Екатерина в тот день встала раньше. За окном только-только серело, двор ещё дремал, и редкие машины проезжали по улице, не нарушая общей тишины. Она тихо прошла на кухню, чтобы не разбудить Димку, поставила чайник и открыла холодильник.
Пусто, как назло. Она вздохнула и решила: будет печь пирожки. Простые, с картошкой, такие, какие любил Славик в начале их семейной жизни. Когда-то он даже хвалил её за них, говорил, что у неё получается лучше, чем у его матери. Тогда Катя смеялась и не придавала этим словам значения. Сейчас вспоминать это было странно.
Она достала муку, яйца, молоко. Всё шло не так с самого начала: тесто липло к рукам, дрожжи будто не хотели работать, а картошка переварилась и стала слишком жидкой. Екатерина торопилась, нужно было успеть до работы, собрать Димку в садик, привести себя в порядок.
Когда первые пирожки отправились в духовку, она почувствовала облегчение. Но уже через несколько минут запах стал слишком резким. Она открыла дверцу, верх подрумянился сильнее, чем нужно.
— Ну вот… — тихо пробормотала она.
Она вытащила противень, разломила один пирожок. Внутри тесто оказалось сырым, липким. Катя устало присела на табурет.
В этот момент из комнаты послышался голос Димки:
— Мама-а-а!
— Иду! — откликнулась она.
Утро закрутилось: садик, сборы, куртка, потерянная варежка, капризы на ровном месте. Когда они наконец вышли из квартиры, пирожки уже остывали на столе, неудавшиеся, подгоревшие, никому не нужные.
Вернувшись из садика, Екатерина быстро собралась на работу. Перед уходом она ещё раз посмотрела на противень. Выбрасывать было жалко, но и есть такое она не могла.
— Ладно, — сказала она сама себе. — Попробую вечером что-нибудь другое приготовить. —И высыпала пирожки в мусорное ведро.
Рабочий день прошёл тяжело. Отчёты, звонки, начальник с вечными правками. К вечеру голова гудела, а ноги словно налились свинцом.
Дом встретил её тишиной. Славика не было. Она даже не удивилась. Последние недели муж приходил поздно, почти всегда после десяти. «Работа», «сроки», «важный проект» — слова звучали одинаково, как заученные.
Катя переоделась, поставила чайник и принялась за привычные дела. Нужно было убрать кухню, вымыть посуду, разобрать вещи. Всё это она делала машинально, не думая.
Когда в замке повернулся ключ, она даже не обернулась.
— Катюш, ты дома? — раздался знакомый голос.
Но это был не Славик.
— Здесь, — ответила она, чувствуя, как внутри всё сжимается.
В кухню вошла Анна Петровна. Как всегда, без предупреждения, с прямой спиной и внимательным, оценивающим взглядом.
— Что-то у вас тут… — она провела пальцем по подоконнику. — Пыль.
Катя молча продолжала вытирать стол.
— Славик где? — спросила свекровь.
— На работе.
— Опять? — Анна Петровна поджала губы. — Перерабатывает мужчина. Всё ради семьи старается.
Екатерина ничего не ответила. Свекровь прошлась по кухне, открыла шкаф, заглянула в холодильник.
— А ужин где?
— Сейчас приготовлю.
— Сейчас… — передразнила она. — Муж с работы придёт, а у тебя «сейчас».
И тут её взгляд упал на мусорное ведро.
— Это что? — она резко наклонилась и откинула крышку.
Катя замерла. Через секунду раздалось возмущённое:
— Боже мой, да как у тебя рука поднялась выбросить эти пирожки? Столько времени потратила!
Анна Петровна выудила один пирожок, повертела в руках.
— Они подгорели, — спокойно сказала Катя, стараясь не смотреть на неё. — И тесто не пропеклось внутри.
— Подгорели? — свекровь фыркнула. — Нормальные пирожки! Да, корочка темновата, но это же не повод выбрасывать продукты! В войну люди и не такое ели.
Екатерина устало вздохнула. Этот разговор был ей знаком.
— Мама, я не буду кормить семью подгоревшей едой. Тем более, Димка сейчас такой привередливый…
— А ты его разбаловала! — резко сказала Анна Петровна. — Вот я своего Славика никогда не спрашивала, что он хочет. Что дала, то и ел.
— Времена изменились…
— Времена, может, и изменились, а хозяйственность никто не отменял!
Пирожок с глухим звуком снова упал в ведро.
— Я в твои годы и работала, и готовила, и дом в порядке держала. А ты… — она обвела кухню взглядом. — Кругом бардак.
Екатерина почувствовала, как внутри поднимается тяжёлая волна усталости. Она не стала спорить. Просто продолжала вытирать стол.
Анна Петровна не спешила уходить. Она прошлась по кухне ещё раз, открыла шкафчик с посудой, переставила чашки так, как считала правильным. Катя молча наблюдала, как её собственный порядок превращается в чужой.
— И почему у тебя всё не на своих местах? — буркнула свекровь, закрывая дверцу. — Я ведь показывала, как удобнее.
