Лиана Меррик

Всякая образованная и многострадальная женщина отлично знает одну поразительную, чисто мужскую особенность. Это то дивное состояние души, когда законный супруг внезапно решает поиграть в графа-благодетеля, распахивающего двери своего поместья для всех страждущих. Причем роль роскошного поместья неизменно играет ваша уютная квартира. А роль крепостных девок, обязанных этих страждущих кормить, поить и развлекать, автоматически достается жене. Муж Анны, Илья, был человеком в целом безобидным. Но иногда в него вселялся бес неуместного гостеприимства...

Меня зовут Катя, и я потрясающе готовлю. Особенно мне удаются пельмени — для меня это не просто еда, а настоящая религия. В это воскресенье я встала в шесть утра и поехала на центральный фермерский рынок. Идеальный фарш презирает магазинную заморозку. Поэтому я, как брокер на бирже, выбивала у мясника лучшую парную телятину и в меру жирную свинину. Дома началась магия, ради которой я пожертвовала законным выходным. Замесить правильное эластичное тесто и налепить пять килограммов аккуратных пельмешек — это восемь часов каторжного труда...

Если вы хотите узнать истинную, первозданную глубину человеческой любви, попробуйте как-нибудь вскользь упомянуть в кругу семьи, что у вас пустует двухкомнатная квартира. Говорят, что родственники даны нам Богом. Но, глядя на сестру моего мужа, Зинаиду, я начинаю подозревать, что в небесной канцелярии тоже бывают дни тяжелого похмелья. Зинаида — женщина с моральным компасом голодной чайки и хваткой судебного пристава. Ее жизненное кредо звучит просто: «Зачем покупать, если можно взять у своих, а потом обидеться, что дали мало»...

Человеческая глупость — материя удивительно плотная. Если бы из нее можно было строить мосты, они бы стояли веками, не поддаваясь ни ветру, ни здравому смыслу. До определенного момента я жила с моим мужем Артемом в состоянии того блаженного, чуть сонного равновесия, которое принято называть семейным счастьем. Жили мы в моей квартире, что с самого начала стало для родственников Артема невыносимым архитектурным оскорблением. Зарабатывала я неплохо. Во всяком случае, достаточно, чтобы не заглядывать мужу в рот каждый раз, когда мне хотелось купить новые туфли или оплатить счета...

— Отдай платье, — миролюбиво, с интонацией кота Базилио, предложил мой муж Руслан. Я аккуратно отложила нож, которым только что виртуозно шинковала сельдерей, и посмотрела на супруга. В свои сорок три года Руслан, водитель столичного автобуса, сохранил удивительно незамутнённый взгляд на мир. Особенно на ту его часть, которая касалась моих финансов. — Какое именно платье? — уточнила я, вытирая руки полотенцем. — То старое, в горошек, в котором я красила забор на даче твоей мамы? — Не начинай, Наташа...

Я парикмахер-колорист. В переводе на понятный язык это означает, что я человек, который знает, как из пакли цвета уставшего баклажана сделать «пепельный блонд с эффектом выгоревших на Мальдивах прядей», сохранив при этом клиентке волосы, а себе — нервную систему. Моя работа требует знаний химии, геометрии, колористики и ангельского терпения. Я люблю свою профессию. Я неплохо зарабатываю. И у меня есть только один недостаток — мой муж Денис. Точнее, сам по себе Денис — прекрасный экземпляр. Он инженер, умеет чинить краны, варит потрясающий кофе и помнит дату годовщины нашей свадьбы...

В каждой семье, если хорошенько поскрести генетическое древо, обязательно найдется своя Клавдия Леонидовна. Моя Клавдия Леонидовна приходилась мне двоюродной теткой и представляла собой монументальный памятник советскому мещанству, помноженному на капиталистическую жадность. Она восседала в своей трехкомнатной квартире, заставленной хрусталем и коврами, как Екатерина Великая, принимающая послов. Главными «послами» и по совместительству профессиональными наследниками были моя кузина Лена и ее муж Дима...

Жизнь для Лиды всегда была шахматной доской. Пока её сверстницы играли в куклы, Лида разыгрывала сицилианскую защиту, а вместо глянцевых журналов читала Шопенгауэра, обильно приправляя его Достоевским и Салтыковым-Щедриным. В Москву она приехала не «покорять», как пишут в дешёвых романах, а брать измором и интеллектом. Столица, по мнению Лиды, была городом суетливым, но предсказуемым. Экзамены в МГУ на мехмат она сдала с такой пугающей легкостью, словно это был тест на знание таблицы умножения. Преподаватели...

Если вам в восемь утра звонит незнакомый мужчина с хрипотцой и вежливо интересуется вашими паспортными данными, не спешите радоваться раннему поклоннику. Скорее всего, это служба взыскания долгов, а ваш законный супруг только что заочно продал вас в кредитное рабство. Именно так началось мое бодрое субботнее утро. Я сидела на кухне, смотрела на остывающий кофе и слушала, как металлический голос в трубке настойчиво сообщает: я, оказывается, являюсь поручителем по кредиту на сумму с шестью нулями...

Вика всегда считала, что вытянула счастливый билет. Ее подруги вечно жаловались на родню мужей: то придираются, то жизни учат, то требуют внимания. А у Вики свекровь, Лариса Денисовна, была золотой женщиной. С самого начала она приняла Вику с распростертыми объятиями. Говорила мягко, смотрела с улыбкой. «Викуля, девочка моя, давай я с девочками посижу, а вы с Ромой в кино сходите», «Викуля, я тут пирогов напекла, Рома заедет, заберет». Вика, выросшая в простой семье с вечно уставшей, много работавшей матерью, впитывала это тепло с благодарностью...

Если бы мне давали по тысяче рублей каждый раз, когда мой муж произносил фразу «Я в своем праве!», я бы уже выплатила нашу ипотеку и купила небольшой домик на побережье. К сожалению, вместо купюр Валерик раздавал исключительно ценные указания, искренне считая, что штамп в паспорте и совместный кредит на двушку делают его как минимум царьком районного масштаба. Мы взяли ипотеку полгода назад. Платили строго пополам: я со своей зарплаты старшего экономиста, Валера — со своих нестабильных доходов «свободного менеджера по продажам»...

Мой муж искренне верил, что жена-программист — это что-то вроде умного робота-пылесоса: приносит пользу, работает тихо, приносит в дом хорошие деньги и совершенно не требует личного пространства. Эта удобная иллюзия разбилась вдребезги в тот день, когда Паша привел в мою — подчеркиваю, купленную до брака — квартиру своего младшего брата Игоря, торжественно объявив мою гостиную «бизнес-инкубатором». За нашим матриархатом с верхней жердочки молчаливо наблюдал мой серый африканский жако по кличке Маркс — птица с интеллектом трехлетнего ребенка и дикцией диктора центрального телевидения...