Давным давно, когда мне ещё было 17 и не исполнилось 18, я проходила практику в одной из больниц столицы. Как-то привезли к нам мужчину с ножевым ранением в живот. Я с нетерпением и интересом направилась в операционную, прихватив с собой Мишку и Егора, мы вместе учились тогда. Операция уже началась и в тот момент когда мы зашли, хирург и пациент были в такой близости, что амплитуду их отношений, можно было назвать только интимной. В руках доктора скромно и уютно располагалось всё то, что все мы скрываем за кожей, брюшиной и пупком. В его руках лежал кишечник Петра Иваныча, который под светом операционной лампы, играл самыми неожиданными переливами цвета, от серого через разовый, к багровому. Я смотрела за ходом всего происходящего и в пол голоса через плечо делилась своими ощущениями, впечатлениями, восторгом от ловких движений рук доктора с Мишкой, что стоял справа за моим плечом. Но спустя время, я поняла, что давно остаюсь без ответа на свои комментарии. Так и есть. Когда я обер