, не стесняйтесь.
Пока Ольга Степановна хлопотала у плиты, Ваня, пользуясь моментом, вежливо и мягко начал расспросы — его русалья природа придавала голосу особую убедительность и располагающую интонацию:
— Понимаете, мы хотели узнать, как дела у Стаса и как он себя чувствует в пансионате. Очень переживаем за него. Он почему‑то не отвечает на телефон, и мы с Филиппом хотим его навестить. Вы не могли бы подсказать, куда его направили? Может, есть какой‑то контакт — куратор, психолог?
Тем временем Филя, осмотревшись, направился к письменному столу. Выдвинув верхний ящик, он приметил среди разнокалиберных канцелярских мелочей потрёпанный ежедневник лучшего друга и открыл его наугад, надеясь обнаружить хоть что-то полезное.
Страницы были исписаны аккуратным, убористым почерком отличника. Одна из записей сразу бросилась в глаза:
"12.05. Сегодня был у психолога. Он такой мудрый и опытный! После сеанса чувствую себя гораздо лучше — тревога ушла, мысли стали яснее. Игорь Михайлович объяснил, что это первые шаги к контролю."
Филипп перелистнул ещё несколько страниц. Ещё одна запись:
"25.05. Снова сеанс у психолога. Он говорит, что мои переживания можно направить в созидательное русло. После разговора с ним я полон энергии и веры в будущее. Пансионат „Сосновый бор“ — это шанс всё исправить. Не терпится начать!"
Филипп аккуратно закрыл ежедневник и сунул его под куртку. В этот момент из кухни донёсся голос Ольги Степановны:
— Филя, ты где? Чай готов!
— Иду! — отозвался он и, задвинув ящик, торопливо сунул ежедневник за пазуху, выйдя из комнаты.
Ольга Степановна улыбнулась, помешивая сахар в чашке:
— О, всё прекрасно! Его направили в замечательный пансионат под Москвой. Наш психолог Константинов Игорь Михайлович сказал, что там Стасик обретёт душевное равновесие. Он так убедительно говорил…
Ваня вслушался в интонации Ольги Степановны, пытаясь уловить знакомый ритм — тот самый «водяной отпечаток»: лёгкую заторможенность, будто человек только что вынырнул из глубокого сна. Но её речь текла ровно, без пауз, без замедлений. Ничего. Совсем ничего. И это было подозрительно.
— Константинов… — повторил Ваня, делая акцент на фамилии. — А вы не помните, где находится этот пансионат?
Валерий Сергеевич задумчиво потёр лоб:
— Кажется, где‑то у Подушкинского леса… Точно не скажу, но Игорь Михайлович обещал, что скоро Стасик вернётся более спокойным и радостным. Он очень внимательный специалист. После каждого сеанса становилось легче. Наверняка это обыкновенное подростковое буйство, ничего серьёзного, но мы решили перестраховаться.
Ваня мягко, но настойчиво продолжил:
— Понимаю, но нам очень важно связаться с Игорем Михайловичем. Вдруг Стас захочет, что‑то передать нам, а с сетью проблемы? Может быть, у вас есть его номер телефона? Так будет проще всё уточнить.
Ольга Степановна на мгновение задумалась, потом кивнула:
— Да, конечно. Игорь Михайлович сам просил, чтобы мы давали его контакты близким Стаса, если те будут волноваться.
Она подошла к настенному календарю, оторвала листочек с записанным номером и протянула его Ване:
— Вот, возьмите. Он всегда на связи в рабочее время.
Ваня бережно взял листок, стараясь не выдать охватившего его волнения.
— Большое спасибо, — произнёс он с искренней благодарностью. — Вы даже не представляете, как нам это важно.
Решив проверить, насколько глубоко действует внушение, Ваня тихо произнёс, слегка усилив голос — негромко, но с той особой интонацией, которой почти не пользовался в обычной жизни:
— Постарайтесь вспомнить ещё что‑нибудь: как выглядел пансионат, кто ещё там работает, какие правила для посетителей?
