— Пошли вон. Оба. Прямо сейчас, пока я не оставила на ваших голых спинах кровавые рубцы.
Голос Насти прозвучал неестественно ровно. Никакого надрыва. Никакой истерики с заламыванием рук. Она стояла в дверях собственной спальни. В правой руке тяжело покачивался толстый кожаный ремень. Тот самый ремень, который она подарила Дмитрию на двадцать третье февраля. Дорогой аксессуар. Тяжёлая латунная пряжка тускло поблескивала в полумраке комнаты.
На широкой двуспальной кровати царила паника. Муж. И лучшая подруга. Классика жанра. Банальщина. Копошащиеся, испуганные тела под скомканным шёлковым одеялом.
Случайность спутала все их карты. В офисе просто отрубили свет на всём этаже. Проводка сгорела. Настя отпросилась у начальства и поехала домой пораньше. Приехала. Открыла дверь. И вот. Любуется картиной маслом.
Дмитрий мычал что-то жалкое. Глаза бегали по комнате, отчаянно искали спасения. Кристина тонко повизгивала. Пыталась натянуть на себя подушку, пряча лицо.
— Настюш... Ну... это не то. Ты как бы всё... Прости.
Воздух со свистом рассекла плотная кожа. Удар ремня по деревянной спинке кровати был оглушительным. Хлёстким. Злым. Любовники подпрыгнули на матрасе от неожиданности.
— Одеваться. Живо. Считаю до трёх. Раз.
Дмитрий в животном ужасе скатился с кровати. Схватил с ковра свои штаны. Начал судорожно натягивать их, путаясь ногами в широких брючинах. Ремень-то был у жены. Без ремня брюки предательски ползли вниз по бёдрам. Он поддерживал их одной рукой. Второй пытался нащупать на полу хоть какую-то рубашку.
Рубашку уже успела перехватить Кристина. Накинула на свои худые плечи. Застегнула дрожащими пальцами ровно две пуговицы. Трясётся вся. Лицо бледное.
— Два.
Настя сделала решительный шаг вперёд. Взмахнула ремнем. Кожаный хвост больно стегнул Дмитрия по голой икре.
— Ай! Больно же! Настя, ты совсем рехнулась?!
— Три. Пошли вон. Вон отсюда!
Она не дала им ни единой секунды на передышку. Била не в полную силу, но обидно. Очень обидно. Подгоняла к выходу из спальни. Кристина взвизгнула дурным голосом, когда ремень ощутимо мазнул её по спине. Рванула в коридор. Босиком. Прямо по холодной плитке.
Дмитрий семенил следом. Отчаянно придерживал спадающие штаны. Спотыкался о собственные ноги.
— Дай обуться! Ну дай хоть кроссовки надеть! — заскулил он у входной двери, переминаясь с ноги на ногу.
— Лето на дворе. Не замёрзнешь. Пошли вон. Вон!
Дверь распахнулась настежь. Настя просто вытолкала их в подъездную духоту. Щеколда лязгнула. Замок закрылся.
Тёплый августовский вечер во дворе жил своей привычной, размеренной жизнью. На длинной лавочке у второго подъезда заседал строгий местный трибунал. Три пенсионерки. Главные блюстительницы дворовой морали.
Железная дверь парадного с грохотом распахнулась.
На бетонное крыльцо вывалились двое. Мужчина с голым волосатым торсом. Обеими руками судорожно держит сползающие брюки на животе. Рядом с ним женщина. В безразмерной мужской рубашке. Совершенно босая.
Трибунал на лавочке замер в едином порыве. Семечки так и остались в узловатых пальцах. Глаза Нины Васильевны, бессменной старшей по подъезду, округлились. Округлились так, что казалось, сейчас просто выпадут из орбит. Соседки потеряли дар речи.
Дмитрий затравленно оглянулся. Попытался втянуть живот. Кристина пискнула. Попыталась спрятаться за его широкую спину. Куда там.
В этот самый момент на третьем этаже скрипнула балконная дверь. Настя вышла на открытый балкон. В руках охапка вещей.
Она подошла к металлическим перилам. Без суеты. На глазах у всего замершего двора. И начала швырять барахло вниз.
Первым полетел чёрный кружевной бюстгальтер Кристины. Спланировал вниз. Зацепился за пышную ветку сирени. Повисла шикарная гирлянда.
Следом отправились дорогие белые туфли на шпильке. Потом полетели носки Дмитрия. Разлетелись по асфальту серыми комочками. Летели какие-то майки. Мятые шорты.
Вслед этому тряпичному дождю Настя перегнулась через перила. Глубоко вдохнула.
