— Леночка, ты же понимаешь, что деньги в семье должны лежать в одной тумбочке, а ключи от тумбочки — у того, кто старше и мудрее.
Анастасия Михайловна аккуратно, кончиком ножа, соскребла пригоревшую шкурку с минтая, который Лена неосмотрительно оставила на сковороде слишком надолго. На кухне пахло рыбой, весной и легким желанием Лены совершить что-нибудь противозаконное. На календаре было двадцать пятое апреля, за окном вовсю чирикали оглашенные воробьи, предвкушая майские праздники, а в кошельке у Лены после визита в супермаркет осталась ровно одна бумажка с Хабаровском.
— Анастасия Михайловна, в моей тумбочке места мало, там только квитанции за свет помещаются. И вообще, у нас с Димой бюджет распределен.
— Распределен у них, — свекровь поджала губы так, что они превратились в узкую ниточку, символизирующую мировую скорбь. — Дима вчера жаловался, что у него на бензин не хватило. А ты, я видела, в «Зеленом острове» новый набор полотенец купила. Махровых. Зачем нам махровые в такое время.
Лена вздохнула и посмотрела в окно. Ей было пятьдесят шесть, и она давно поняла: спорить со свекровью — это как пытаться объяснить коту преимущества раздельного сбора мусора. Вроде слушаешь, киваешь, а в глазах — холодная пустота и мысль о том, где бы еще стащить кусок колбасы.
Свекровь жила с ними второй месяц, пока в её «сталинке» шел ремонт, за который, разумеется, платили Лена с Димой. Анастасия Михайловна считала, что её присутствие — это дар божий, сравнимый разве что с явлением бесплатного вай-фая в глухой деревне.
— Лена, я посчитала, — Анастасия Михайловна достала из кармана халата блокнот, исписанный мелким, убористым почерком. — Если вы с Димой и Андрюшей будете отдавать всю зарплату мне, мы к июню закроем ваш кредит за холодильник. А на оставшиеся я буду покупать продукты. Я знаю, где сахар по акции и где хребты лосося на суп отдают почти даром.
— Хребты — это прекрасно, — Лена машинально вытирала стол влажной тряпкой, обходя стороной сахарницу, которую свекровь всегда ставила ровно по центру. — Но Андрею двадцать лет, ему нужны деньги на свидания, а не на хребты. Да и мне, знаете ли, иногда хочется не только по акции существовать.
— Свидания — это тлен, — отрезала свекровь. — Сегодня одна, завтра другая, а кредит — это святое. Ты, Леночка, транжира. Вчера видела у тебя в сумке новый крем для рук. За семьсот рублей. Руки можно и вазелином смазать, эффект тот же, а экономия — колоссальная.
В этот момент в кухню ввалился Дима. Муж Лены, в свои пятьдесят два, сохранил юношескую привычку входить в помещение так, будто он только что выиграл чемпионат мира по лени. Он бросил ключи на тумбочку — те звякнули, вызвав у Анастасии Михайловны нервный тик.
— Мать, чего шумим. Опять финансы поют романсы.
— Не поют, Дима, а рыдают навзрыд, — Анастасия Михайловна придвинула к нему тарелку с минтаем. — Я предлагаю централизацию власти. Весь доход — мне. Я буду выдавать вам на проезд и на обеды. Под отчет.
Дима посмотрел на Лену. Лена посмотрела на Диму. В этом взгляде читалось всё: от «вспомни, кто тебе покупал ту черную икру на юбилей» до «если ты согласишься, будешь спать на коврике в прихожей».
— Мам, ну как-то это... по-детски, что ли, — промямлил Дима, закидывая в рот кусок рыбы. — Мы же взрослые люди.
— Взрослые люди не покупают полотенца, когда у них долг перед банком, — припечатала свекровь. — Завтра у вас обоих зарплата. Жду за ужином с полными конвертами. И Андрея предупреди. Его подработка в курьерской службе тоже идет в общий котел.
