«(Не) как две капли воды». Глава 79
Начало
Предыдущая глава
Первое января выдалось тихим. За окном медленно падал крупный снег, кружась в воздухе в темпе медленного вальса. В квартире пахло хвоей, свежесваренным кофе и мандаринами, которые всё ещё лежали в хрустальной вазе на столе. Ёлка стояла в углу, а на ней веселом мигала гирлянда разноцветными огоньками, будто напоминая о том, что чудеса действительно случаются.
Аделаида Георгиевна задумчиво смотрела в окно. Почему-то сегодня ей не захотелось долго нежиться в кровати. Да и суставы, к ее удивлению, почти не беспокоили. Набросив мягкий домашний халат, она долго пересматривала фотографии своего детства, юности и семейной жизни. После она, прислушиваясь к каким-то внутренним ощущениям, открыла платяной шкаф и несколько минут смотрела на содержимое, пока взгляд не зацепился за угол давно забытой на самой верхней полке коробки.
Бережно взяв коробку в руки, женщина поставила ее на свой рабочий стол и открыла крышку. Там лежала толстая тетрадь в кожаном переплёте и старая перьевая ручка, когда-то очень любимая Адой. Под тетрадью, сложенные аккуратыми стопочками, лежали конверты с письмами и несколько фотографий.
Аделаида Георгиевна взяла тетрадь и ручку, и устроилась за письменным столом. Каштанка дремала на коврике, изредка подрагивая ухом во сне. Старушка вывела аккуратную строчку, затем сделала паузу, перечитала написанное и продолжила писать.
В это же время на кухне бабушкиной квартиры сидела сонная Рита, глотая маленькими глоточками кофе. Геля вошла, кутаясь в домашний кардиган, и молча налила себе порцию бодрящего напитка. Кольцо на безымянном пальце тихо звякнуло о керамику.
– Выспалась? – спросила Рита.
– Много мыслей, – Геля сделала глоток. – В голове всё ещё эхо вчерашнего.
– Понимаю, – кивнула сестра. – Я тоже не сразу уснула.
Помолчали. За окном проехала снегоуборочная машина, глухо рокоча двигателем. Геля вспоминала, как бабушка просила гостей остаться до утра, утверждая, что спальных мест хватит на всех. Конечно, это было невозможно.
Родители, Юра и Катя, около двух часов ночи засобирались домой. Девочки все-таки согласились остаться. Рита с Гришей и Соней разместились в бывшей спальне отца семейства Юрия. Девушка с удивлением поняла, что бабушка Ада хранила многие вещи сына после его ухода во взрослую жизнь. Геля расположилась в одной комнате с бабушкой, а Коля - в зале, на широком диване.
– Я приняла решение по квартире, – начала Рита, глядя в чашку, и Геля не сразу поняла, о чем идет речь. – Продам ее. Деньги разделим пополам. Часть своих хочу вложить в покупку своей машины, обучение. Что-то еще и останется... наверное.
Геля не стала спорить или отнекиваться. Она посмотрела на сестру слегка удивленно:
– Вот так просто? Я думала, для тебя квартира бабушки имеет особое значение... в плане воспоминаний.
– Вот так просто, – улыбнулась Рита. – Это всего лишь квартира. Здесь слишком много не самых приятных встреч и разговоров. Я не хочу хранить это в своей жизни. Да и эта квартира... зачем мне такие хоромы? – дополнила девушка, обводя пространство глазами.
– Спасибо, Рит, – улыбнувшись, тихо сказала Геля. – Для меня это тоже важно. Чтобы между нами не было недосказанности или ощущения долга.
– Мы же сестры, – Рита накрыла ладонь сестры своей. – Никаких долгов. И я считаю, это будет чесно.
Позже, когда Рита ушла собираться, а Гриша с Сонечкой разбирали подарки, Геля вышла на балкон. Воздух был морозным, прозрачным. Она обхватила себя руками, вдыхая тишину.
Дверь тихо щёлкнула. Вошёл Коля, неся два стакана с травяным чаем.
– Мёрзнешь, – констатировал он, протягивая ей один.
– Немного. Но мне даже нравится.
Он встал рядом, опершись спиной на окно и приобняв одной рукой девушку. От его дыхания в воздух поднимались белые облачка пара.
– О вчерашнем, – начал говорить мужчина, спокойно глядя Геле в глаза. – Я не хочу торопить тебя со сроками, решениями. У тебя здесь учеба, семья. Я понимаю, что это особенно важно для тебя. Я просто хочу, чтобы ты знала: я выбираю тебя. Навсегда.
Геля повернула к нему голову. В его глазах не было напора, только спокойная уверенность. В груди поднималось теплое чувство безопасности, благодарности, и... безграничной любви.
