В последние время активно обсуждается падение рейтинга нашего самодержца. Но нюанс в том, что для автократий или тоталитарных режимов общественное мнение важно только для одного-единственного значимого показателя. Вот о нем чуть подробнее.
Автократии и тоталитарные режимы, несмотря на внешнее сходство, структурно несовместимы. В автократиях власть требует от общества максимального дистанцирования от того, что называется политикой. Любая активность уже подозрительна, включая лоялистскую. В тоталитарном обществе «отойти в сторону» нельзя по определению — в «политику» должны быть включены вообще все (поэтому оно и тоталитарное). Тотальное одобрение — ключевое требование власти от общества. Отстранение или нейтралитет равнозначны государственной измене.
Проблема России на нынешнем этапе заключается в том, что она институционализирована как автократическое государство, однако сейчас идет активная трансформация по превращению ее в тоталитарный режим. Автократичность России почти идеально иллюстрируется ее избирательным законодательством. Оно последовательно менялось и в итоге пришло к автократическому идеалу — достаточно, чтобы лояльная часть населения пришла к урнам, а нелояльная или нейтральная минимизировала свое участие - и проблема легитимизации власти решается безо всяких фальсификаций и манипуляций. Появился даже термин «засушить явку», имея в виду явку нелояльной части населения. В тоталитарном режиме все наоборот: неявка на выборы — это уже враждебная позиция.
Все остальные институты выстроены по тому же принципу. Здесь кроется главная проблема: чтобы тотализировать режим, нужно разрушить предыдущий — автократический. Эти модели не только несовместимы, но и не могут быть последовательно трансформированы одна в другую. Смена автократии на тоталитаризм возможна только через полноценный социальный сдвиг. И такой сдвиг у нас перед глазами: сначала «пандемия», затем сразу, без передышки — СВО. Именно на фоне этих событий идёт принудительная трансформация режима, главным инструментом которой стала борьба за безопасность.
Проблема в том, что переход между этими двумя типами режимов несимметричен. Примеров перехода от тоталитарного режима к авторитарному достаточно много — можно вспомнить СССР после 50-х годов прошлого века или Китай после Мао. А вот обратных примеров — от устойчивой автократии к полноценному тоталитаризму — крайне мало. Разные пороги сопротивления создают для одного направления относительно благоприятный фон, а в обратную сторону — почти непреодолимый барьер. Противоречия сегодняшнего дня очевидны. Автократические институты и структуры остаются достаточно прочными и инерционными, поэтому сейчас возникла опасная промежуточная ситуация: автократия уже серьёзно разрушена, а тоталитарный режим ещё не сформирован как самодостаточная система. Отсюда и очевидный коллапс системы управления — она уже не может работать по-старому, но ещё не институционализирована по-новому.
Возвращаясь к опросам «общественного мнения» — они имеют значение как индикатор: степень вовлечённости населения в «политику». Каждый режим оценивает эти показатели исходя из своих целевых установок. Но сейчас ориентиры сбиты. Поэтому опросы могут показать лишь быстро растущую турбулентность, свидетельствующую о приближении критической точки: авторитарные структуры окончательно утрачивают дееспособность, а тоталитарные ещё не готовы полноценно «перехватить» управление.
Конечно в перспективе, если наша страна и дальше будет находиться между внешней войной и внутренним смутокризисом, кремлевские попытаются закончить трансформацию авторитарного режима в тоталитарный, но для его поддержки потребуется создание некой военной-политической организации, обеспечивающей второй контур управления и доводящей идеологию в массы. Если у нас появится нечто наподобие иранских КСИР, значит трансформация автоиитарного режима в тоталитарный вошла в финальную стадию...