Маша стояла перед высокими коваными воротами и никак не решалась нажать на кнопку звонка. Один только вид огромного особняка из тёмного кирпича, который вырастал из ряда ровных сосен, вызывал у неё невольный трепет.
«Живут же люди…» — с грустью подумала она. — «Страшно даже представить, сколько зарабатывает хозяин этой махины. Да тут одной прислуги, наверное, целая армия нужна. Интересно, кто вообще может жить в таком доме?»
Адрес этого особняка Маша получила в агентстве по подбору персонала. Уже полгода она сидела без нормальной работы и поэтому с облегчением ухватилась за объявление о вакансии горничной. В своей жизни Мария Гусева ещё ни разу никому не прислуживала, но обещанная зарплата легко перевесила все её прежние принципы.
Четыре года после вуза она проработала лаборантом в крохотном НИИ — и вышла из него только с подбитой самооценкой и пачкой кредитов. Когда до Маши окончательно дошло, что её карьера стоит на месте, а начальство лишь кормит пустыми обещаниями, она ушла сама. В двадцать шесть казалось, что жизнь только начинается и найти работу по специальности не составит труда. Реальность оказалась куда жёстче всех её представлений.
Поступая в вуз на эколога, Маша всерьёз собиралась спасать мир. Ей казалось, что именно она найдёт способ эффективной борьбы с загрязнением окружающей среды, придумает новые решения и изменит ситуацию к лучшему. Девушка зачитывалась материалами об экологических катастрофах, бегала на акции, записывалась волонтёром и мечтала о светлом будущем.
Она искренне верила: до решения глобальных проблем не хватает буквально одного — её живого ума, подкреплённого хорошим образованием и практикой. Стоило только допустить её до настоящей работы, и всё завертится. В голове Маши рождались десятки, по её убеждению, эффективных идей, которые оставалось лишь озвучить уже как квалифицированному специалисту, а не как девочке‑студентке, чьё мнение никто слушать не станет.
Но суровая правда оказалась простой: дипломированный специалист Мария Гусева угодила в заштатный институт. Поначалу ей казалось, что вот‑вот она наткнётся на нечто важное, стоя у стола с пробирками или вглядываясь в мутное стекло микроскопа. Она на ходу выстраивала теории, рисовала в голове будущие отчёты и статьи.
Со временем выяснилось другое: финансирование у института — слезы, исследования ведутся поверхностно, а коллектив увяз в кумовстве и бесконечных сплетнях. Всё это медленно, но верно тушило Машин пыл. К тому же нищенская зарплата едва позволяла сводить концы с концами. Последней каплей стали откровенные приставания начальника отдела.
Мария как могла отталкивала ухаживания назойливого руководителя. В ответ он стал срывать злость: придирался по мелочам, обрезал и без того скудные премии, пару раз убирал её фамилию из списка на повышение. В конце концов Маша написала заявление по собственному желанию и, отработав положенные две недели, оказалась в свободном плавании.
Биржа труда, вопреки ожиданиям, не ломилась выгодными предложениями. Мария регулярно ходила на собеседования, но чаще всего условия оказывались даже хуже, чем в её прежнем НИИ. Накопленные деньги таяли на глазах. Пришлось залезть в кредиты, перебиваться случайными подработками и считать каждую копейку. Полгода таких мытарств в итоге и привели её в агентство по набору домашнего персонала.
Однажды хорошая знакомая по институту, Альбина, явилась к ней в гости в новой шубке и не без удовольствия продемонстрировала обновку.
— Ты любовника себе завела? — удивилась Маша, проводя ладонью по шелковистому меху. — Или всё‑таки в кредит взяла?
— Вот ещё! — фыркнула Альбина, аккуратно вешая манто на плечики. — Я на новую работу устроилась.
— Да ладно! — Маша вскинула брови. — Ты хочешь сказать, что в нашей сфере можно так зарабатывать, чтобы позволить себе канадскую норку?
