15 апреля 1921 г. родился Георгий Тимофеевич Береговой (1921-1995), советский лётчик-космонавт, заслуженный лётчик-испытатель СССР, генерал-лейтенант авиации, лауреат Государственной премии СССР, дважды Герой Советского Союза (единственный, кто удостоен первой звезды Героя за подвиги в годы Великой Отечественной войн, а второй - за полёт в космос).
На фронтах Великой Отечественной войны с августа 1942 г.
В составе 451-го шап 264-й шад 3-й ВА на штурмовике Ил-2 летом 1942 г. участвовал в сражении за Ржев.
26 октября 1944 г. Г.Т. Береговой удостоен звания Героя Советского Союза.
Закончил войну в должности коэска 90-го гвшап. Совершил 186 боевых вылетов на Ил-2. Был трижды сбит.
Об этих периодах службы Береговой ярко и с юмором рассказал на страницах мемуаров «Небо начинается на земле» (М., 1976):
«Неподалеку от места моей службы размещался штаб
одной из истребительных дивизий, которой командовал тогда полковник Гейбо. В одном из ее полков оказалась свободной должность начальника воздушно-стрелковой службы. Ее-то мне и предложили временно занять, с тем чтобы впоследствии, ... перевести в штурманы полка.
Я согласился… В полку как раз приняли новехонькие американские
«кобры» — одноместные истребители, вооруженные сорокамиллиметровой пушкой и четырьмя пулеметами калибра 12,7 миллиметра. Меня это не смущало. На истребителях я прежде не летал, и мне, так или иначе, все равно предстояло переучиваться…
-Ну как, Береговой, устраивает тебя эта иностранка? — улыбаясь, спросил штурман полка Фомичов, когда я приглядывался на аэродроме к незнакомой для себя машине… - самолет как самолет, с приличным летчиком даже в воздух подняться может. Хочешь попробовать?
На разговор подошел командир полка Михайлюк.
Мне уже успели рассказать, что мужик он добродушнейший, но, когда вспылит, слов долго не ищет, а выкладывает то, что на язык подвернется.
- Пробовать компот вечером в столовой будем! А здесь летать надо, технику осваивать, — отреагировал он на последние слова Фомичова. - Давай, майор,садись в кабину.
Говорить мне об этом дважды или тем более торопить было бы излишним. Я и сам торопился попробовать себя на истребителях…
Я знал, что худо ли, хорошо ли, но справлюсь.
Так оно и вышло. Пилотировать после штурмовиков истребитель оказалось, конечно, поначалу непривычно.
Но и не слишком трудно. Однако без недоразумений, которые, кстати, помогли мне поближе познакомиться
с командиром полка, не обошлось.
Едва я набрал высоту и перевел машину в горизонтальный полет, как увидел, что у меня приоткрыта дверца кабины. Видимо, я недостаточно плотно захлопнул ее за собой, садясь в самолет. Прикрыть ее не удалось - мешал поток воздуха.
Пришлось садиться.
- Что так быстро? — не без ехидства поинтересовался Мнхайлюк. — Ах, дверца! Между прочим, на ней специальный замок существует... Ладно, давай еще!
На этот раз я перестарался; хлопнул дверцей так, что отломилась ручка. Хотел было сказать сразу, но, взглянув на физиономию комполка, раздумал: для второго вылета он дал мне личную машину. Авось, думаю, уйдет к тому времени, когда пойду на посадку...
Вышел в зону, выполнил задание... Пора возвращаться на аэродром, идти на посадку. Сел. А выбраться из
кабины без посторонней помощи не могу; когда сломана ручка, дверь открыть можно только снаружи. Сижу жду...
Подходят Фомичов и командир полка.
- Ты чего не выходишь? - спрашивает Михайлюк.
- Не могу, товарищ полковник! Ручку сломал.
- Какую еще ручку?
-Ту самую, товарищ полковник, на которой специальный замок существует.
Фомичов спрятался за крыло, от смеха трясется, а у комполка лицо пятнами пошло и шея багровеет. «Слова, наверное, ищет», — мелькнуло у меня в голове, а самого тоже смех разбирает.
- Медведь! — рявкнул наконец Михайлюк. - Тебетолько на бомберах летать! На бом-бе-рах!!
- Да он же и на бомбардировщиках не может. Он же к нам со штурмовиков пришел... — добавил жару
Фомичов и, не удержавшись, расхохотался.
-Тем более! — отрезал комполка. — Тем более!..
Продолжение воспоминаний Г.Т. Берегового:
«-Ты на него не обижайся, — утирая слезы, утешилменя Фомичов, когда Мнхайлюк отошел. — Он тебе завтра еще не так выдаст!
На другой день у меня отказал демпфер-шимми переднего колеса. Вины, конечно, тут с моей стороны не было никакой; демпферы эти — штука капризная и из
строя выходили часто…
Демпфер на «кобре» — устройство... отнюдь не бесполезное. Когда переднее колесо при взлете или посадке бежит по неровной поверхности грунтового аэродрома, оно начинает вибрировать; колебания эти передаются через стойку на фюзеляж, и его начинает трясти. Чтобы избежать этого, и предусмотрен гасящий вибрацию демпфер.