— Остальное твоё барахло, Дима! — голос Насти разнёсся над всем двором. Громкий. Звенящий. — Я сегодня же отправлю курьером! На адрес твоей новой сожительницы! Доставку сам оплатишь, герой-любовник!
Балконная дверь с треском захлопнулась. Нина Васильевна крестится мелким крестом, бормоча что-то себе под нос. Любовники под этот аккомпанемент бросились бежать со двора. Сверкая голыми пятками по тёплому асфальту.
Прошло три дня. Дмитрий жил у Кристины. Жил буквально на чемоданах, которые курьер действительно привёз на следующее утро. Настя в тот же вечер вызвала слесаря. Замки были заменены за сорок минут. Заявление на развод подано через портал госуслуг. Никаких звонков. Никаких выяснений отношений. Телефон Дмитрия был отправлен в чёрный список сразу и навсегда.
Долго отсиживаться в окопах изменники не смогли. Кристина не выдержала первой.
Она подкараулила Настю возле кофейни. Прямо рядом с бизнес-центром, где та работала. Обеденный перерыв только начался. Настя вышла за кофе и свежим круассаном.
Солнце припекало. Настя сидела за маленьким столиком на улице. Помешивала капучино длинной деревянной палочкой. Наблюдала за суетой широкого проспекта.
Тень упала на столик. Кристина стояла рядом. Мялась с ноги на ногу. Вид у неё был откровенно помятый. Глаза красные, припухшие от недосыпа или слёз.
— Настюш... Можно я присяду?
Настя не пригласила. Но и не прогнала. Просто подняла глаза. Взгляд был абсолютно холодным. Пустым.
Кристина опустилась на плетёный стул. Сразу включила драму. Плечи опустились. Нижняя губа мелко задрожала. В глазах моментально скопились крупные слёзы.
— Настя, выслушай меня, умоляю. Я так виновата. Мне так плохо. Я ночами вообще спать не могу. Плачу постоянно. Понимаешь... Я же жертва во всей этой ситуации!
Настя сделала маленький глоток горячего кофе. Поставила картонный стаканчик на стол. Промолчала.
Кристина восприняла молчание как чёткий сигнал к наступлению. Затараторила быстрее. Голос срывался на тонкий, неприятный писк.
— Он просто воспользовался мной. Воспользовался моей слабостью! У меня тогда кот сильно заболел. Барсик мой. Я была в глубокой депрессии. Просто на самом дне. А Дима приехал помочь отвезти его в ветеринарку... Я даже не поняла, как всё это закрутилось. Это была случайность. Разовая слабость!
— Разовая? — Настя приподняла одну бровь. Голос звучал ровно. Безразлично. — В моей спальне? На моих чистых простынях?
— Ну... То есть, первый раз был полгода назад. Но это ничего не значило! Клянусь тебе! Я каждый раз плакала после этого. Ревела в подушку. Пыталась его бросить. Но он же проходу мне не давал. Караулил у моего подъезда. Говорил, что с тобой ему дико холодно. Что ты его совсем не понимаешь. А я просто слушала. Мне его жалко стало чисто по-человечески. И путёвку эту в Сочи он купил. Я даже не хотела лететь, он буквально заставил!
Настя чуть склонила голову набок.
— Заставил полететь в Сочи? Под дулом пистолета в самолёт загнал? Привязал к креслу ремнём безопасности?
Кристина резко запнулась. Рот приоткрылся. Она поняла, что сморозила полнейшую глупость. Слёзы на её щеках как-то разом высохли. Она напряжённо всматривалась в спокойное лицо Насти. Никаких криков. Никакого выплеснутого в лицо горячего кофе. Эта мёртвая тишина начинала Кристину пугать. И злить. Очень сильно злить.
Жалость явно не работала. Фокус со слезами провалился с оглушительным треском.
И тогда Кристина резко изменилась. Лицо затвердело. Спина моментально выпрямилась. Тонкий плаксивый голосок сменился жёстким. Почти надменным тоном базарной торговки.
— Знаешь что, Настя? Вообще-то, ты мне спасибо сказать должна. Да! В ножки поклониться!
Кристина вызывающе скрестила руки на груди. Подбородок вздёрнут высоко вверх.
— Вот как? — Настя слегка улыбнулась.
