Она прилетела на ретрит с пятилетним сыном. Я увидела её ещё в аэропорту. Уставшие и грустные глаза. Напряжённые плечи. Ребёнок держится за руку — не капризничает, но чувствуется: они многое прошли вдвоём. Она подошла ко мне и сказала: «Ты даже не представляешь, из чего этот ретрит меня вытащил». Позже, в доверительном разговоре, она рассказала: Абьюз. Зависимость. Годы жизни, в которых она потеряла себя. Осталась только функция: спасать, терпеть, держаться. Внутренняя опора исчезла. Осталась пустота. День за днём на ретрите. Она не говорила громких слов. Не плакала на шерингах. Просто была. Дышала. Делала практики. Смотрела на горы. Её сын вовлекался в процессы с интересом, а иногда просто играл и взаимодействовал с природой. День пятый. Вечерний круг. Она говорит: «Кажется, я снова чувствую себя. Не женой. Не мамой. Не спасателем. А просто собой». После ретрита. Она сказала мне потом: «Я нашла опору внутри. И эта опора оказалась сильнее страха». Для меня эта история стала од