Друзья, сегодня я публикую историю школьной травли от мамы по имени А. Как это часто бывает, травля затронула как ребёнка, так и саму маму. Дочитайте до конца. То, что А. пишет в завершении своего письма, хорошо объясняет, почему в школах, как вы можете видеть из новостей, всё чаще происходят нападения и агрессия учеников. А. предоставила мне все подтверждающие скрины, не только те, по которым я сделала соответствующие пометки. Просто документов так много, что мне пришлось бы испещрить ими каждое предложение. То ещё чтиво. Травля в родительских чатах. Отписки из большинства задействованных органов. Очень печальная картина.
Я нашла Ваш канал по названию, когда искала информацию о своей проблеме - травля, согласованная взрослыми.
В 2023 году, когда мой сын учился во втором классе (во вторую смену), я письменно обратилась к администрации школы с просьбами: ввести пятидневную учебную неделю (перенести два урока с субботы на другие дни) и начинать вторую смену с 13:00, а не с 14:00, чтобы дети пораньше возвращались домой. Прежде чем писать письма, я предложила это в чате. Большинство родителей не возражали. С учителем тоже согласовала.
После моих писем от главы родкома в чат класса пришло сообщение о том, что я добиваюсь увольнения нашего учителя, что учитель плачет, дословно: «слезами обливается» (скрины А. предоставила автору канала).
Наша учительница молодая, училась заочно, и мы были её первым классом. В моих просьбах к администрации не было даже упоминания о ней (письма А. предоставила автору канала). Чтобы доказать это, я скинула письма в чат. Но глава родкома настаивала на том, что завуч начальной школы попросила её защитить учителя. От родителей начали поступать сообщения с призывами: «пусть мальчик уходит, мы учителя поддержим» (скрины А. предоставила автору канала, да, в чате реальная травля и только несколько участников чата написали, что надо прекратить коллективную порку А.).
Вскоре учитель провела родительское собрание. Я не пошла. Честно говоря, струсила. В чате было много агрессии, нападок, решила, что потом разберусь. К тому же собрание организовали быстро, неожиданно. Если бы я знала, к чему всё это приведёт, я бы взяла мужа для поддержки, выпила успокоительное и пошла.
В чате писали, что учительница плакала на собрании. С родителей собрали заявления о том, что все готовы учиться в субботу и ходить на ГПД.
На следующий день я звонила в школу, спрашивала завуча о произошедшем и почему учителю понадобилась защита. Мне ответили, что ничего такого не было.
В результате моих писем учёба в субботу осталась, но начало второй смены передвинули на час раньше. В чате всем родителям глава родкома написала, что учитель остаётся с нами до первого заявления. Это звучало как предупреждение и угроза — ничего никому больше не писать.
Началась «весёлая жизнь».
В третьем классе на моего сына начались нападения и оскорбления со стороны одноклассников. Видимо, некоторые родители пересказывали клевету главы родкома детям, да и сама учитель, как оказалось позже, поддержала эту ложь.
Сначала негатив исходил от трёх-четырёх мальчиков: испачканная куртка, выпотрошенный портфель, изорванные тетради и дневник, истоптанный, разрезанный уличный комбинезон. Я молча стирала, зашивала, покупала новое. Я не писала заявлений, так как было предупреждение о том, что ничего писать нельзя, иначе учитель уйдёт.
Жаловалась учителю, заму по воспитательной работе, заму по учебной части, но мне отвечали, что ничего не могут сделать. Писала родителям в чате. Мне отвечали: «Сам виноват, сам обижает, нападает». Ну да, один на четверых.
В четвёртом классе наш классный руководитель ушла в декрет, пришла новая учительница. Я рассказала, что сына травят, но она ответила: «Не говорите глупостей!». Как выяснилось, прежний учитель передала класс с определёнными комментариями о детях и конкретных родителях.
Новая учительница оказалась очень строгой, порой жёсткой. Но это дало и положительный эффект. Например, когда она заметила, что сына зажимают в раздевалке, ввела правило: кто задерживается более трёх секунд, тот дежурит. Эти дисциплинарные меры хоть как-то защищали от нападений. Несколько раз она звонила мне, чтобы сына кто-нибудь встретил после очередной разборки.
