КУДА ВЕДЁТ КРИЗИС? ОЛИГАРХАТ И МОБИЛИЗАЦИЯ.
📍Поговорим о том, что в ситуации текущего почти шизофренического состояния всё-таки происходит и в какую сторону это работает. Я бы попытался сделать это примерно в такой логике. Во-первых, надо иметь в виду, что кризис не только в России и даже не только в России и на Украине. Мы столкнулись с ситуацией, когда разные форматы одного и того же кризиса есть везде. Даже в Китае, судя по тому, что там в очередной раз расстреляли какого-то экс-губернатора и сняли кучу военных, Китай уже не может считать себя свободным от этого кризиса. Тогда мы можем говорить об общем кризисе, с которым в более или менее яркой форме – кто посильнее, кто послабее – столкнулись все. Мы об этом уже говорили. Во-вторых, внутренние формы этих кризисов у всех разные. Если, например, в Китае или даже США есть Трамп, который борется за интересы Америки, то не всегда понятно, за что борется Россия. Один из вопросов, которые задают наши слушатели и зрители: есть ли у России самостоятельная политика или она является чьим-то прокси? Ведь иногда совершенно непонятно, каких целей мы хотим достичь. Давайте уберём слово «самостоятельная» и спросим: «У России есть политика?». Я боюсь, что в таком виде этот вопрос жёстче, и ответ на него жёстче.
📍Итак, ситуация России. Начнём с первого пункта, причём сложившегося исторически на протяжении далеко не последних 30-40 лет. Это характерно не только для советского времени: Россия всегда неплохо воевала, но имела довольно слабую политическую систему. Я бы даже сказал – совсем слабую. Внешняя политика России на протяжении всей её истории, насколько мы можем её прослеживать, оставляла желать лучшего. Есть одно единственное исключение. Я не буду уходить во времена Ивана II или Ивана I, хотя Иван Грозный уже никаким исключением не является – политика при нём была так же запутана, как и в гораздо более поздние времена. Это не попытка реализации византийской линии, когда всё так сложно, что даже не разобраться. Если бы это была попытка реализации византийской линии, то у неё были бы хотя бы какие-то внятные моменты, хотя бы византийское коварство, в котором нас регулярно обвиняют. И вот видит Господь – абсолютно безосновательно. Коварными быть не получается, хотя неплохо бы.
◾Итак, ситуация с Иваном Грозным. Великолепное проведение локальных кампаний против Казани и Астрахани. Казанская кампания имела колоссальное значение для будущего России на протяжении столетий вплоть до сегодняшнего дня. То есть он показал себя чрезвычайно умным государственным деятелем. После этого на совершенно пустом месте Иван Грозный влезает в конфликт, который позже получил название Ливонской войны. Речь шла о совершенно небольших, копеечных платежах, которые Россия то ли не дополучила, то ли не доплатила (естественно, я знаю, что недополучила), но деньги были настолько микроскопические, что сдвинуть полк и провести его на двести километров было бы дороже. Россия вступает на этом нулевом основании в длительную войну и первоначально ведёт её весьма успешно. И когда, казалось бы, результаты этой войны уже вот-вот будут достигнуты, Иван Васильевич неожиданно заключает перемирие, даёт противнику возможность оправиться, и когда перемирие заканчивается, боевые действия идут уже по-другому и в какой-то момент создают угрозу существованию русского государства. При этом, как выясняется из писем Грозного, он не имел в виду никаких реальных целей этой войны. Даже эти копеечные платежи были для него поводом, а не причиной. Причиной было то, что Ивану не понравились протестанты. При этом он забыл, что католики являются для русского православия гораздо более серьёзным противником. В результате Россия в Ливонской войне влезла в чужие разборки, потерпела тяжелейшее поражение (то, что потом получило название «поруха») и еле вылезла из этой войны. Но нужно иметь в виду два момента: опричнина, которую у нас очень любят ругать, но в тот момент, похоже, была единственной возможностью что-то сделать, когда в стране разладился механизм управления, и приказы не выполнялись; и второе – традиционная русская стойкость в обороне, которая не дала Баторию взять Смоленск, на что у него были все основания, но не получилось.
◾Двигаемся дальше. Исключение было при Петре. При Петре Алексеевиче работал очень жёсткий и простой принцип: Россия воюет каждый раз с одним противником. Если противников оказывается двое, с одним Россия заключает мир на любых условиях. В этой ситуации Россия могла вести чёткую политику и достигла целей, превратившись из Московии в Российскую империю, а Пётр стал императором. Но, к сожалению, этот эпизод был один. Всё остальное время Россия ставила перед собой много различных политических задач. Как правило, эти задачи не сочетались между собой, и внутри государства происходила борьба за то, какую именно задачу реализовывать сейчас. Борьба заканчивалась тем, что не реализовывалась ни одна задача. Россия всегда оказывалась в состоянии войны с более сильной, чем она, коалицией. Иногда эти войны Россия проигрывала, иногда выигрывала. Самый лучший и классический пример – наполеоновские войны, которые закончились полной победой России. Но, поскольку политики по сути не было, вытащить из этой победы позитивные результаты на долгое время, хотя бы на следующий такт развития, что всегда получается по итогам большой войны, России не удалось.
