На протяжении многих лет Татьяна ставила перед собой цель — добиться признания Спесивцева вменяемым, ведь он находится в психиатрической больнице и фактически не понес наказания. Как только его признают здравым — ему дадут пожизнное заключение.
«Он понимал, что человек умрёт. Он осознавал, что творит. Более того, смотрел на это. Моя задача — доказать, что он виновен в гибели моей мамы», — сказала дочь Натальи, убитой Спесивцевым.
«Я даю это интервью, потому что никто никогда не говорил об этом деле так откровенно. Никто не раскрывал своей боли, своей травмы, своего пути. Я ознакомилась с делом Чикатило, с этими ужасными монстрами. Люди всё же боролись, что-то предпринимали.
А у нас — будто никому не нужно. Мне нужно. Я хотела доказать, что он виновен. Почему следствие не направило на сто медицинских экспертиз? Это остаётся непонятным. Хотя он признавал все свои поступки», — добавила она.
Правду о гибели матери Татьяна узнала в школе: одноклассники перешептывались, спрашивали, почему её воспитывает бабушка, иногда учительские фразы выдавали правду. Девочка не могла понять, почему у всех молодые мамы, а её — за пятьдесят.
Однажды бабка начала этот тяжёлый разговор — без деталей, лишь сообщив, что мама погибла трагически. В тот же день она дала ей вырезки из газет о серийном убийце, имя которого она никогда не забудет.
Спесивцев убил 19-летнюю Наталью Войнову, когда она пошла на почту за детскими пособиями. За маленькой Таней присматривала бабушка. «Она пошла за пособиями, раньше их выдавали на почте. Вышла — и не вернулась», — рассказала Татьяна в интервью Елене Погребижской.
Разговор о матери и её ужасной гибели даётся женщине с огромным трудом: она вытирает слёзы, но старается держаться, чтобы привлечь внимание к делу. «По его словам, он встретил её на улице. В то время у него был друг, и он пригласил её к себе домой.
Мама ни за что бы не пошла с незнакомцами. По его показаниям, они говорили о глубоких вопросах — о мире, о том, как жить правильно, о структуре мира. Что-то в её высказываниях ему не понравилось. Он достал нож и нанёс резаные раны в шею, сердце и лёгкие. Нанёс удары и оставил её на диване.
Смотрел, как она умирает, полностью осознавая, что она умрёт. И ещё… Я узнала из экспертизы, что над телом совершил надругательство с особой жестокостью», — поведала Татьяна.
В этот момент она не выдержала — заплакала: «Я столько лет работаю с психологом, но до конца не могу пережить эту боль. Мне тяжело. Даже сегодня не спала — пересматривала фотоальбом, смотрела фотографии. Это невероятно тяжело».
Собравшись с силами, она пришла к дому Спесивцева — теперь он пустует, окна забиты фанерой. «Здесь закончились последние минуты жизни моей мамы…
Это страшно. Она вышла за пособиями — и не вернулась. А здесь, в этой квартире, и прошли её последние минуты. Это ужасно. Очень. Хочется как можно быстрее уйти, спуститься и больше никогда не возвращаться. У двери — ощущение тревоги, паника. Не знаю, как это объяснить. Это ужасно. Просто ужасно. А вокруг — дети. Как они могут здесь жить?» — еле слышно произнесла Коцюк.