Лиана Меррик

— Выбросила я твою посуду! И что ты мне сделаешь? — торжествующе бросила Раиса Михайловна, скрестив на груди холёные руки в кружевных манжетах. — Старьё пылесборное! Вынесла в коробках к мусорным бакам, чтобы в доме моего сына нищетой не пахло! Она стояла посреди моей гостиной с такой монументальной осанкой, словно ей только что вручили переходящее красное знамя за окончательную ликвидацию безвкусицы в отдельно взятом районе Москвы. На её губах играла снисходительная улыбка бывшей заведующей мебельным...

— Отдай дачу моей дочери, ей нужнее! — скомандовала свекровь, величественно опускаясь на наш кухонный диван так, словно принимал парад лично главнокомандующий всеми дачными участками Московской области. Галина Петровна даже пальто не расстегнула. Шерстяной воротник её неизменного тёмно-синего пальто с лёгким запахом нафталина и дешёвых духов стоял торчком, подчёркивая монументальность шеи. Рядом, переминаясь с ноги на ногу и всем своим видом изображая скорбную жертву жилищного кризиса, стояла золовка Ирина...

— Ирина, земля не терпит пустоты и лени! — вещала Валентина Петровна, возвышаясь надо мной на кухне, словно монумент покорителям целины. В её руках угрожающе покачивался пучок укропа. — В эти выходные мы высаживаем пять новых гряд. И теплицу нужно перекопать под помидоры «Бычье сердце». Я спокойно отпила кофе. Субботнее утро в моей собственной квартире начиналось с классической увертюры «Свекровь и аграрный долг». — Валентина Петровна, — я аккуратно поставила чашку на блюдце, — мы с Димой планировали поехать за обоями для коридора...

— Ремонт у мамы оплатим из твоих накоплений! — заявил муж, уверенно помешивая сахар в кружке. Он сидел за нашим кухонным столом, расслабленный, довольный собой, и смотрел на меня взглядом человека, который только что принял гениальное стратегическое решение. Я замерла, так и не дотерев мокрую тарелку. На плите тихо булькал бульон, за окном моросил неприятный мелкий дождь, а внутри меня всё вдруг заледенело от злости. — Из моих накоплений? — уточнила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Из тех...

— Семьдесят пять тысяч. И это я еще по-божески посчитала, со скидкой как постоянному клиенту! — Жанна победоносно обвела взглядом нашу кухню, задержавшись на новой кофемашине. Во взгляде золовки отчетливо читалось: «На всякую ерунду деньги есть, а на святое — жметесь». Я неторопливо отпила кофе. Мой муж, Сергей, в этот момент старательно притворялся ветошью. Он с таким усердием протирал и без того чистый стол губкой, словно от этого зависела судьба мирового автопрома. — Жанна, — я поставила чашку на блюдце с тихим, но веским стуком...