— Мне так удобнее, — тихо ответила Екатерина, не поднимая глаз.
— Тебе… — протянула Анна Петровна, будто пробуя слово на вкус. — А о муже ты подумала? Он приходит уставший, ему нужно, чтобы всё было привычно, понятно.
Катя на секунду остановилась. Тряпка замерла в её руке.
— Он взрослый человек. Думаю, он разберётся, где чашка стоит.
— Разберётся… — усмехнулась свекровь. — Конечно. Только зачем ему разбираться, если жена могла бы всё сделать как надо?
В этот момент Катя почувствовала, как внутри что-то сдвинулось. Раньше она бы промолчала, сгладила, перевела разговор. Но сегодня слова свекрови ложились особенно тяжело.
— Я делаю так, как считаю нужным, — сказала она чуть твёрже.
Анна Петровна остановилась и посмотрела на неё внимательно.
— Ой ли? — её взгляд стал колючим. — А результат где? Муж дома не ест, ребёнок капризничает, в квартире не пойми что.
— Димка капризничает, потому что ему три года, — ответила Катя, стараясь держать голос ровным. — Это нормально.
— Нормально… — передразнила свекровь. — А ты попробуй его построже воспитывать. Не бегать за ним, как за писаной торбой.
Екатерина отвернулась к раковине. Она чувствовала, что ещё немного и не выдержит.
— Вы каждый раз приходите и находите, к чему придраться, — тихо сказала она. — Может, хватит?
— Я не придираюсь, — резко ответила Анна Петровна. — Я учу тебя жизни. Потому что вижу, что ты сама не справляешься.
Катя резко поставила тарелку в раковину. Вода брызнула на стол.
— Я справляюсь.
— Да? — свекровь скрестила руки на груди. — Тогда почему мой сын проводит всё время на работе? Почему ему не хочется домой?
Екатерина замерла. Она знала ответ. Но слышать это вслух, пусть даже в такой форме, было больно.
— Это его работа, — сказала она после паузы.
— Работа… — протянула Анна Петровна. — У всех работа. Только не все мужики до ночи сидят в офисе. Значит, есть причина.
Катя сжала губы.
— Какая, по-вашему?
Свекровь пожала плечами, но в её взгляде мелькнуло что-то недоброе.
— Может, дома ему некомфортно.
— Или, может, ему просто нравится так жить, — тихо ответила Катя.
— Ты сейчас на что намекаешь? — голос Анны Петровны стал жёстче.
Невестка повернулась к ней.
— Ни на что. —Но пауза, которая повисла после этих слов, была слишком тяжёлой. Свекровь смотрела на неё пристально, словно пыталась вытащить из неё правду.
— Ты что-то знаешь? — медленно произнесла она.
Катя отвернулась.
— Я ничего не говорю.
— Нет уж, говори, — шагнула к ней Анна Петровна. — Раз начала.
Екатерина молчала. Она не хотела этого разговора. Но слова уже были сказаны, и отступать было поздно.
— Просто странно, — наконец произнесла она. — Вы так уверены, что он на работе.
— А где же ему ещё быть? — резко ответила свекровь.
— Не знаю. —Тишина, которая наступила после этого, была почти осязаемой. Анна Петровна медленно опустилась на стул.
— Ты хочешь сказать… — начала она, но не договорила.
Катя отвернулась к окну.
— Я ничего не хочу сказать.
В этот момент в коридоре хлопнула дверь, и раздался радостный детский голос:
— Мама! Мамочка!
В кухню влетел Димка, раскрасневшийся, с растрёпанными волосами.
— Смотри, что у меня есть! — он протянул машинку.
Следом вошла Людмила Сергеевна. Она улыбалась, но, увидев напряжённые лица, улыбка сразу стала осторожной.
— Привет, — сказала она тихо. — Я тут мимо шла, решила Димку из садика забрать…
— Очень кстати, — сухо заметила Анна Петровна, поднимаясь со стула. — Мы как раз о вас говорили.
— Да? — Людмила Сергеевна растерянно посмотрела на дочь.
— О ваших кулинарных талантах, — добавила свекровь с явной иронией.
Катя почувствовала, как внутри всё оборвалось.
— Мам, не обращай внимания, — быстро сказала она. Но было поздно. Людмила Сергеевна побледнела и крепче сжала ручку сумки.
— Я… я, наверное, пойду, — тихо сказала она. — Просто привела внука из садика, я ж ему подарок купила…
— Конечно, — не удержалась Анна Петровна. — Вам проще игрушками откупиться, чем научить дочь быть хозяйкой. —Эти слова прозвучали особенно громко.
Димка замер, переводя взгляд с одной женщины на другую. Катя медленно повернулась к свекрови.
— Прекратите.
— А что такого? — пожала плечами та. — Правду говорю.
— Нет, — голос Екатерины стал твёрдым. — Это не правда. Это хамство.
— Да как ты…
— Хватит, — перебила она.
В кухне стало так тихо, что было слышно, как за окном проехала машина.
Екатерина выпрямилась.
— Я долго молчала, но больше не буду.
Анна Петровна смотрела на неё с удивлением, словно впервые видела.