Ольга Степановна на мгновение замерла, потом вздохнула:
— Я… я не могу сказать больше. Игорь Михайлович предупредил, что эта информация конфиденциальна. Он говорил, что в пансионате работают отличные специалисты, которые помогают детям с серьёзными поведенческими проблемами. Мы с супругом решили не мешать восстановлению сына. Тем более что он очень скоро вернётся. Игорь Михайлович настоящий профессионал своего дела и хороший человек. Он так хочет помочь нашему Стасику. Побольше бы таких людей.
Ваня отступил. Внушение было сильным, но странным — его русалий дар почти не действовал на этих людей.
— Спасибо, — кивнул он. — Вы нам очень помогли.
Когда они вышли на улицу, Филипп, не дожидаясь вопросов, достал из‑под куртки ежедневник:
— Смотри, что я нашёл! Стас вёл записи о своих ощущениях. Тут прямо упоминается пансионат «Сосновый бор» и этот Константинов. И… смотри, он пишет о нём с большим уважением, верит в лечение.
Ваня взял ежедневник, быстро пролистал страницы и поднял глаза на Филиппа:
— Очешуеть, получается, внушение началось задолго до пансионата. И оно действует не только на родителей, но и на самого Стаса. Это опаснее, чем я думал.
— Может и так, но благодаря дотошности Стасяна - у нас есть номер Константинова и адрес места, где он ведёт приём. Мы можем явиться без предварительного уведомления и застать его врасплох.
Ваня кивнул в знак солидарности. Впервые за несколько дней безрезультатных поисков у них появился шанс всё исправить и вызволить друга из западни.
По дороге к Игорю Михайловичу Ваня всё больше закипал от гнева. В голове крутились слова из дневника Стаса — восторженные, почти обожествляющие психолога. Он вспомнил реакцию родителей Стаса: слишком ровная интонация, безоблачная уверенность, полное отсутствие тревоги за сына.
"Мои русальи выкрутасы почти не подействовали на них, — размышлял Ваня. — Это странно. Обычно с людьми не бывает проблем.
Он перебрал в уме все известные ему виды магического воздействия.
"Оборотни не внушают. Русалки оставляют след, который замечают все сородичи, выходит, что... Остаётся только один вариант…"
— Фил, — тихо произнёс Ваня, не отрывая взгляда от тротуара, — мне кажется, этот Константинов вампир.
Филипп удивлённо обернулся:
— Вампир? И при этом психолог? Обалдеть! Разве такое возможно?
— Редко, но иногда такие встречаются. В принципе, это не лишено смысла, учитывая их способности. — Ваня резко остановился. — Слишком уж подозрительно, что он взялся работать с заражёнными подростками.
И посмотри на эффект: родители Стаса словно под заклятием, сам Стас боготворит его, верит каждому слову. Это не просто харизма — это классическое вампирье внушение. Оно действует тоньше, незаметнее, не оставляет тех следов, в которых я бы сразу распознал "работу" таких водоплавающих чертей, как я.
Филипп нахмурился:
— Думаешь, он специально нацелился на Стаса?
— Боюсь, что не только на него, — Ваня сжал кулаки. — На всех заражённых подростков. Обычно Загорские похищают самых уязвимых. А с появлением союзника вампира решились на более защищённых детей.
— Скорее всего он не просто подчиняет, а питается их доверием, их верой. Чем сильнее они ему верят, тем больше энергии он получит. Заражённые подростки - крайне нестабильные товарищи. Их эмоции ярче чем у обычных сверстников. Они - идеальный источник...
Ваня глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках:
— Мы сейчас идём к нему. И я хочу, чтобы ты был начеку. Если я прав насчёт вампира, он может попытаться воздействовать и на нас. Держись рядом и не смотри ему в глаза дольше пары секунд.
— Понял, — Филипп положил руку на плечо друга. — Но мы всё равно должны его проверить. Ради Стаса.