Наглость не измеряется граммами или литрами.
Она измеряется количеством баулов, которые без предупреждения вваливаются в твою прихожую вечером трудного дня.
Мой благоверный Никита внес три безразмерных клетчатых чемодана.
Следом зарулила его мама, Юлия Денисовна.
Она оглядела мою свежевымытую прихожую с выражением лица санинспектора, случайно наступившего в кучу навоза.
— Мама поживет у нас. С Оксанкой они поругались, так что на тебе теперь стирка, трехразовое диетическое питание и уважение к старшим, — выдал муж, сгружая вещи у банкетки.
Я только открыла рот, чтобы уточнить одну деталь.
С каких пор наша двушка превратилась в бесплатный санаторий с функцией круглосуточной прислуги?
Но тут из комнаты раздался хриплый, раскатистый вопль.
— Опять приперррлась! Карррамба!
Это Жорик.
Мой зеленокрылый ара с дворовым темпераментом и словарным запасом портового грузчика.
Юлия Денисовна ненавидела птицу до нервной почесухи. Она считала его моим личным надзирателем.
Жорик отвечал ей кристальной, чистой взаимностью.
Свекровь брезгливо перешагнула через мои домашние тапочки. Отшвырнула их ногой.
Прямым курсом она двинулась в нашу спальню.
Я мгновенно преградила ей путь в дверном проеме.
— Гостевой диван в кабинете, Юлия Денисовна. Спальня — закрытая территория.
— Эти ваши диваны мне позвоночник сломают! — тут же пошла в атаку свекровь, пытаясь отодвинуть меня плечом.
— Я буду спать на нормальной кровати. А ты перестели мне белье, только хлопок, вашу синтетику я не переношу.
— Никита, — ровным тоном позвала я мужа, не сдвинувшись ни на миллиметр. — Проводи маму в кабинет.
— Иначе она прямо сейчас поедет ночевать на вокзал.
Никита попытался сгладить углы.
Он человек с обостренным, но весьма избирательным чувством справедливости.
— Вер, ну уступи. Она же после скандала, давление скачет.
— У меня скачет, — отрезала я. — А у вашей мамы скачет только уровень хамства. Кабинет — направо.
— Выкинь мусоррр! — поддержал Жорик, яростно гремя прутьями клетки.
Юлия Денисовна злобно сверкнула глазами.
Она поняла, что штурм спальни провалился, и демонстративно потащила самый легкий пакет в кабинет.
Я думала, что отбила первую атаку. Но тут резко зазвонил домофон.
Никита нажал кнопку.
Бодрый мужской голос из динамика отрапортовал:
— Доставка! Массажное кресло премиум-класса. Оплата курьеру картой, сто пятьдесят тысяч рублей. Поднимаем?
Никита оторопело уставился на мать.
Та даже не моргнула.
Продолжала распаковывать свои вещи с видом законной владелицы квадратных метров.
— Это мне для здоровья, сыночек, — елейным голоском пропела Юлия Денисовна. — Оплати. Ты же не хочешь, чтобы мать мучилась болями в пояснице.
Я перехватила трубку домофона.
— Разворачивайте. Ошиблись адресом. Заказ отменен.
— Ты что творишь?! — взвизгнула свекровь, бросая на пол мою диванную подушку. — Это необходимость!
Она резко повернулась к сыну:
— Никита, скажи этой своей… чтобы не лезла в дела семьи!
— Сто пятьдесят тысяч — это половина нашего семейного бюджета, отложенного на отпуск, — чеканя каждое слово, произнесла я.
— Хотите кресло — покупайте со своей пенсии.
— Скидка по акции! Денег нет! — радостно гаркнул Жорик, выдав идеальный тайминг.
Юлия Денисовна побагровела.
Она схватила со стола глянцевый журнал и швырнула в сторону клетки.
Журнал шлепнулся на пол. Попугай издевательски закрякал.
Не добившись массажного кресла, свекровь ринулась на кухню компенсировать моральный ущерб.
Она распахнула холодильник. Вытащила стеклянный судок с моей запеченной рыбой и брезгливо понюхала.
— В этом свиньям варят! Я это есть не буду.
Она решительно двинулась к мусорному ведру.
Я выхватила контейнер у нее из рук и поставила обратно на полку.
— Не будете — значит, сегодня у вас разгрузочный день. Вода в фильтре.
— Ты моришь меня голодом! — свекровь резко повернулась к Никите, который как раз зашел на кухню.
— Сын, она меня со свету сживает! Я требую паровую телятину!
В этот самый момент смартфон Никиты, лежавший на столешнице, разразился звонком.
На экране высветилось имя «Оксана».
Сестра мужа звонила крайне редко. Я молниеносно нажала кнопку громкой связи.