Тем не менее, ему продолжали рвать одежду, пропадали шапки, раскидывали учебники; однажды в портфель налили клей. В какой-то момент, кажется, половина класса включилась в это. Периодически ему говорили: «Уходи отсюда! Убирайся из класса, из школы, из комплекса, из города!». Его обзывали «чуркой». Я думала, причина в национальности (мы живём в Татарстане, но сын татарин лишь на четверть). Сын спросил, кто такой «чурка». Я ответила, что это человек другой национальности, не знающий культуру того места, где живёт. Сказала в ответ назвать обидчика фашистом. Он так и сделал. За это его побили.
В сентябре я обнаружила, что ребёнка провожает до подъезда то один его друг, то другой, а следом идёт кто-то из одноклассников со словами: «Уходи!». Я вышла навстречу. Тогда я узнала о «прощальном подарке» учительницы: в третьем классе, когда учительница была уже в положении и понимала, что уходит в декрет, она сказала детям, что хочет уволиться, потому что мама (имя моего сына) пишет против неё письма, но, если он уйдёт, она останется. Тогда я поняла, что зря молчала целый год.
Дальше понеслось.
В чате глава родкома не оставляла меня в покое, упоминала, что я травила прежнюю учительницу и, похоже, возьмусь за новую.
28 сентября 2024 г. возле школы одноклассник Р. со словами: «Убирайся на… (матом)» напал на сына и выкрутил кисть руки. Я написала заявление участковому, надеясь, что Р. вызовут и опросят (заявление А. предоставила автору канала). Тогда прояснится причина — ложь родкома и учителя. Но полиция никак не отреагировала на заявление.
5 октября во время фотосессии возле школы Р. поколотил моего сына толстой палкой, сын отмахивался. Я опять написала заявление в полицию (заявление А. предоставила автору канала). Его рассмотрели. В определении об отказе в возбуждении дела указано, что Р. «просто было скучно, поэтому он взял не очень толстую палку и не очень сильно побил мальчика» (ответ полиции А. предоставила автору канала, там действительно так написано).
Родители одноклассников рассказали, что у Р. кто-то из семьи работает в полиции, писать заявления бессмысленно. С ним провели беседу, после которой он пришёл в класс довольный и сказал сыну: «Ты понял? Мне ничего не будет». Я даже писала заявление в полицию с просьбой, чтобы Р. публично извинился. Мне ответили, что беседу провели, но извинений не последовало.
У сына пропадали личные вещи, головные уборы. В октябре я написала об этом администрации школы. Мне ответили, что все всё отрицают, однако две шапки вернули.
В четвёртом классе мальчик из неблагополучной семьи по фамилии С., второгодник, принёс в школу нож. У С. пьющая мама, отец ушёл. Сначала С. похвастался ножом перед мальчиками, а потом бегал с ножом за моим сыном: тыкал в него, сын уворачивался и убегал. Новый учитель сообщила мне об инциденте и сказала, что напишет во все инстанции, в том числе в полицию, потому что с этим мальчиком вообще было много проблем. На следующий день С. принёс в школу биту — «добить».
Я всё ждала каких-то мер от администрации школы, от полиции. Надеялась, что письму, составленному учителем, дадут ход. Но нет.
Обстановка в классе не менялась.
За всё это время ни одного штаба профилактики, ни одного собрания, ни одного объяснения или извинения. Завуч по воспитательной работе уныло тянула: «Что мы можем сделать? Мы же школа… Я собиралась поговорить с С., а он убежал. Я ничего не могу сделать». Завуч по учебной части начальной школы ни собрания, ни штаба профилактики не проводила.
Перед началом пятого класса я написала заявление в школу и в Управление образования с просьбой перевести сына в другой класс по причине нападений, сообщила о клевете на меня (письмо А. предоставила автору канала). Сына перевели.
Первый месяц всё было нормально. Но, как объяснила мне потом психолог в поликлинике, в школе все друг друга знают, и если профилактики толком нет, то при переходе в другой класс вряд ли что-то изменится. Так и получилось. Уже в октябре 2025 г. опять начали пропадать личные вещи. А потом сыну снова сказали те же слова: «Уходи из класса!».
