Лиана Меррик

— Тетя Аня, мы тут с Миланой посоветовались и решили: дачу в этом сезоне мы забираем под себя. Твои парники будем сносить, нам место под гостевой домик нужно, — заявил мой племянничек Денис, бесцеремонно подцепляя на вилку кусок моей фирменной домашней буженины. Я посмотрела на его сытое, лоснящееся лицо, потом перевела взгляд на его жену Милану. Та сидела с идеально прямой спиной и уже с хозяйским видом оценивала свежим взглядом мой хрусталь в серванте. Я молча отложила нож. Взрослые, здоровые люди сидят за моим столом, едят мое мясо и буднично делят мое имущество...

Моя свекровь решила продать мою квартиру. Она не стала тратить время на долгие подступы. Просто пришла к нам в гости, съела две порции наваристого борща, отрезала ломоть домашней буженины с горчицей, промокнула губы салфеткой и выдала: — Анечка, ключи от однушки на Парковой завтра отдашь Вадику. Мы посоветовались и решили, что Оленьке с мужем там будет удобнее. А то они в студии ютятся, а у вас недвижимость простаивает. Она сказала это таким тоном, будто просила передать солонку. Мой муж Вадим, сидевший...

Мой муж Олег и его ненаглядная маменька решили, что мой банковский счет — это их личный семейный благотворительный фонд, а я — просто удобная кассирша, лишенная права голоса. «Мама старенькая, трубы гнилые, ремонт просто необходим, мы должны помочь!» — вещал Олег, старательно отводя глаза. А Валентина Петровна, приходя в гости, тяжело вздыхала и жаловалась на облупленные стены. Они хотели залезть ко мне в карман, выпотрошить мои сбережения и при этом обставить всё так, будто это моя святая обязанность...

В природе существует множество загадочных явлений, не поддающихся логическому объяснению. Бермудский треугольник, шаровая молния. Или, например, тот факт, что пульт от телевизора всегда исчезает именно в момент начала любимой передачи. Но все эти физические и географические аномалии меркнут перед главным феноменом человеческого общежития. Перед невидимой, но невероятно прочной финансовой пуповиной, которая связывает взрослого, давно женатого мужчину с его матерью. Удивительное дело. Мужчина может руководить отделом, строить дома, управлять сложными механизмами...

Семья — это вообще удивительный феномен. Иногда мне кажется, что это не социальный институт, а сложная форма коллективного бессознательного. Среда, где логика отключается за ненадобностью, уступая место первобытным инстинктам. В некоторых семьях родственники мужа мутируют в эдакий единый, многоглазый и многорукий организм. И его единственная эволюционная задача — доказать невестке её ничтожность в масштабах Вселенной. Это делается не со зла. Что вы! Это делается из глубокого, почти религиозного чувства собственной правоты и непреодолимой тяги к чужому шкафу...

В астрофизике есть понятие черной дыры — области пространства, где бесследно исчезают материя, свет и здравый смысл. В семейной жизни такую же функцию выполняют родственники мужа. Особенно, как только у вас на горизонте начинает маячить хоть сколько-нибудь приличная сумма свободных денег. Я всегда подозревала, что скорость света значительно уступает скорости, с которой родня узнает о твоих накоплениях. Десять месяцев я методично, как белка перед ледниковым периодом, складывала деньги на отдельный счет...

— Какая ещё усталость? Ты же дома была, — усмехнулся муж, бросая кожаный портфель на банкетку с грацией контуженого бегемота. — Подумаешь, борщ сварила. Это же не вагоны разгружать. Я замерла с половником в руке. Густой, рубиновый борщ на сахарной мозговой косточке тихо булькал на плите. Ложка в нем не просто стояла, а гордо возвышалась, как монумент женскому терпению. Рядом, под льняным полотенцем, отдыхали горячие чесночные пампушки с укропом. Их дух плыл по кухне, обещая гастрономический рай каждому, кто умеет быть благодарным...

— Олюшка, солнце мое, выручай! У меня там коллекторы маме звонят, у нее давление двести! Мне бы до банка метнуться на полчасика, а? Лариса смотрела на меня влажными глазами побитой спаниельки. При этом она ловко, как фокусник, выуживала из необъятной сумки пластиковый контейнер. Щелкнули защелки. Пункт выдачи заказов мгновенно наполнился одуряющим ароматом свежих, еще горячих расстегаев с рыбкой. Пахло топленым сливочным маслицем, укропом и уютом. Тем самым уютом, которого в нашем подвальном помещении, забитом картоном до самого потолка, отродясь не водилось...

В законы физики я перестала верить примерно на третьем году брака. Наука утверждает, что ничто не исчезает бесследно и материя просто переходит из одного состояния в другое. Физики, очевидно, никогда не были замужем и не принимали у себя в гостях мою свекровь, Ларису Геннадьевну. В нашей квартире образовалась локальная черная дыра. Она обладала весьма избирательным аппетитом. Старые мужнины треники или надколотые кружки её совершенно не интересовали. Дыра питалась исключительно качественными вещами...

Знаете, как потерять четыре тысячи рублей ровно за три секунды, стоя прямо под камерами видеонаблюдения? Для этого не нужно гулять по темным подворотням. Достаточно просто зайти за продуктами уставшей после работы и попасть на кассу к Зинаиде. Карманники никуда не исчезли, они просто надели бейджики и виртуозно освоили сканеры штрих-кодов. Пятница. Вечер. Очередь напоминает филиал преисподней, где грешников наказывают ожиданием. Тележки у всех забиты так, словно в полночь продукты навсегда исчезнут с планеты...

Я всегда свято верила, что развод — это как генеральная уборка: вынесла старый хлам на помойку, проветрила помещение и живешь себе спокойно. Но моя бывшая свекровь, Раиса Ивановна, обладала феноменальным свойством возвращаться со свалки. Она материализовалась на пороге моей новой квартиры ровно в тот момент, когда мы с моей нынешней, горячо любимой свекровью пили чай с заварными трубочками. И с порога заявила, что я должна её сыночку двести тысяч рублей отступных. Раиса Ивановна перешагнула через коврик с грацией бульдозера, у которого внезапно отказали тормоза...

— Эту книжную труху мы сожжем на даче, а вместо стеллажей поставим огромную плазму! Маргарита Львовна уверенно пнула носком дорогой туфли коробку с редкими архивными документами. Мать моего жениха по-хозяйски вышагивала по моей гостиной, сверкая массивным золотом, невероятным высокомерием и рулеткой в руках. Еще полгода назад я была увлеченным реставратором старинных книг, мечтающим о крепкой семье. И тут появился Игорь. Он называл себя арт-директором, носил пиджаки немыслимых фасонов, сыпал модными терминами и обещал мне жизнь, похожую на обложку глянцевого журнала...