<...>
📍Если сравнивать с Соединёнными Штатами, Трамп, реализуя в том числе свои коммерческие цели, хотя бы преследует интересы Америки и американского проекта. Можно говорить, что есть силы, которые противодействуют ему. Есть ли у нас силы, которые работают на внутренние российские проекты? Можно говорить, что те, кто показывает свою недееспособность на фронте борьбы с Европой, не хотят защищать собственные ресурсы и активы. Если бы я не знал русскую историю, я находился бы в состоянии огорчения и паники. Но русская история даёт нам надежду. Я её немножко знаю и знаю, что так было не раз, не два и даже не двадцать два. Это обычное состояние России в войне. Давайте подумаем об этом не с позиции классовой модели, а с позиции более простой модели культурных кодов и архетипов.
◾Первое и важное: Россия по архетипу монархическая страна. Должен быть монарх. Монарх есть. У монарха есть позиция, которая в целом принимается населением.
<...>
📍Нам уже дают советы. Либеральное крыло говорит, что президент не слышит народа, отгородился от него толстой стеной. Мне понравился анекдот: «Песков обижен. Не такой уж я и толстый». Другие, наоборот, говорят, что власть должна взять всё в свои руки, настоять на своих требованиях, наказать оппозиционеров, где бы они ни были, и продемонстрировать силу. И если она сказала, что у нас не будет VPN и Telegram, то у нас их не будет. И тот, и другой ход направлены на то, чтобы увеличить крен опасно накренившейся вертикали. С этой точки зрения я рад уже тому, что Владимир Владимирович не применяет резких действий ни в ту, ни в другую сторону и явно понимает, что самолёт российской государственности находится в крайне неустойчивом режиме. Не надо хвататься за ручку и дёргать её в одну или другую сторону. Запоздалые решения на местах сами могут накренить этот самолёт. Поэтому мы и говорим об очень серьёзном внутреннем кризисе.
📍Двигаемся дальше. В сложившейся ситуации из кризиса просто так выйти не удастся. Ещё какое-то время назад можно было говорить, что своевременное и сильное заявление президента с рядом серьёзных отставок могло бы решить проблему. Но уже нет, уже поздно – этот момент мы пропустили. Уже и Зюганов говорит о революционных событиях, и серьёзные аналитики говорят, что в конце весны – начале лета будет очень серьёзная ситуация с кадровыми перестановками. Постепенно начинает создаваться общественное мнение в пользу резких перемен. Но, в отличие от исторических периодов, с которыми мы проводим аналогии, нет аналога партии большевиков – того, кто мог бы собрать разрозненные мнения и сделать хотя бы какой-то общий проект. Будет ли просто русский бунт, бессмысленный и беспощадный? Я не верю в этот бунт. Думаю, разговоры на эту тему идут для того, чтобы решить две проблемы сверху.
◾Первая – наведение порядка в логике Наполеона (не в смысле войны, а как политика, который балансировал между правым подпольем роялистов и левым подпольем якобинцев и старался симметрично трогать и тех, и других, понимая, что если уничтожит одну из сторон, то станет заложником второй). Эта симметрия в ударах налево и направо будет соблюдаться.
◾Вторая – несмотря на предстоящие выборы и разговоры о том, как жёстко людей будут загонять голосовать так, как нужно власти, я склонен считать, что сейчас готовится почва к следующей волне мобилизации. Власть либо уже пришла, либо должна со дня на день прийти к выводу, что в возникшей ситуации никакого разумного для неё выхода, кроме военной победы, нет. Мы уже об этом говорили, но пока движения не видно. Есть последние события в Туапсе (гибель мирных граждан и горящий нефтеперерабатывающий завод), а также недавние события в Сызране. Я не очень обеспокоен налётами. Более того, противник сейчас делает большую и двойную ошибку. Ситуация по отношению к началу года сильно изменилась: тогда речь шла о реальных переговорах и возможном мире, и Украине было важно показать, что она может достать до многих наших городов – это усиливало её переговорную позицию. Сейчас переговоры всерьёз не идут, переговорной позиции нет ни у Украины, ни у России. Речь идёт о событиях на линии фронта в ожидании большого встречного сражения (конец весны – начало лета), идут перегруппировки войск. В этой ситуации Украине имело бы смысл придержать беспилотники, чтобы использовать их непосредственно в боевых операциях. Большого вреда ни НПЗ, ни городам они не причиняют, но решают две задачи: озлобляют народ (а это снимает принципиальное возражение против следующей волны мобилизации) и становятся обыденностью, перестают быть большим новостным поводом. Поэтому, когда людям скажут, что единственный шанс справиться – это большое наступление на фронте, для которого нужно много людей, власть будет услышана. Украинцы напрасно ведут эту стратегию. Европа, видимо, не может понять, как она собирается вести наступление, либо исходит из того, что любой вред России для неё позитивен. Этих операций Украине лучше бы не делать, но она их продолжает. В ответ мы продолжаем воздушное наступление, но вопросы будет решать только наземная операция и то большое сражение, которого ждут обе стороны. Внезапный мир сейчас очень маловероятен. Война и сражение должны быть.