Вечер прошел в атмосфере холодного фронта. Лена зашла в комнату к сыну. Андрей лежал на диване, уткнувшись в телефон, вокруг него живописными кучками лежали чистые носки, которые он никак не мог донести до шкафа.
— Слышал новости, финансовый магнат? — Лена присела на край дивана.
— Про бабушкину реформу. Ага, — Андрей не отрывался от экрана. — Она уже приходила. Сказала, что мои кроссовки еще сезон выдержат, а деньги за доставку пиццы лучше вложить в покупку новых обоев для её гостиной. Мам, она серьезно.
— Серьёзнее некуда. Она уже и меню на май составила. Там в основном капуста и надежда на светлое будущее.
— Я не дам, — буркнул Андрей. — Мне на гитару накопить надо.
— Вот и я не дам, — Лена решительно встала. — Но нам нужен план. Такой, чтобы и волки сыты, и овцы... в смысле, Анастасия Михайловна, была уверена, что она победила.
На следующее утро Лена проснулась с четким осознанием: пора переходить от обороны к партизанской войне. Она зашла в ванную, посмотрела на свое отражение. Ну что, Елена Сергеевна, «Гардемарины, вперед». В конце концов, она тридцать лет прожила в этой квартире не для того, чтобы в пятьдесят шесть спрашивать разрешения на покупку кефира.
В коридоре она столкнулась со свекровью. Та уже была в полной боевой готовности: фартук завязан, в руках — список покупок, глаза горят праведным огнем экономии.
— Леночка, я сегодня пойду на рынок, там у Ашота картошка со скидкой, если брать мешок. Так что вечером жду деньги. И чеки из магазина не выбрасывай, я проверю, не купила ли ты опять какую-нибудь ерунду вроде кондиционера для волос. Можно и уксусом ополаскивать, блеск будет как в рекламе.
— Конечно, Анастасия Михайловна, — Лена кротко улыбнулась, что само по себе должно было насторожить любого, кто знал её дольше пяти минут. — Уксус — это наш выбор. Дешево и сердито.
На работе Лена весь день занималась тем, что созванивалась с Димой и Андреем. План «Золотая антилопа» обретал реальные черты.
Вечером дома было подозрительно тихо. Свекровь сидела во главе стола, перед ней лежала пустая жестяная банка из-под индийского чая — судя по всему, будущая казна. Дима пришел первым. Он с виноватым видом выложил на стол пачку купюр.
— Вот, мам. Премию дали небольшую, остальное на карточке, завтра сниму.
Анастасия Михайловна ловко пересчитала деньги.
— Маловато, Дима. Опять на сигареты тратился. Ну ничего, я теперь буду тебе по три штуки в день выдавать. Курить вредно, а экономить — полезно для цвета лица.
Следом явился Андрей. Он с грохотом поставил на стол коробку.
— Ба, вот всё, что заработал за неделю. Пять тысяч. Но там еще штраф вычли за опоздание, так что извини.
— Штрафы — это от недисциплинированности, — свекровь спрятала деньги в банку. — Будешь теперь у меня под присмотром. Вставать в шесть утра, делать зарядку и никакой пиццы по вечерам. Каша — лучший друг молодежи.
Последней вошла Лена. Она выглядела слегка помятой, но торжествующей. В руках она держала объемный пакет, от которого исходил странный, химический запах.
— А вот и я. Анастасия Михайловна, вы были правы. Зачем тратить деньги на мелочи, когда можно вложиться в вечное.
Она выложила на стол конверт, в котором явно было негусто.
— Это что. — Свекровь подозрительно прищурилась. — Где основная часть зарплаты. У тебя же сегодня аванс и остаток.
— О, я распорядилась ими максимально мудро, — Лена начала доставать из пакета содержимое. — Помните, вы говорили, что нам нужно экономить на бытовой химии. Я зашла в магазин «Всё по копейке» и купила пять литров чистящего средства для унитазов со скидкой семьдесят процентов. И еще тридцать упаковок спичек. Сказали, скоро подорожают. А на остаток...
Лена торжественно извлекла из пакета огромную, ядовито-розовую статуэтку садового гнома.
