– Цвет «грязная роза»? Вы серьёзно предлагаете мне это убожество? – Алевтина Сергеевна брезгливо отодвинула вешалку кончиками пальцев.
Ольга работала в бутике элитной одежды пятый год. Она знала, что за этим фасадом из ботокса и бриллиантов скрывается женщина, привыкшая ломать людей. Алевтина приходила в салон каждую среду на протяжении трёх лет. За это время она не просто купила вещей на 8 миллионов рублей – она выпила из Ольги море крови.
– Это не «грязная роза», а сероватый оттенок, – спокойно ответила Ольга. – Он идеально подчеркивает ваш цветотип.
– Мой цветотип – это дороговизна, а не серость, – отрезала клиентка. – Переделайте всю подборку. У вас 15 минут.
Ольга три часа готовила эти образы. Она изучала энергетику цвета, подбирала сочетания, которые должны были усилить влияние на предстоящем тендере мужа Алевтины. Она знала, как одежда влияет на людей, как правильный оттенок может усилить влияние на партнёров.
Алевтина взяла шёлковый платок стоимостью в 45 тысяч рублей, повертела его и, заметив крошечную, невидимую глазу ниточку, резко дернула. Ткань с треском разошлась.
– Брак. Весь ваш бутик – сплошной брак. Как и ваш вкус, Оленька.
Ольга сжала края стола. Пальцы побелели от напряжения. Она молчала, хотя внутри всё клокотало. Это был четвёртый испорченный аксессуар за месяц. Сумма ущерба, который Ольга списывала как «лояльность к VIP-клиенту», перевалила за 200 тысяч.
В субботу Алевтина привела своих подруг – таких же скучающих жён «нефтяников». Бутик был полон людей.
– Девочки, посмотрите на эту юбку, – Алевтина ткнула пальцем в Ольгу. – Наша «психолог по моде» утверждает, что это тренд. По-моему, в таких только полы мыть в провинции.
Подруги зашлись в искусственном смехе.
– Оля, ну что вы молчите? – Алевтина повернулась к ней. – Или вы только ценники переклеивать умеете? Хотя, простите, для этого тоже мозги нужны. А у вас их нет.
Подруги засмеялись громче. Ольга стояла, не поднимая глаз. Она чувствовала, как горит лицо. 40 минут она стояла под прицелом их насмешек. 40 минут профессионального унижения при свидетелях.
Она могла взять и уйти. Могла нахамить в ответ. Могла пожаловаться директору. Но она выбрала другое. Она выбрала ждать. И она знала: её час настанет.
Наступил день важного приёма для подписания контракта. Алевтина влетела в бутик за час до закрытия.
– Срочно! То самое платье, изумрудное. И подберите к нему образ, чтобы все замолкли. Если завтра контракт не подпишут – я добьюсь твоего увольнения.
Ольга посмотрела на Алевтину. В голове всплыла фраза из её старых записей: «Одежда может принести удачу, а может подвергнуть поражению через неуравновешенный баланс».
Она ушла в подсобку. Встала у зеркала. Смотрела на себя.
«Три года. Три года унижений. Триста тысяч испорченных вещей. Смех подруг. Её пальцы, которые рвут ткань. Её голос, который говорит, что я никто».
Она могла сделать красиво. Могла помочь. Но не хотела.
«Почему я должна помогать человеку, который меня уничтожает?»
Ольга улыбнулась. Самой вежливой и холодной улыбкой в мире.
– Алевтина Сергеевна, я подобрала вам идеальный комплект. Красный жакет поверх лимонного платья. Это «энергия триумфа».
Ольга знала: в контексте ее события и личной психогеометрии Алевтины это сочетание превратит её в кричащее, нелепое пятно. Оно вызовет подсознательное раздражение у всех присутствующих. Это был «стилистический яд», упакованный в обёртку высокой моды.
– Вы уверены? – Алевтина на секунду замерла.
– Абсолютно. Это подчеркнёт вашу… уникальность.
Алевтина купила комплект за 350 тысяч рублей и ушла, гордо подняв голову.
Ольга осталась в пустом зале. Тишина. Она медленно выпила стакан воды. В зеркале она видела профессионала, который только что совершил идеальное преступление. Она не хамила, не кричала. Она просто дала клиенту то, что тот заслужил своим невежеством и спесью.
Прошёл месяц.
Алевтина Сергеевна больше не появляется в бутике.
Говорят, тот приём закончился грандиозным скандалом: её наряд назвали «верхом безвкусицы», а муж, взбешённый тем, что над его супругой шептались все партнёры, лишил её доступа к безлимитной карте.
Ольгу не уволили – продажи при ней выросли на 30 процентов, но администратор косо поглядывает на неё, зная, что именно Ольга «собрала» тот злополучный образ. Отношения в коллективе стали холодными и натянутыми.
Через месяц в бутик зашла подруга Алевтины.
– Вы знаете, – сказала она, – она теперь никуда не выходит. Сидит дома. Ей стыдно. Она поняла, что была неправа. Но поздно.
Ольга молчала. Внутри не было радости. Не было триумфа. Была только пустота.
Вечером Ольга сидела в своей маленькой квартире. Смотрела в окно.
«Я победила? – думала она. – Я проучила хамку. Я отомстила. Но почему мне не легче?»
Она взяла телефон. Набрала номер папы.
– Пап, я сегодня… я сделала плохое дело. Но она заслужила.
Папа молчал. Потом сказала:
– Дочка, месть – это не выход. Ты не стала лучше, чем она. Ты просто опустилась до её уровня.
Ольга заплакала. Впервые за три года.
Всего вам хорошего!