— А кто тебе сказал, что я по специальности работаю? — прищурилась подруга. — Кому, как не тебе, знать, что экология — это совсем не про большие деньги. Я, как и ты когда‑то, была идеалисткой и верила в лучшее. Но, Маш, штатный инженер в непопулярной отрасли максимум наскребёт на приличный китайский пуховик.
Она усмехнулась и добавила:
— А я жить хочу. Ты же меня знаешь: на шее у любовника сидеть не собираюсь. Если чуть‑чуть попрыгать, можно и самой заработать. Да, жалко, что красный диплом, доставшийся таким трудом, теперь просто пылится в шкафу, но я себе не враг. Работать за нищенскую зарплату «ради идеи» — точно не моё.
— И где же ты теперь трудишься?
— Ты будешь смеяться, — глаза Альбины лукаво блеснули. — Горничной у одного бизнесмена.
— Что? — Маша даже поперхнулась. — Горничной? Альбина, ты с ума сошла! Ты же человек с высшим образованием! Получается, ты просто полы моешь?
— А что в этом страшного? — пожала плечами девушка. — Деньги, знаешь ли, не пахнут. К тому же оклад почти втрое выше, чем я получала в НИИ. И работа вовсе не такая уж пыльная: подумаешь, метёлкой помахать да постель заправить. Я не гордая. Всего за три месяца уже на шубку заработала. Сейчас телефон новый куплю, а через полгода, глядишь, и в отпуск слетаю.
— Да не верю я, что какая‑то горничная может получать столько! — нахмурилась Мария. — Честно скажи, ты с хозяином спишь?
— Боже, ну что ты всё сводишь к мужикам? — вздохнула Альбина. — Мой шеф — очень приличный, щедрый и вполне адекватный человек. К тому же женат. Я себе не враг — связываться с ним ради интрижки и вылететь в один день. Нет, уж. Со временем, может, я его и у жены уведу, но пока мне вся эта псевдоромантика до лампочки.
Она хитро улыбнулась:
— Маша, ты бы тоже ерундой не мучилась. Я могу дать контакты агентства, через которое устроилась. Если повезёт, попадёшь к такому же работодателю или даже лучше. Ты даже не представляешь, сколько у этих людей денег. То, что они платят таким, как мы с тобой, — для их бюджета вообще мелочь. Я в таком доме работаю — сказка. У них и повар, и садовник, и охрана человек десять, а обязанности у меня — не бей лежачего.
— Неправильно это всё, — вздохнула Маша. — Зачем я тогда пять лет училась и ещё почти столько же штаны в лаборатории протирала? И прислуживать чужим людям как‑то мерзко.
— Ой, да брось, — махнула рукой Альбина. — Можно подумать, ты дворянского рода и чёрной работы гнушаешься. Маш, ты в долгах как в шелках. Неужели серьёзно веришь, что рано или поздно найдёшь достойную работу по специальности? Смирись уже: это из области чудес. Вот если бы мы где‑нибудь на Западе жили, там отрасли финансируются прилично. А здесь…
Она достала из сумочки визитку и положила на стол.
— Ладно, как хочешь, но контакт агентства я тебе оставлю. Подумай, оно того стоит. Вдруг тебе повезёт и попадёшь к какому‑нибудь молодому и свободному богачу. Влюбится в тебя без памяти, а потом и женится…
— Да я скорее найду работу по специальности с окладом в миллион, — расхохоталась Маша. — Таких мест уже давно не осталось, да и не красавица я, сама подумай. Какому миллионеру я нужна? За ними такие девицы бегают…
— Ой, не прибедняйся, — отмахнулась Альбина. — Ты у нас в НИИ самая красивая была, я тебе честно говорю. Да, с косметикой ты не дружишь, одеваешься так себе, но фигурка — огонь, да и личико милое.
Она серьёзно посмотрела на подругу:
— И вообще, речь не о поклонниках, а о том, как тебе финансовое положение подтянуть. Ладно, я побежала, дел по горло. А ты думай.
Несколько дней Маша даже не вспоминала о предложении Альбины, пока однажды не слегла её любимая бабушка, Анна Тимофеевна, заменившая внучке и мать, и отца. Здоровье бабушки волновало Машу куда больше, чем собственные перспективы.
