Глава 12
Даниил открыл глаза и несколько секунд лежал неподвижно, пытаясь понять, что его разбудило. Потом до него дошло — тишина. Впервые за всё время не было слышно ветра. Ни стёкла не дребезжали, ни карниз не скрипел. Только где-то далеко кричали чайки, но их крик был приглушённым, будто через вату.
Он посмотрел на часы — половина седьмого. Вчера они расстались поздно, и он думал, что проспит дольше, но организм снова сработал как будильник.
Вчера...
Он закрыл глаза и вспомнил. Крыльцо, звёзды, её губы. И как она сказала: «Поцелуйте меня». И как он целовал, и как море шумело внизу, и как мир перестал существовать.
— Чёрт, — сказал Даниил вслух. — Что же ты делаешь?
Он сел на кровати, потёр лицо. В голове было странно — пусто и полно одновременно. Он никогда не испытывал ничего подобного. Даже с Ольгой в начале, когда казалось, что это любовь навсегда, не было такого. Там было желание, азарт, страсть. А здесь...
Здесь было чувство, что он пришёл домой.
Даниил встал, подошёл к окну и отдёрнул штору.
Море было синим.
Не серым, не свинцовым, не мутным — настоящим синим, как на открытках. Солнце только поднималось, но уже золотило воду, и это было так красиво, что у него перехватило дыхание.
— Надо идти, — сказал он себе.
Он оделся быстро, вышел из номера и замер.
В коридоре, прислонившись к стене, стояла Ольга.
— Привет, — сказала она спокойно. — Не ждал?
Даниил почувствовал, как внутри всё сжалось.
— Ты как здесь?
— Прилетела утром. Морозов послал. Сказал, что если ты не можешь решить вопрос, я решу.
— Я решу.
— Ты уже решил, — она усмехнулась. — Я всё знаю, Даниил. Ты там пропадаешь дни и ночи. Ты влюбился, как мальчишка. И забыл, зачем приехал.
— Я ничего не забыл.
— Правда? А договор где?
— У меня есть ещё три дня.
— Три дня, — повторила Ольга. — А потом что? Ты вернёшься в Москву, а она останется здесь. И что дальше?
Даниил молчал.
— Вот видишь, — сказала она. — Ты даже не думал об этом. Ты просто живёшь одним днём, как подросток. А жизнь, Даниил, она длинная. И в ней есть место только для правды.
— Что ты хочешь?
— Ничего. Я просто приехала делать свою работу. А ты делай свою. Не мешай.
Она развернулась и пошла по коридору, оставив его одного.
Даниил стоял и смотрел ей вслед. Внутри всё кипело, но он заставил себя успокоиться.
— Не сейчас, — сказал он себе. — Сначала к ней.
Алиса ждала его на крыльце.
Она сидела в кресле, укутанная в плед, и смотрела на море. Увидев его, улыбнулась — той улыбкой, от которой у него замирало сердце.
— Доброе утро, — сказала она. — Я уже думала, вы не придёте.
— Я всегда приду.
Он поднялся по ступенькам, наклонился и поцеловал её в щёку — легко, почти неслышно.
— Кофе будете? — спросила она.
— Буду.
В доме пахло свежей выпечкой. На столе стояла тарелка с булочками — румяными, пышными, ещё тёплыми.
— Вы пекли? — удивился Даниил.
— С утра. Не спалось.
— Почему?
Она отвела глаза.
— Думала о вас.
Он сел напротив, взял её за руку.
— Я тоже думал о вас. Всю ночь.
— И что надумали?
— Что я не хочу уезжать.
Алиса посмотрела на него долгим взглядом.
— А нужно?
— Нужно. Работа, проект, Морозов. И Ольга приехала.
— Ольга?
— Бывшая жена. Она здесь. Будет давить, чтобы подписать договор.
Алиса отняла руку.
— Значит, время кончается.
— Ещё три дня.
— Три дня — это мало.
— Много, если прожить их правильно.
Она усмехнулась.
— Вы оптимист.
— Я реалист. И я знаю, что хочу провести эти три дня с вами. Если вы позволите.
— Я позволю, — тихо сказала Алиса. — Я уже позволила. Вчера. Или вы не заметили?
Он заметил. И от этого внутри разливалось тепло.
— Тогда поехали, — сказал он. — Куда-нибудь. Подальше от города, от людей, от всего.
— Куда?
— Туда, где вы никогда не были. Где коляска проедет?
Она задумалась.
— Есть одно место. Дикий пляж за скалами. Я там была давно, ещё с дедом. Там тропинка, по которой можно проехать, если осторожно.
— Едем.
Они выехали через час.
Даниил вёз её по набережной, потом по просёлку, потом по тропинке, которая вилась между скалами. Коляска прыгала на камнях, но Алиса не жаловалась — только крепче держалась за подлокотники и смотрела вперёд.
— Не боитесь? — спросил Даниил.
— С вами — нет.
Тропинка кончилась внезапно, и они выехали на огромный пустой пляж. Песок был золотистым, почти белым, море — синим-синим, и никого вокруг, только чайки и ветер.
— Красиво, — выдохнул Даниил.
— Я знала, что вам понравится.
Он помог ей выбраться из кресла и сесть на песок. Она оперлась на его руку, и они замерли, глядя на воду.