— Да, именно так! Я давно замечала, как твой Димочка на других баб пялится. Слюни пускает. Мне за тебя дико обидно стало. Мы же столько лет дружим! И я решила его проверить. Устроить ему самую настоящую проверку на вшивость. Специально его спровоцировала. Надела то самое платье, ну, помнишь, с глубоким вырезом. Попросила кран на кухне починить. Понимаешь? Чтобы показать тебе, с кем ты живёшь под одной крышей! Я своей женской честью рискнула ради нашей с тобой дружбы! Это был тест, Настя. Суровый психологический тест. И твой драгоценный Дима его с треском провалил. Я тебе глаза открыла! Ты мне по гроб жизни обязана теперь!
Настя несколько долгих секунд молча смотрела на эту «спасительницу». На её нервно дёргающуюся щеку.
Затем Настя неспеша достала из кожаной сумочки купюру. Положила её на край стеклянного столика. Прижала сверху пустой сахарницей, чтобы бумажку не сдуло ветром.
— Тест, значит. Проверка на вшивость. — Настя тихо произнесла это, медленно поднимаясь со стула. Одёрнула лёгкую юбку. — Что ж. Оценку «отлично» за блестяще проведённую операцию можешь смело забрать себе. Вместе с Димой. Кстати, судя по твоим тёмным кругам под глазами и дёрганому виду, вас обоих этот результат не сильно радует. Оставь его себе. В качестве поощрительного приза за потрясающую актёрскую игру. Пользуйся на здоровье.
Настя развернулась на каблуках. Пошла прочь по залитому солнцем широкому тротуару.
Кристина осталась сидеть за столиком. Задыхаясь от собственной бессильной желчи. Дима после того фееричного позора на весь двор уже начал срывать на ней накопившуюся злость. Жизнь с ним в одной квартире оказалась совсем не похожа на редкие романтические встречи в гостиницах. Настю это уже совершенно не касалось.
Время летит быстро. Особенно когда ты не тратишь его на бесконечные сожаления и пустые обиды. Прошло ровно два года с того самого сумасшедшего летнего вечера.
Летняя веранда роскошного загородного ресторана утопала в свежей зелени и цветах. Настя сидела в удобном плетёном кресле. Лёгкий вечерний ветерок шевелил её волосы. В высоком бокале искрилось холодное белое вино.
Напротив неё сидел Тимур. Взрослый, состоявшийся мужчина. Человек, рядом с которым не хотелось ничего проверять. Не хотелось тайком контролировать его телефон или подозрительно принюхиваться к воротникам рубашек. Он просто был рядом. Надёжный. Спокойный. Смеющийся над её шутками так искренне, что у уголков глаз собирались добрые морщинки.
Они увлечённо обсуждали предстоящую поездку в горы. Выбирали сложный маршрут. Тимур что-то рассказывал про аренду бревенчатого домика у самого подножия. Настя улыбалась. Слушала его глубокий бархатный баритон и чувствовала абсолютное, ничем не замутнённое умиротворение.
На дубовом столе тихо завибрировал смартфон. Экран ярко загорелся. Пришло длинное сообщение в мессенджер от их общей с Димой бывшей знакомой. Эта знакомая всегда любила собирать грязные сплетни по всему городу.
«Настюха, привет! Представляешь, видела вчера твоего бывшего. Диму. Слушай, это просто мрак какой-то. Они с Кристинкой со скандалом разбежались ещё через месяц после того случая. Он сейчас выглядит просто ужасно. Постарел лет на десять. Говорят, таксует по ночам на арендованной развалюхе. Живёт в какой-то общаге на окраине. Пьёт, по ходу, по-чёрному. Так ему и надо, кобелю!»
Настя секунду смотрела на светящийся прямоугольник телефона.
Попыталась прислушаться к себе. Поискать внутри хоть какие-то отголоски эмоций. Злорадство? Нет. Чувство восстановленной справедливости? Тоже мимо. Сочувствие? Тем более нет.
Имя «Дима» больше не отзывалось в ней ничем. Ни старой болью, ни злостью. Словно случайно прочитала криминальную хронику про совершенно незнакомого человека в утренней газете.
Она небрежно смахнула уведомление указательным пальцем. Отправила непрочитанное сообщение в корзину, даже не открывая диалог.
— Что-то важное? По работе дёргают? — Тимур прервал свой рассказ. Внимательно посмотрел на неё поверх раскрытого меню.
— Нет. Абсолютно ничего важного. Очередной спам прислали. — Настя легко и искренне улыбнулась. Взяла прохладный бокал за тонкую стеклянную ножку. — Так что там с домиком? Берём тот, что с большим камином и видом на озеро?
Солнце медленно садилось за далёкие верхушки вековых сосен. Насте было совершенно, абсолютно, тотально плевать на судьбу бывшего мужа. Её новая жизнь продолжалась. И эта жизнь была по-настоящему прекрасна.