20 октября 2025 г. бывший одноклассник С., который напал в 2024 г. с ножом, пришёл в класс сына, сел рядом, толкал во время урока, сбрасывал вещи с парты. Учитель технологии его не выгнал, так как особо не различал, кто относится к этому классу, а кто нет. После уроков у раздевалки С. подошёл и начал бить сына мешком с обувью по голове, пытался сделать подсечку. Сын сам его уронил, зафиксировал сверху. Сына пинали другие (трое), пока он держал С. Сын встал, считая, что победил: во дворе у них было правило — если тебя держали три секунды, ты побеждён. Здесь правила не действовали… С. сзади уронил сына, обхватил за шею и держал долго (по показаниям свидетелей) душил. Кто-то указал, что бил головой об пол (ответ полиции с показаниями А. предоставила автору канала). А дети вокруг стояли и смотрели. Всё это есть на видео, правда, в плохом качестве. Зато видно, как из класса выходит учитель и просто перешагивает через лежащих детей. Видно, что рядом стоят трое мальчиков.
Я снова написала заявление в полицию, указав, что это не первое нападение С. Тогда выяснилось, что письмо школы по поводу С. от 2024 года в полиции положили в стол и ничего не делали. А руководство школы, со своей стороны, не проконтролировало. Мне сказали, что вопрос по моему заявлению будет решён в течение тридцати дней в соответствии с законом.
Месяц прошёл — С. всё ещё был в школе. В начале 2026 г. я пошла по инстанциям: Исполком, управление по делам несовершеннолетних, опека, прокуратура. Порой письма не принимали, тогда я писала по электронной почте.
В результате С. всё-таки отправили в спецшколу.
Как я говорила, во время драки сына в спину пинали трое. Был штаб профилактики с одним из нападавших. И только на нём я увидела, что может сделать школа: одного окрика завуча средней школы хватило, чтобы ребёнок прекратил лгать, признал вину, извинился — и, что удивительно, больше не нападал.
Двух других опрашивала инспектор ПДН. В определении есть их показания: не пинали, рядом не стояли, никого рядом с ними не видели, вообще ушли домой. Никого не наказали.
Безнаказанность портит. Одноклассник Г., один из пинавших моего сына и солгавший в полиции, во время урока стал сбрасывать вещи с парты, пинал портфель по классу, пока сына не было на месте, обзывал, бил в спину. Когда сын давал сдачи, его дружки вчетвером накидывались на него.
Были случаи с участием девочек. Одна хватала сына за портфель на спине, била по голове, кричала «долбо…» (матом). Вторая снимала на телефон. В конце декабря услышала от учениц с параллели, что они его узнали по видео, похоже, то видео выложили в сеть.
В начале декабря Г. и двое других одноклассников перед уроком физкультуры начали задирать моего сына, затем перешли к рукоприкладству и мату. Один из них, А., просто сорвал с сына одежду. Я снова написала заявление в школу и в полицию: оскорбления (ст. 5.61 КоАП) и нецензурная брань (ст. 20.1 КоАП).
Вообще, в государственных школах очень много мата. Когда бы я ни шла мимо школы, даже от первоклассников слышна нецензурная брань. Был случай: во время урока девочка выругалась при беременной учительнице, педагог смогла только написать замечание в дневник и продолжить урок. Уверена, всё это идёт из семьи.
10 декабря 2025 г. был штаб профилактики. А. пришёл с мамой. Завуч средней школы устроила жёсткий разбор: спрашивала, почему все нападают на одного ребёнка, в чём причина. Но мальчик не знал, сказал, что «он за компанию» участвовал. (Если бы подобные разбирательства проводились в начальной школе, преследования можно было остановить). А. извинился — за что спасибо его маме и учителям.
Другого участника, Г., родители не привели, сказав, что ребёнок болеет, хотя на следующий день он был в школе. В полицию его тоже не привели, соврав, что уже были на штабе. Сообщили, что он не ругался и не нападал. Итог — отказ в привлечении к ответственности. На мою просьбу о публичных извинениях инспектор ответила, что это нанесёт вред детской психике, и заставлять ребёнка извиняться нельзя.
А 13 декабря 2025 г. этот же пятиклассник Г. напал на мою дочь — второклассницу. Она играла перед школой с одноклассниками. Г. догнал её, схватил за портфель; она выскользнула, он схватил её за шею, ударил о дорожку, вдавил голову в снег. Портфель попытался закинуть за забор, от чего портфель сломался.