— Я здесь была один раз, — сказала Алиса. — Когда мне было десять. Дед нёс меня на руках, а потом мы сидели вот так и смотрели на море. Он говорил, что здесь самое чистое небо.
— И сейчас чистое.
— Сейчас — да.
Она помолчала.
— Знаете, что я поняла?
— Что?
— Что всё, что было до вас, было подготовкой. Болезнь, одиночество, дедова смерть — всё это вело меня сюда. К этому пляжу. К этому дню. К вам.
— Вы верите в судьбу?
— Я верю в то, что ничего не бывает просто так.
Даниил смотрел на неё и думал о том, как странно устроен мир. Ещё неделю назад он был в Москве, решал вопросы, строил планы, и даже представить не мог, что окажется здесь, на пустом пляже, с женщиной, которая перевернула всю его жизнь.
— Я хочу вам кое-что сказать, — начал он.
— Не надо, — перебила она. — Не сейчас. Просто побудьте со мной.
Он кивнул и обнял её.
Они сидели на песке, слушали море, и время остановилось.
Обратно ехали молча.
Каждый думал о своём, но эти мысли были об одном — о том, что осталось всего три дня.
У калитки их ждала Ольга.
Она стояла, прислонившись к машине, и курила. Увидев их, отбросила сигарету и пошла навстречу.
— Красиво катаетесь, — сказала она ядовито. — А работа?
— Ольга, не сейчас, — устало ответил Даниил.
— А когда? Когда она подпишет? Когда Морозов уволит нас обоих?
Алиса смотрела на неё спокойно.
— Здравствуйте, — сказала она. — Вы, кажется, Ольга? Мы виделись.
— Здравствуйте, — Ольга скривилась. — Не думала, что вы ещё здесь.
— А я никуда и не собиралась. Это вы уехали.
Ольга хмыкнула.
— Умная, да? И красивая. Жаль, что на коляске.
— Ольга! — рявкнул Даниил.
— Что — Ольга? Правду говорю. Ты посмотри на себя, — она повернулась к Алисе. — Ты понимаешь, что он из-за тебя карьеру теряет? Что его в Москве уже похоронили? А ты тут сидишь на своём маяке и строишь из себя невинность.
— Я ничего не строю, — тихо ответила Алиса. — Я просто живу.
— Живёшь? Да ты существуешь! Без ног, без будущего, без ничего! А он — архитектор, у него вся жизнь впереди. И ты хочешь привязать его к себе?
— Я никого не привязываю.
— А что же тогда? Любовь? — Ольга рассмеялась. — Любовь кончается, милая. А инвалидность остаётся навсегда.
Даниил шагнул вперёд.
— Замолчи.
— Или что? Ударишь? При свидетелях? — Ольга усмехнулась. — Ладно, делайте что хотите. Мне всё равно. Но договор должен быть подписан послезавтра. Иначе — скандал, суды, и маяк снесут без всяких компенсаций. Подумайте об этом.
Она села в машину и уехала.
Наступила тишина.
Алиса сидела в кресле неподвижно, глядя в одну точку.
— Алиса... — начал Даниил.
— Не надо, — перебила она. — Она права.
— Нет.
— Права. Я — инвалид. У меня нет будущего. Я только обуза.
— Ты не обуза.
— А кто? Посмотри правде в глаза. Что ты будешь делать через месяц? Через год? Таскать меня на руках? Возить по врачам? Смотреть, как я старею и разваливаюсь?
— Я буду любить тебя.
— Любовь пройдёт. А коляска останется.
Она развернула кресло и покатила к дому.
— Алиса, постой!
— Уходите, Даниил. Сегодня не надо приходить. Мне нужно подумать.
Дверь закрылась.
Даниил стоял у калитки и смотрел на неё. Внутри всё кипело, но он не знал, что делать.
— Чёрт, — сказал он. — Чёрт, чёрт, чёрт.
Он развернулся и пошёл обратно в гостиницу.
Вечером Алиса сидела в темноте.
Она не зажигала свет, не рисовала, не пила чай. Просто сидела и смотрела на море.
Слова Ольги жгли, как крапива. «Без ног, без будущего, без ничего». «Инвалидность остаётся навсегда». «Обуза».
Она знала это всё и без неё. Знала каждый день, каждую минуту, каждую секунду своей жизни. Но когда это говорит кто-то другой, становится в сто раз больнее.
— Может, она права? — прошептала Алиса. — Может, не надо?
В темноте зажегся свет — в гостинице на набережной. В том самом окне, на втором этаже.
Он там. Думает о ней. Страдает.
— Прости, — сказала она. — Прости, но так будет лучше.
Она подкатила к столу, взяла договор, который так и лежал неподписанный, и долго смотрела на него.
Потом отложила.
— Завтра, — сказала она. — Завтра решу.
Даниил не спал всю ночь.
Он звонил ей раз десять, но телефон был выключен. Писал сообщения — они не доставлялись. Хотел пойти, но понимал: если она сказала «не надо», значит, не надо.
Он лежал в темноте, смотрел в потолок и думал о том, что теряет её. И от этой мысли хотелось выть.
— Что же делать? — спросил он пустоту.
Пустота молчала.
Только море шумело за окном, равнодушное и вечное, как всегда.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