Невидимые стены, возведенные страхом или правилами, создают миры, где убийство — профессия, а правда — лишь искаженное отражение в глазах зверя.
Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, текст несет только развлекательный характер
Цикл рассказов АЛХИМИЯ ОБЫДЕННОСТИ
В гостиной Эльвиры Армагедонновны, интерьер которой дышал таинственностью викторианских салонов, где тяжелые бархатные портьеры, казалось, источали приглушенный шепот минувших эпох, а антикварная мебель хранила секреты, достойные самого инквизитора, царило напряженное ожидание. Хозяйка, брюнетка с проницательным взглядом, способным, как поговаривали, разоблачить любую ложь, и ее очаровательная спутница, Жанна Моргана, чьи золотистые локоны сияли, словно нимбы, в полумраке гостиной, внимали не обычному пересказу. Говорил – а точнее, излагал свои размышления, вибрируя ими прямо в сознании слушательниц – черный кот по имени Асмодей.
Асмодей, существо аристократическое, чья шерсть отливала иссиня-черной бездной, а глаза горели изумрудным пламенем, восседал на краешке массивного резного стола. Он только что завершил просмотр «Джона Уика» и теперь, подобно древнему мудрецу, излагал свои выводы, щедро приправленные сатирой и мистическим налетом, столь присущим его сущности.
- Итак, дорогие мои заблудшие души, – неспешно разливалась мысль Асмодея, минуя суетливые земные голосовые связки, – я узрел сей фильм, который вы, смертные, именуете «Джон Уик». Смею заметить, я ожидал большего. Где, позвольте спросить, та самая чертовщинка, которая заставляет вас, трепещущих, прильнуть к экрану? Более того, где тот самое подозрительное бездействие блюстителей порядка, которые, казалось бы, существуют лишь для того, чтобы создавать проблемы на голову главному герою?
Жанна, чья наивность была столь же густа, сколь и ее белокурые волосы, мечтательно вздохнула:
- А мне так понравилась сцена, где он из пистолета стрелял, выбивая двери, как будто… как будто открывал новую дверь в свою жизнь!
Эльвира, с едва заметной улыбкой, погладила ножку бокала.
- Жанночка, мой милый ангел, это была дверь в подвал, куда он пытался проникнуть, а не в светлое будущее. Но кот в чем-то прав. Масштаб… отсутствует.
Асмодей, казалось, одобрительно прищурил свои изумрудные очи.
- Именно, Эльвира Армагедонновна. Полиция, видите ли, где-то там, в своих жалких кабинетах, занимается бумажной волокитой, а тут – разборки, бойня, мясорубка! Бегают по улицам, стреляют, режут друг друга, но ни одной масштабной облавы с привлечением спецназа. Где, черт возьми, логика? И тут меня осенило!
Кот сделал драматическую паузу, перебирая лапами воздух, словно разгоняясь для прыжка в неведомое.
- Единственное разумное объяснение: эти ваши киллеры… они не делают ничего незаконного! Представляете? Профессия легализована! Как, знаете ли, юристы или врачи, только чуть… более решительно. Возможно, в мире этой франшизы эта профессия легальна, если соблюдаешь правила гильдии. Поэтому служители правопорядка стараются не вмешиваться, ведь остальных людей это не касается.
- Не может быть! – выдохнула Жанна. – Но как же тогда…
- А как же налоги? – промурчал Асмодей, и в его голосе явственно послышалась ирония. – Вот это я понимаю, вопрос! И, кстати, о налогах и платежах. Вам не кажется странным имя Харон? Нет, я, конечно, не специалист по древнегреческим бюрократам, но… лодочник, переправляющий души в царство мертвых. А этот ваш Харон – администратор «Континенталя» — отеля для киллеров. Не кажется ли вам, что гостиница заменила лодку? И все, кто посетил ее, на самом деле мертвы?
Эльвира провела пальцем по краю своего бокала.
- То есть, вы хотите сказать, что Джон Уик – это такой своеобразный путешественник по загробному миру? Что он действительно был киллером, но давно уже погиб, поэтому проходит круги ада? Он теряет близких и каждый раз пытается добиться покоя, но это ему не суждено. В качестве испытания герой раз за разом должен сталкиваться с новыми врагами. Это наказание за его работу наемником?
- В точку, моя дорогая! – прозвучало в их головах. – Он как приговоренный, которому просто не дают отдохнуть. И все эти правила… Как будто они живут по какому-то своему, особо жестокому Уставу, установленному Великим Архитектором Хаоса. И только этот ваш товарищ Уинстон…
- Уинстон! – воскликнула Жанна. –Он такой благородный! Всегда помогал Джону!
- Благородный… или просто очень хитрый? – парировал Асмодей. – Дать убийце фору, чтобы он сбежал после нарушения главного правила отеля — других посетителей за такое казнят на месте? Почему, спрашивается? Неужели просто дружба? Или он – тоже часть этой адской машины, только на более ответственном посту?
Кот внезапно вытянулся, словно принюхиваясь к чему-то невидимому.
- А потом, финал четвертой части… Кладбище. Все эти могилы… И у Уинстона – татуировка. «Ruska Roma». Точно такая же, как у Джона. А потом – по-русски: «До свидания, мой сын». Может, это не просто игра, а откровение? Возможно, они просто вышли из одной группировки, и старший товарищ заботился о младшем. Такое иногда бывает в мире, где нет места обычным человеческим чувствам.
Эльвира задумчиво кивнула.