📍Будет ли власть услышана? Если до появления всех маркеров кризиса люди могли идти на фронт в ожидании быстрой победы (был период, когда казалось, что он вот-вот, и можно отправиться поучаствовать в окончании), то сейчас кто пойдёт защищать интересы явно другого класса, тех, кому с нами не по пути, кто не защищает Россию и у кого нет внутреннего проекта? Власть сделала за последние полгода, а на самом деле за несколько лет массу ошибок, а последние пять месяцев ставила галочки, чтобы ни одну не пропустить. Вертикаль наклонилась, однако всё ещё существует. С учётом понимания того, насколько серьёзен враг и страшно поражение (а это все более или менее понимают), определённая спайка возможна. Ни на каком другом основании спайка уже невозможна. Есть надежда, что на этом основании она ещё возможна, и это единственный формат выхода из кризиса. Для выхода из кризиса нужно:
◾Первое – восстановить связи верхов и низов, нейтрализовать крайне негативную реакцию народа на существующую олигархическую систему, а отчасти и на систему в целом.
◾Второе – провести мобилизацию.
◾Третье – насытить войска вооружением.
◾Четвёртое – победить в решительном сражении, несмотря на противодействие не столько Украины, сколько Европы в целом.
📍Если для выхода из кризиса нужно пройти по такому сложному пути, это означает, что ошибки были сделаны раньше, они очень серьёзны, и мы находимся в ситуации необходимости находить единственные ходы. Есть ещё один пункт: спайка должна быть подкреплена будущим обещанием, например, свободы в культурной и экономической сферах, потому что без этого нижний класс не захочет участвовать. Власть должна что-то сказать. Вариант продолжать закручивание гаек даст катастрофические результаты. Если бы кризис был только у нас, шансов было бы очень немного. На наше счастье, кризис не только у нас. Европа не проиграла, у неё высокие шансы выиграть. Россия ещё не проиграла (слово «ещё» ключевое) – у неё есть шансы выиграть, но требуется очень точная игра, и мы больше не можем позволить себе ошибок. Украина может играть как угодно, она проиграла в любом случае. Наша основная проблема – не отзеркалить Украину, на что у нас заметные шансы, по той же схеме, по которой всё происходит на Украине. Надежда у нас есть, но игра сложная. Не стоило доводить до этой ситуации. В первые дни отыграть назад было чрезвычайно просто, и никто бы даже не понял, что это была попытка. Сейчас в ситуацию вложено очень много усилий с обеих сторон, и любое движение будет охарактеризовано как слабость и уступка. Сколько понадобилось усилий, времени и откровенно плохих политических решений, чтобы в ней оказаться.
📍Вернёмся к начальному вопросу: является ли Россия прокси? Мой формальный ответ – к сожалению, нет. Почему «к сожалению»? Потому что в этом случае она могла бы быть прокси, но очевидно не Европы и не США (США сейчас сами прокси Израиля). Много говорится, что это, возможно, транснационалы. Значит, либо прокси транснационалов, либо прокси Китая. Но те и другие демонстрируют уверенное владение дипломатическими инструментами, чего о России не скажешь. Какой же прокси? Боюсь, мы не прокси. Мы просто так ведём себя в дипломатии и в политике. Я говорил о тех, кто работает за Европу. Есть и те, кто работает за поворот на Восток, за Китай. Они хотели бы сделать Россию прокси Китая, но проблема в том, что в этом совершенно не заинтересован сам Китай, поэтому их предложения повисают в воздухе. Россия сейчас не является прокси ни одной из систем, но российские элиты подвержены векторам – и китайскому, и европейскому, и американскому, и, боюсь, даже индийскому. Вот не прокси мы, у нас просто такая политика. Надо бы ставить точку после слова «подвержены». Элита России подвержена. И это, честно говоря, длится довольно долго.