— ...я купила вот это. Это гном-копилка. Будем складывать туда мелочь. Он стоял на витрине последний, с отбитым ухом, поэтому мне отдали его за полцены. Согласитесь, Анастасия Михайловна, это лучше, чем тратить деньги на кремы и полотенца.
В кухне повисла такая тишина, что было слышно, как на подоконнике муха пытается совершить суицид, бьются головой о стекло. Анастасия Михайловна медленно поднялась с места, её лицо приобрело оттенок того самого минтая, который она ела утром.
— Гном. — прошипела она. — Ты потратила мои... наши деньги на розового инвалида.
— Не инвалида, а антиквариат, — парировала Лена, любовно поглаживая гнома по пластиковому колпаку. — И кстати, Дима, я тут подумала... Раз у нас теперь общий бюджет под управлением мамы, я решила уволиться. Зачем мне работать, если я даже на колготки должна разрешение спрашивать. Буду сидеть дома, помогать Анастасии Михайловне хребты варить.
Дима поперхнулся чаем. Андрей тихо сполз по стенке, прикрывая рот рукой.
— Как это — уволиться. — Свекровь схватилась за сердце, но банку с деньгами из рук не выпустила. — А кто будет кредит платить. У меня пенсии на троих мужиков и одну транжиру не хватит.
— Ну как-нибудь перебьемся, — Лена безмятежно улыбнулась и начала расставлять спички на полке в ровный ряд. — Вы же говорили, что главное — мудрое руководство. Вот и руководите. А я пойду, пожалуй, ванну приму. С тем самым средством для унитазов. Говорят, если его разбавить, оно отлично пенится.
Лена вышла из кухни, чувствуя на спине испепеляющий взгляд свекрови. Она знала, что это только начало. В её сумочке, спрятанной в шкафу под стопкой постельного белья (тех самых новых махровых полотенец), лежал основной конверт с зарплатой, который она предусмотрительно «перезаняла» у самой себя.
Через полчаса из кухни донеслись звуки первого серьезного сражения. Анастасия Михайловна пыталась объяснить Диме, почему он должен пойти на вторую работу, а Дима внезапно вспомнил, что у него «хроническая усталость и аллергия на розовых гномов».
Лена лежала в ванне (без чистящего средства, разумеется, а с нормальной солью с запахом лаванды) и листала каталог путевок в санаторий на майские. Она точно знала: через два дня Анастасия Михайловна сама придет к ней с предложением «пересмотреть условия договора». Потому что одно дело — распоряжаться чужими деньгами, и совсем другое — кормить на свою пенсию двух здоровых лбов и одну «безработную» невестку с розовым гномом наперевес.
Но Лена не знала одного: Анастасия Михайловна тоже подготовила сюрприз. Когда Лена вышла из ванной, она обнаружила, что на кухонном столе вместо банки с деньгами лежит записка, написанная каллиграфическим почерком бывшей учительницы начальных классов.
«Раз вы такие умные, я решила, что лучший способ научить вас ценить копейку — это временное отсутствие копейки. Уехала к подруге в Тверь на неделю. Деньги взяла с собой — на хранение, чтобы гнома не купили. В холодильнике — кастрюля с перловкой. На воде. Без масла. Целую, мама».
Лена посмотрела на Диму. Дима посмотрел на пустую кастрюлю.
— Ну что, бизнесмены, — сказала Лена, доставая из заначки заветный конверт. — Пойдем в пиццерию или будем гнома грызть.
Но радоваться было рано. В этот момент в дверь позвонили. На пороге стоял курьер с огромной коробкой, на которой красовалась надпись: «Оборудование для домашней теплицы. Оплата при получении».
— Это что еще за гербарий. — Лена уставилась на коробку.
— Это... — Андрей вышел в коридор, виновато почесывая затылок. — Это я заказал. Бабушка сказала, что мы будем выращивать рассаду на продажу на балконе. И она уже внесла предоплату из тех пяти тысяч, что я ей отдал. Осталось доплатить еще пятнадцать.
Лена поняла, что Анастасия Михайловна переиграла её еще на взлете.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...