В процессе разбирательств выяснилось, что видео с камер, на котором всё зафиксировано, удалено. После нападения мне звонила мама Г., сказала, что ей максимум грозит штраф 500 рублей, и предложила мне 1000 рублей компенсации, чтобы я не обращалась в полицию. Я ответила, что мне не деньги нужны, а извинения. Она сказала: «Я руковожу предприятиями, я — уважаемый человек, мне ничего не будет». Я проверила, где она директор. Судя по открытым данным, два предприятия - банкроты, одно закрыто по решению суда.
К моменту разговора я уже написала заявление в полицию. Дежурный подсказал статью — 5.35 КоАП. Наш инспектор ПДН была в отпуске, и дело поручили другому сотруднику. В итоге произошло чудо: матери Г. вынесли предупреждение по статье 5.35 КоАп о неисполнении обязанностей по воспитанию (ответ полиции А. предоставила автору канала).
С тех пор я сама встречаю и провожаю дочь. Ей повезло и с учителем, и с классом, поэтому желания переводить нет. Однажды я увидела, как Г. идёт в окружении «свиты» и смеётся над нами. Мне советовали писать в опеку, в исполком, управление образования. Я написала. Опека и Комиссия по делам несовершеннолетних ответили, что Г. теперь находится на контроле, указали, что в школе не было проведено достаточных мероприятий по урегулированию конфликта. А вот из школы и Исполкома пришел ответ, что Г. характеризуется положительно, девочку не бил, беседа проведена, а видео пропало из-за замыкания.
Я связалась со службой, обслуживающей камеры. Мне объяснили, что система защищена от замыкания, но, если бы оно и произошло - удалилась бы вся информация, а не отдельный файл.
Читатель канала «Учимся учить иначе» мне посоветовал сделать официальный запрос в школу о мерах по предотвращению травли. Я описала ситуацию, указала, что всё началось в 2023 году с ложной информации о том, что я требую увольнения учителя. Главу родкома, распространившую ложь, опросили. Она, конечно, всё отрицала. В официальном ответе директор школы сообщила, что о нападениях, кражах я никогда не сообщала, сообщений глава родкома не писала и за это мне грозит статья УК за клевету.
Сына я забрала из школы в декабре 2025 года. Очень жаль было расставаться с учителями средней школы — они действительно что-то делали: сопровождали класс, проводили беседы, даже разрешили частично перейти на заочное обучение. Я благодарна классному руководителю пятого класса и завучу средней школы, учителям-предметникам. Они реально пытались защитить моего ребёнка. Если бы таких педагогов было больше в руководстве, ситуация могла бы сложиться иначе.
На данный момент собираюсь обращаться в вышестоящие инстанции.
Чего я добиваюсь.
Чтобы официально признали ложной информацию, с которой началась травля моего сына. Чтобы это было сделано на уровне школы, в присутствии родителей.
Нужны публичные извинения от обидчиков в дальнейшем, это действительно работает.
Есть вопросы по С.: сколько он будет находиться в спецшколе, каким вернётся и куда пойдёт учиться дальше?
Я считаю, что директор и руководство начальной школы, должно быть уволено по статье. Руководитель отдела образования тоже. Если детей бьют, душат, а администрация говорит «мы ничего не можем сделать» — таким людям не место рядом с детьми. Судя по ответам директора, она не только не пыталась разобраться в причинах травли, но, похоже, её начала. Может, руководство школы не ожидало такой лавины на три года, но это шло «сверху».
Полиция также не справилась со своей задачей. Заявления игнорировались, виновные не наказывались. Безнаказанность сделала детей агрессивнее. Такая система воспитывает будущих правонарушителей.
Руководители гос. учреждений, управлений могут сами работать с родителями несовершеннолетних нарушителей. Часто в школах заставляют ходить на большие собрания, где зачитываются «результаты работы профилактики правонарушений…» Более эффективно — это вызывать конкретных родителей с детьми и пояснять, что драка, нецензурная брань, кража, порча вещей – это преступление, и это наказуемо. И наказывать, в конце концов. Чиновники должны нести ответственность, защищать учителей, а не требовать принимать меры по воспитанию. Воспитание – это дело семьи, а не только школы.
Про книгу «Травля: со взрослыми согласовано» можно узнать тут.
Неравнодушных педагогов и осознанных родителей я приглашаю в Телеграмм-канал «Учимся учить иначе» и в MAX-канал «Учимся учить иначе».