"Я ничего ему не сказала, а он будто почувствовал мои сомнения. Ведь кому-то из нас придется переехать из родного города. Но почему-то я уверена, что вместе мы решим любые проблемы, преодолеем все трудности." – подумала девушка, а вслух с улыбкой сказала:
– Именно поэтому я сказала «да». Я и сама не заметила, когда ты стал такой родной для меня. Все понимаешь и терпишь моих "тараканов". Идёшь рядом, поддерживаешь, любишь. И я тебя люблю.
Коля улыбнулся, поправляя выбившуюся прядь на ее виске, затем медленно опустил голову и прижался губами ко лбу девушки. Она была такой маленькой, хрупкой, но такой любимой. Мужчина подумал, что, если бы она вчера отказалась принимать колечко, он бы окончательно разочаровался в любви.
Спустя пару часов.
В кабинете Аделаида Георгиевна снова взяла ручку. Она открыла тетрадь на новой странице, провела ладонью по шершавой бумаге и вывела крупно, чётко:
«Без любви ничего не может существовать. Семья – главная ценность и опора для каждого человека. Я строила стены, думая, что они защитят от боли и одиночества. Но они только не пустили внутрь тепло. Я думала, что моя главная задача – контролировать жизнь моей семьи, устроить самым лучшим образом их судьбы. Оказалось, позволить себе быть слабой рядом с теми, кто меня любит просто за мое существование, доверять им, и не брать на себя ответственность богини – в этом и есть задача.
Я благодарна Богу за ценный урок, за возможность его понять. Страшно не нажать на тормоза вовремя. Надеюсь, я успею побыть настоящей рядом с вами, мои родные, еще не один год. Подарить вам настоящую любовь, которую подавляла, прятала в себе годами, боясь выглядеть слабой и ранимой».
Она закрыла тетрадь, провела пальцами по тиснению на обложке и посмотрела на фотографию на стене. Леонид улыбался ей с черно-белого снимка. Ада тихо выдохнула, будто сбросила невидимый груз, который несла десятилетиями.
Через неделю квартира перестала быть музеем бабушкиных амбиций. На полках появились простые керамические кружки, а сервизы разделены между родными, как семейные реликвии. Такая же участь постигла домашнюю библиотеку, несколько картин в тяжелых рамах, вазы и статуэтки, привезенные из-за границы. Елку еще не убирали, но мишуру уже сняли, аккуратно сложив в коробку.
Юра возился со шкафом в прихожей, пытаясь разобрать на более удобные для перевозки элементы. Коля снимал полки в кабинете. Рита и Геля помогали Аделаиде перебрать одежду и домашний текстиль, раскладывая в картонные коробки с надписями "отдать", "забрать", "выбросить". Катя на кухне доставала из духовки противень с имбирным печеньем, чтобы устроить перекус с ароматным чаем для всей семьи. На столе уже стоял пузатый заварник с гжельской росписью и две пиалы с разным вареньем.
Никто не вспоминал прошлых обид. Впервые за долгое время семья чувствовала себя по-настоящему полной, цельной. Рита, как и обещала, выставила объявление о продаже квартиры. Чтобы не волновать бабушку показами, было принято неожиданное для всех решение – перевезти ее в квартиру к Кате и Юре.
Катя сама предложила, к удивлению всей семьи, забрать Аду к ним домой. После новогодней ночи она по-другому стала смотреть на свекровь. Осознание, что женщина сильно изменилась, и такой как прежде она уже не будет, подтолкнуло ее к этому решению. "У мамы поистине огромное сердце." – подмала Ангелинка, когда услышала ее предложение. Ада со слезами на глазах согласилась.
Теперь вся семья подключилась к подготовке квартиры к продаже, а внучки помогали разобрать горы нажитого имущества и оставить самое важное, ценное и необходимое для жизни.
Когда стемнело, и в окнах напротив зажглись первые огоньки, Аделаида Георгиевна вышла в гостиную. Она ничего не проверяла, не контролировала. Она просто села в свое кресло, накинула на колени плед, приняла от Кати кружку с чаем и стала с удовольствием наблюдать за родными. Рита смеялась над шуткой Гриши, Геля тихонько переговаривалась с Колей, также держа в руках чашку чая, Юра подбрасывал весело визжащую Сонечку, а Катя разливала чай по оставшимся чашкам.
Собака устроилась у ее ног, положив тяжелую голову на лапы. Старушка погладила её за ухом, чувствуя, как по телу разливается тихое, ровное тепло. Впервые за много лет ей не хотелось ничего менять. Не хотелось управлять. Не хотелось доказывать.
Она просто была рядом со своей семьей. И этого оказалось достаточно.
продолжение