С самого детства старушка была единственным по‑настоящему родным человеком, который сделал всё, чтобы внучка получила билет во взрослую жизнь. Во многом именно из‑за Анны Тимофеевны Мария так упорно цеплялась за поиски работы по специальности, стараясь оправдать её надежды.
— Что‑то ты совсем приуныла, — озабоченно заметила Маша, вернувшись с очередной подработки.
— Всё хорошо, милая, — улыбнулась Анна Тимофеевна и торопливо задвинула в стол какую‑то бумагу.
— Что это ты там прячешь? — насторожилась девушка.
— Ой, да ничего особенного, — бабушка заметно занервничала.
— Ба, только не надо меня обманывать. На тебе лица нет. Опять в поликлинике с кем‑то ругалась?
— Нет, что ты, — вздохнула старушка. — Машенька, ты вечно за меня переживаешь. Говорю же, всё в порядке. Просто давление упало, вот и вид соответствующий. Но я уже таблетку выпила. Иди, поешь. Ты, наверное, устала.
— Да не особенно, — пожала плечами Мария. — Всё же не полный день работаю. Устаю скорее от этого вечного непостоянства. А на нормальную работу никак не устроюсь.
— Детка, бедная ты моя, — мягко сказала Анна Тимофеевна. — Что же ты себя так изводишь? Всех денег не заработаешь. Хочешь, я по знакомым поспрашиваю, может, кому кто нужен?
— Ба, ты же знаешь, «абы какая» работа мне не подходит, — вздохнула Маша. — Я столько лет училась, а теперь соглашаться на что попало, лишь бы деньги платили… Сейчас я официанткой подрабатываю — какой тут престиж? Только на чаевых и держусь. Мне бы уже о семье думать, а разве можно строить будущее, когда настоящее разваливается?
— Принципы, девочка моя, не всегда до добра доводят, — покачала головой бабушка. — С одной стороны, это хорошо — значит, стержень у тебя есть. Но можно так заупрямиться в своей гордыне, что не заметишь, как молодость пролетит, а толку всё нет. В старости об этом уже не подумаешь: поздно будет.
Она немного помолчала и продолжила:
— Ты бы не зацикливалась на своей экологии, попробовала бы себя в чём‑то другом. Сейчас всё так быстро меняется, возможностей много — не то что в мои годы. Ты у меня красивая, молодая, умная. У меня сердце кровью обливается, когда вижу, как ты в очередной раз приходишь с собеседования расстроенная.
— Бросай ты это, — мягко сказала она. — Ну подумаешь, диплом. У многих эти корочки просто в ящике валяются. Ты сначала реши, чего хочешь на самом деле. Денег? В науке их много не бывает. Бывают, конечно, исключения, но редко.
— Замуж удачно выйти? — бабушка слегка улыбнулась. — Так и для этого что‑то делать надо. Понятно, что за первого встречного не пойдёшь, а достойного ещё найди. С этим не торопись, само придёт. Бог всё видит, он тебе своего человека ещё приведёт. Сейчас главное — успокоиться и честно понять, к чему у тебя душа лежит.
Она погладила Машу по руке:
— Пока я жива, помогу всем, чем смогу, ты это знаешь.
— Бабулечка… — Маша крепко обняла её. — Ты у меня самая лучшая. Просто я уже думаю не о мечтах, а о том, как с долгами рассчитаться. Зачем я вообще в эти кредиты полезла, дурочка? Хочется жить по‑человечески: чтобы не только зарплата была приличная, но и какое‑то профессиональное признание. А с этим полная беда.
Она горько усмехнулась:
— Я уже все варианты перебрала. Там, где условия нормальные, говорят прямо: «Мария Викторовна, вам не хватает опыта, мы солидная организация». А где его взять? Десять лет за копейки работать? И всё равно нет гарантии, что потом куда‑то возьмут. А я всё это время только и думала, как хоть что‑то в мире изменить. Да, одному человеку не под силу всё перевернуть, но стараться‑то всё равно нужно…
продолжение