При взлете с ним было все в порядке. Отказать ему вздумалось в тот самый момент, когда колеса коснулись
посадочной полосы. «Кобру» мою тотчас забило как в лихорадке, и от этой чертовой тряски в конце концов лопнул фонарь.
Командир полка, конечно, оказался поблизости.
Оглядев покалеченный верх кабины, он кивнул головой и тяжело вздохнул.
-Так... Значит, теперь фонарь, говоришь?
Я ровно ничего не говорил: я молчал.
- Ну а завтра что? Крыло потеряешь? Хвост оторвешь?
Я продолжал удрученно молчать.
-На бомберах тебе... — начал было Михайлюк, но вовремя спохватился, вспомнив, видимо, что уже говорил это вчера, махнул рукой, повернулся и ушел.
— Упрям ты, братец, упрям! — веселился вечером Фомичов в столовой. — Ну зачем тебе, скажи, понадобилось этот демпфер ломать? Что он тебе плохого сделал?..
Я хотя и смеялся вместе со всеми, но на другой день, перед тем как сесть в кабину, на всякий случай несколько раз обошел вокруг самолета, тщательно приглядываясь к каждой мелочи…
Окинув в последний раз взглядом свою, четвертую уже по счету, «кобру», я шагнул к кабине. В ней к ее задней стенке на четырех замках-амортизаторах был прикреплен блок радиостанции, который я прозвал про себя «сундуком», считая, что он портит общий строгий вид истребителя. «Ну с этой-то стороны мне, по крайней мере, ничего не грозит», — мельком подумал я, забираясь в кабину. Хотя знал, что задние два замка
крепления просмотреть невозможно.
Но если уж не повезет, так не повезет. Едва я вышел в зону и стал пробовать машину в различных режимах пилотирования, как сзади что-то глухо грохнуло.
«Сундук!» — так и ахнул я, оглянувшись.
В момент, когда я выполнял переворот на спину, а проделал я его, по всей вероятности, не совсем чисто,
«сундук» резко ударил изнутри по фюзеляжу: два недоступных для проверки задних замка оказались, на мое несчастье, незапертыми. В итоге заднюю, прозрачную,часть фонаря насквозь пробило...
— Слушай, Береговой! — все еще оторопело моргая, но уже оправясь от первого, оказавшегося, видимо,нестерпимо ярким впечатления, сказал комполка. —
Ты что же, решил мне все машины поломать? Отправляйся-ка ты лучше, майор, опять на бомберы!
«Дались ему эти бомберы!» — подумал я, ища глазами штурмана и чувствуя, что тот тоже не упустит своего.
Но опасения на этот раз оказались напрасными.
Фомичов, который, как и командир полка, караулил теперь каждую мою посадку, обессиленно привалился спиной к цистерне бензозаправщика: стоять на собственных ногах от смеха он уже не мог.
Вечером я зашел к Михайлюку на квартиру. Необходимо было выяснить отношения.
— Да ты что, чудак! — искренне изумился он. —
При чем же здесь ты? Ну, отказал демпфер, ну, сорвались замки — так то же не твоя забота, то ж дело техников... Я уж им прочистил мозги! — Михайлюк
взглянул на мою расстроенную физиономию и, все еще не понимая, чего, собственно, от него хотят, недоуменно спросил: — А ты что, разве не согласен со мной?
В ответ я только развел руками.
Фомичов, когда я передал ему наш разговор, ... отсмеявшись, сказал:
-Да ты и в самом деле чудак! По-твоему, старик не понимает, что зависит от летчика, а что — нет? Это
же он просто так, от пылкого сердца. Отгремит вгорячах, а через пять минут и думать забудет. А о тебе он, кстати, вполне приличного мнения.
-Ну а бомберы тогда при чем? — совсем растерялся я. - Я же к вам со штурмовиков пришел.
—Так он же сам когда-то на бомбардировщиках летал! — Очень он уважает этот вид авиации.
В 1948 г. Г.Т. Береговой окончил высшие офицерские курсы и курсы лётчиков-испытателей. В 1948-1964 гг. служил лётчиком-испытателем в ГНИКИ ВВС.
Испытал более 60 типов самолётов, в том числе: МиГ-15, МиГ-19П, СМ-12, СМ-30 (МиГ-19), Як-25, Як-27К, Су-9 , Ту-128. Первым на практике осваивал гермошлем ГШ-4. В 1949 г., испытывая истребитель МиГ-15 со стреловидным крылом, впервые освоил пилотирование реактивного самолёта в условиях штопора и впоследствии обучал лётчиков входу в штопор и выводу самолёта из штопора на самолётах КБ Сухого.
В 1956 г. окончил Военно-воздушную академию.
В 1963 г. зачислен в отряд космонавтов. Прошёл курс подготовки к полётам на кораблях типа Союз.
26-30 октября 1968 г. совершил космический полёт на корабле Союз-3. В полёте была предпринята попытка (неудачная) стыковки с беспилотным кораблём Союз-2 в тени Земли. Полёт продолжался 3 суток 22 часа 50 минут 45 секунд. За совершение этого космического полёта 1 ноября 1968 г. награждён второй медалью «Золотая Звезда» Героя Советского Союза.
В 1972-1987 гг. - начальник Центра подготовки космонавтов.
В 1987 году ушёл в отставку в воинском звании генерал-лейтенанта авиации.