- Или же близкое родство двух героев может быть немного иного толка. Зрителям мало рассказывают о жене Уика: известно лишь, что она умерла от болезни в начале первой части. Но может оказаться, что это была дочь Уинстона. Именно в память о ней отец старается помочь зятю. В качестве свадебного подарка – его Ford Mustang, который потом будет у Джона. Такая вот петля судьбы…
- А монеты? – спросила Жанна, как будто внезапно вспомнила о самом важном. – Почему монеты? Где они их берут, если платят обычными деньгами?
- Монеты – это, видимо, такая древняя форма расчета. Золотой стандарт преступного мира, – пояснил кот. – Нигде во франшизе не объясняется, есть ли у них какой-то конкретный номинал и привязка к общедоступным деньгам или же это просто условность для расчётов внутри организации. Похоже, что золото здесь говорит о самом факте услуги. И, как предполагают некоторые особо наблюдательные души, каждая монета может означать успешное убийство, которое закрепляет статус наёмника и позволяет ему пользоваться всеми тайными благами преступного мира. В таком случае у Джона с каждым фильмом должно быть всё больше монет, как у Супермарио, когда он собирает звезды! И тут возникает новый вопрос: кто ему эти монеты выдает? Не тот ли самый Харон, что переправляет души?
- Но если Уинстон так все продумал… – начала Эльвира, и в ее глазах блеснул стальной огонек. – Он – сложный персонаж с большими амбициями. Возможно, он поддерживает Джона Уика не просто так, а хочет использовать крутого киллера, чтобы уничтожить Высокий стол и самолично стать главой преступного мира?
- Именно! – подтвердил Асмодей, его голос приобрел торжественное звучание. – Уинстон не может полагаться на других наёмников, ведь каждого из них могут подкупить, либо они побоятся идти против настолько серьёзных противников. Но Уик — принципиальный человек, который может в одиночку справиться со всеми врагами, нужно лишь дать ему личную мотивацию. Возможно, именно Уинстон как-то подтолкнул Йозефа на ограбление в первой части и напомнил Сантино о старом долге во второй. Теперь руками наёмника он забирает себе власть. Он – Великий Манипулятор, плетущий паутину прямо из-под наших нагих глаз, а Джон – всего лишь одна из нитей в этой дьявольской сети.
Асмодей грациозно потянулся, выгибая спину.
- Так что, дорогие мои, фильм – это не просто про Джона Уика. Это про тайные пружины, про скрытые мотивы, про то, как даже в мире, где правят пули, правят еще и… деньги, власть и, конечно же, те самые правила, которые кажутся абсурдными, но на самом деле служат некой высшей, пусть и весьма темной, цели. И, возможно, главный урок здесь в том, что даже самые обычные на первый взгляд события могут быть лишь вершиной айсберга, скрывающего в себе целую вселенную интриг и… черных котов, которые знают слишком много.
В тишине гостиной остался лишь легкий звон льда в бокале Эльвиры и еле слышное мурлыканье Асмодея, в глазах которого, казалось, отражался весь темный, ироничный и совершенно фантастический мир «Джона Уика». Жанна же, чьи золотые локоны теперь казались еще ярче, задумчиво поглаживала свою шелковую блузку, будто пытаясь ощутить на ней текстуру монеты из «Континенталя». А Эльвира… Эльвира, казалось, уже строила собственные планы, в которых, несомненно, было место и кошкам, и интригам, и, конечно же, бокалу шампанского
Тихий звон бокала Эльвиры прозвучал как последний аккорд в симфонии размышлений, а мурлыканье Асмодея, казалось, стало отголоском самой тайны. В воздухе висела невысказанная печаль, смешанная с острым предчувствием грядущего. Жанна, тронутая до глубины души, ощутила, как ее сердце сжимается от понимания одиночества Джона Уика. Казалось, каждая монета «Континенталя» — это крошечный осколок его разбитой души, символ всех тех потерь, которые он нес с собой, как тяжкое бремя.
- Бедный Джон… – прошептала Жанна, и в этом простом восклицании было столько сочувствия, столько искренней боли за незнакомого человека, что даже Асмодей, существо, далекое от земных трепетных чувств, слегка наклонил голову. Ему, как существу, познавшему вечность, было трудно понять глубину человеческого горя, но он чувствовал его вибрации, проникающие в самые потаенные уголки его сознания.
Эльвира, чье стальное сердце, казалось, смягчилось под натиском этих пронзительных мыслей, подняла свой бокал.
- За тех, кто ищет покой, но находит лишь вечную борьбу, – произнесла она, и в этом тосте была вся скорбь мира, вся горечь несправедливости. Она видела в Джоне Уике не просто героя боевика, а трагическую фигуру, обреченную на бесконечные страдания, заблудшую душу, ищущую искупления в мире, который сам был порождением боли.
Асмодей, словно почувствовав этот всеобщий отклик, приоткрыл один глаз. В его изумрудном пламени мелькнуло отражение трех женщин – брюнетки, блондинки и той, чья истинная сущность оставалась загадкой. Он понял, что в этой тайне «Континенталя», в этой симфонии Армагеддона, есть место не только для насилия и интриг, но и для эмпатии, для тихого сострадания, которое, возможно, и есть самая сильная сторона смертных.
И в этот момент, когда грань между реальностью и вымыслом стерлась, когда каждый почувствовал глубинный смысл этой истории, казалось, сам воздух гостиной наполнился тихим шепотом – шепотом тех, кто, подобно Джону Уику, прошел через ад, но сохранил в сердце слабое, но упрямое желание искупления.
Сердечное спасибо за вашу подписку, драгоценный лайк и вдохновляющий комментарий! Ваша поддержка – бесценный дар, топливо нашего вдохновения и творчества!