— Забрал мамочку? — голос золовки сочился неприкрытым, ядовитым торжеством.
— Забрал, — мрачно буркнул Никита. — Оксан, ты зачем мать выгнала? Ей жить негде.
— Выгнала?! — Оксана расхохоталась так громко, что динамик затрещал.
— Я её попросила на выход после того, как вернулась домой на день раньше! Знаешь, что наша великая страдалица устроила?
Свекровь дернулась к столу, пытаясь сбросить вызов, но я ловко отодвинула телефон.
— Она собрала своих товарок! — продолжала вещать Оксана из динамика.
— Они глушили мой коллекционный коньяк, а маман хвасталась, как ловко симулировала мигрени, чтобы я ей путевку на море оплатила!
Связь оборвалась.
— Это клевета! — взвыла Юлия Денисовна. — Родная дочь — змея подколодная! Никита, звони врачам, у меня приступ!
Она выхватила свой смартфон из кармана, чтобы демонстративно набрать номер скорой помощи.
Пальцы затряслись — то ли от злости, то ли от азарта. И вместо набора номера она нервно ткнула в экран открытого мессенджера.
Динамик её телефона внезапно разразился бодрым голосом её подруги Антонины, включив последнее голосовое сообщение.
— Юлька, ну ты стратег! Молодец, что к Никите перебралась! Главное, сразу дави на жалость, пусть это кресло за сто пятьдесят тысяч тебе купят.
— А жену его быстро к ногтю прижми, пусть шуршит по хозяйству! У них деньги есть, не обеднеют!
Юлия Денисовна побледнела.
Она в панике начала тыкать в экран, пытаясь выключить звук, но промахнулась и запустила свое собственное, ранее отправленное аудио.
— Да, Тонь! С Оксанкой скучно, она заставляет за собой посуду мыть. А тут я барыней устроюсь. Эту мымру Веру я быстро выдрессирую, будет у меня по струнке ходить!
Телефон наконец-то заглох, выскользнув из её ослабевших рук на стол.
— Аферрристка! Шарррлатанка! — истошно завопил Жорик, перелетая на верхнюю жердочку.
Никита стоял молча.
Иллюзии разбились вдребезги об этот бодрый, полный хитрого расчета голос.
— Мам? — голос мужа упал до хриплого шепота.
Справедливость, которую он так любил, наконец-то пробила брешь в его сыновней слепоте.
Юлия Денисовна поняла, что маска несчастной изгнанницы сорвана окончательно.
Она изображала великомученицу, а оказалась расчетливой домашней манипуляторшей, решившей въехать в рай на чужом горбу.
Но вместо извинений свекровь пошла в лобовую атаку.
— Я мать! Я вас родила и вырастила! Я имею право пожить для себя! — она ткнула в меня скрюченным пальцем.
— Эта твоя мымра всё равно бы спустила ваши деньги на свои тряпки! А я заслужила комфорт!
Она уселась прямо на свой самый большой баул. Скрестила руки на груди и выдала:
— Никуда я не пойду. Мой сын, моя квартира. Буду жить здесь, а ты катись!
В этот момент в приоткрытую входную дверь робко заглянула соседка снизу, Галина Ивановна.
— Верунь, извини, что без стука. А Юлия Денисовна мне двести рублей обещала вернуть.
— Она десять минут назад забегала, просила на такси занять, сказала, вы её из дома гоните босиком...
Я медленно перевела взгляд на свекровь.
Та сидела на чемодане, гордая и неприступная.
— Спасибо, Галина Ивановна, вот ваши деньги, — я вытащила из кармана купюру и отдала соседке.
— А гостья наша как раз уезжает.
Я закрыла дверь за соседкой.
Не повышая голоса, подошла к свекрови. Намертво вцепилась в ручку ее чемодана и резко потянула на себя.
Юлия Денисовна пошатнулась, съехала с баула, но вцепилась в багаж.
— Никита, скажи ей! Оторви от меня эту ненормальную! — взвизгнула она.
Никита стоял молча.
Жалость испарилась вместе с последним голосовым сообщением.
Я дернула чемодан сильнее, вырвала его из ее рук и покатила к выходу.
— Юлия Денисовна, ваша остановка — лестничная клетка. Выметайтесь.
Она попыталась упереться ногами в коврик.
Но поняла, что сын на защиту не бросится.
Подхватив оставшиеся два пакета, свекровь выскочила в подъезд.
Напоследок она пообещала нам все кары небесные, суд и лишение наследства.
Я выставила чемодан за порог и захлопнула дверь.
Повернула ключ в замке дважды. Щелчок показался самым сладким звуком за весь вечер.
— Свободная касса! — радостно проорал Жорик, празднуя чистую победу.
Никита молча пошел на кухню ставить чайник.
Он окончательно признал, что в нашем доме правила игры устанавливаю я.