Сорок лет минуло с тех пор, как апрельское небо над Полесьем разорвал атомный огонь, но трагедия Чернобыля и сегодня остается незаживающей раной, призраком, который не покидает нашу память. В этой истории, сотканной из героизма и немыслимых потерь, есть одна глава, которая могла бы стать последней для половины Европы. Это рассказ о подвиге трех человек, шагнувших в радиоактивный ад, чтобы предотвратить катастрофу, по сравнению с которой первый взрыв показался бы лишь прелюдией.
На пороге второго взрыва
К 1 мая 1986 года, когда первомайские демонстрации должны были шагать по улицам советских городов, ликвидаторам аварии на ЧАЭС стало ясно: битва только начинается. Раскаленное сердце мёртвого реактора — 185 тонн ядерного топлива — продолжало плавиться, превращаясь в неуправляемую лаву. Эта масса, в которой все еще бушевала цепная реакция, медленно, но неумолимо прожигала метровую бетонную плиту под собой. А там, внизу, в затопленных бассейнах-барботерах, ее ждал последний враг — пять миллионов галлонов воды, когда-то служившей станции теплоносителем, а теперь готовой стать детонатором апокалипсиса.
Физики, работавшие в кризисном штабе, просчитали сценарий этой встречи. Контакт раскаленного кориума с водой вызвал бы колоссальный паровой взрыв. Мощность этого удара подбросила бы в атмосферу остатки топлива не только из разрушенного четвертого блока, но и спровоцировала бы цепное разрушение соседних реакторов. Приговор, вынесенный физикой, был беспощаден: полное уничтожение всего живого в радиусе двухсот квадратных километров. Город Киев, жемчужина Днепра, превратился бы в пепел. Север Украины, часть Белоруссии и России стали бы мертвой зоной. Спустя десятилетия, в 2009 году, группа исследователей из России и Азии представила еще более страшные расчеты: тот второй взрыв мог бы стереть с лица земли половину Европы, отравив ее земли на 500 лет вперед.
План спасения ценой в три жизни
Время таяло вместе с бетоном под реактором. В экстренном порядке кризисная группа разработала план — простой и невыполнимый одновременно. Нужно было спуститься в затопленные камеры четвертого энергоблока, найти в радиоактивном мраке два запорных клапана и открыть их, чтобы выпустить смертельную воду. Все понимали: для тех, кто войдет в этот бассейн, это будет билет в один конец.
Представители власти изложили задачу ликвидаторам. Никто не скрывал, что добровольцев ждет верная гибель от чудовищных доз радиации. Но выполнить эту работу могли только те, кто знал станцию как свои пять пальцев, кто мог ориентироваться в ее смертоносных лабиринтах вслепую.
Вышли трое. Инженер Алексей Ананенко. Инженер Валерий Беспалов. И начальник смены Борис Баранов. Они знали, что идут умирать, но на их плечи легла ответственность за миллионы жизней. Роли были распределены с холодной точностью: двое крутят вентили, один освещает путь. За ними была сформирована поисковая бригада — на случай, если первая группа не вернется и не выйдет на связь, они должны были пойти по их следам и завершить начатое.
Погружение в радиоактивный ад
2 мая 1986 года они облачились в снаряжение, напоминавшее водолазное, и шагнули в убийственную воду. Внутри царила вязкая, всепоглощающая чернота, которую едва разрывал тусклый луч фонаря. Он постоянно мигал и гас, угрожая оставить их в абсолютном мраке. Каждый шаг в этой воде, каждый вдох воздуха был пропитан невидимой смертью — изотопы вгрызались в их тела, разрушая их на клеточном уровне. Но страх утонуть в темноте, раствориться в этом радиоактивном бульоне отступал перед целью. Они шли вперед.
В тот самый момент, когда в дрожащем свете показались трубы, ведущие к заветным клапанам, фонарь умер окончательно. В кромешной тьме, на ощупь, их руки нашли холодный металл задвижек. Скрежет ржавого вентиля, поддавшегося их последним усилиям, прозвучал в мертвой тишине как гимн жизни. Вода хлынула из бассейна.
За два последующих дня все пять миллионов галлонов радиоактивной жидкости ушли. Когда расплавленное ядро реактора наконец прожгло бетонную плиту и обрушилось вниз, бассейн был пуст. Европа была спасена.
Свинцовые гробы для спасителей
Спустя несколько недель Ананенко, Беспалов и Баранов скончались. Их тела впитали в себя столько радиации, что сами стали источником смертельной угрозы. Героев хоронили в наглухо запаянных свинцовых гробах, чтобы земля, которую они спасли, не была отравлена их останками.