— Ты забываешься, — сказала она.
— Нет, — ответила Катя. — Я, наоборот, наконец-то начинаю помнить, что это мой дом.
Людмила Сергеевна осторожно взяла Димку за руку.
— Пойдём, солнышко, — тихо сказала она. — Давай маме дадим поговорить.
Димка нехотя позволил увести себя в комнату. Он оглядывался, будто чувствовал, что происходит что-то важное, но не понимал, что именно. Людмила Сергеевна закрыла за собой дверь тихо, стараясь не хлопнуть, и на кухне снова остались только двое.
Екатерина стояла у стола, опершись на край ладонями. Влажная тряпка так и осталась в её руке. Анна Петровна медленно повернулась к ней.
— Ну и что это было? — спросила она с холодным удивлением. — Ты, значит, решила меня учить?
— Нет, — спокойно ответила Катя. — Я просто прошу вас остановиться.
— Просит она… — свекровь усмехнулась. — Ты бы лучше мужа своего попросила дома почаще бывать.
Екатерина подняла на неё глаза.
— А вы уверены, что он на работе? —Вопрос прозвучал тихо, но в нём было столько смысла, что Анна Петровна сразу напряглась.
— Я уже спрашивала, — сказала она медленно. — Ты на что намекаешь?
Катя на секунду прикрыла глаза. Всё, что она так долго держала в себе, поднималось наружу.
— Я не намекаю, — произнесла она. — Я знаю.
Свекровь замерла.
— Что знаешь?
Екатерина медленно положила тряпку на стол, выпрямилась.
— Что у Славки есть другая. —Слова прозвучали спокойно, почти буднично. Но от этого стали ещё тяжелее.
Анна Петровна резко села на стул.
— Не может быть… — прошептала она. — Ты… ты ошибаешься.
— Хотелось бы, — тихо ответила Катя.
— Кто? — голос свекрови дрогнул. — Кто эта…?
— Сотрудница из бухгалтерии, — сказала Катерина. — Алёна.
Имя повисло в воздухе, как что-то чужое, лишнее. Анна Петровна смотрела перед собой, не мигая.
— И давно? — спросила она.
— Месяц, — ответила Катя. — Может, чуть больше.
— И ты молчала? — в её голосе появилось возмущение. — Почему ты молчала?
Екатерина усмехнулась устало, без радости.
— Потому что надеялась, что это закончится. Что он одумается.
— И ты просто сидела и ждала? — свекровь резко поднялась. — Да ты должна была сразу…
— Что? — перебила Катя. — Скандал устроить? Крик поднять? Выгнать его?
Она покачала головой.
— Я не хотела рушить семью сгоряча.
— А сейчас, значит, хочешь? — с вызовом спросила Анна Петровна.
Екатерина посмотрела на неё.
— А сейчас я просто больше не могу делать вид, что всё нормально.
Свекровь прошлась по кухне, нервно сжимая руки.
— Это всё ты виновата, — вдруг сказала она. — Довела мужика.
Катя не удивилась. Она ожидала этих слов.
— Конечно, — спокойно ответила она. — Всегда кто-то виноват. Только не он.
— Я не это имела в виду! — всплеснула руками Анна Петровна. — Просто… мужчина не пойдёт на сторону, если дома всё хорошо.
Екатерина горько усмехнулась.
— Удобная логика.
— Это жизнь! — резко сказала свекровь. — Мужчине нужен уют, забота, нормальная еда…
— То есть пирожки? — тихо уточнила Катя.
Анна Петровна осеклась.
— Не передёргивай.
— Я не передёргиваю, — ответила Катя. — Я просто пытаюсь понять, как это работает. Если жена не идеальная хозяйка, значит, можно завести другую?
— Я этого не говорила!
— Но вы так думаете. —Свекровь замолчала.
Екатерина подошла к окну. На улице уже темнело, фонари только начали загораться.
— Знаете, — сказала она тихо, — я десять лет пыталась быть такой, как вы хотите. Готовила по вашим рецептам, слушала ваши советы, терпела ваши замечания. —Она обернулась.— И всё равно оказалась плохой.
Анна Петровна смотрела на невестку растерянно.
— Я хотела как лучше…
— Для кого? — спросила Екатерина. — Свекровьне ответила.
В этот момент дверь в комнату приоткрылась. Людмила Сергеевна осторожно выглянула.
— Кать… может, я всё-таки заберу Димку к себе? — тихо спросила она. — А вы тут спокойно поговорите.
Екатерина кивнула.
— Да, мам. Спасибо.
Димка уже засыпал у неё на руках, прижавшись щекой к плечу. Катя подошла, поправила ему куртку, поцеловала в лоб.
— Будь хорошим мальчиком, — прошептала она.
— Угу… — сонно пробормотал он.
Когда за ними закрылась дверь, в квартире стало непривычно пусто. Анна Петровна села за стол, сложив руки.
— И что теперь? — спросила она. Катя вернулась на своё место.
— Не знаю.
— Как это… не знаешь?
— А вот так, — тихо сказала она. — Я устала решать за всех.
Свекровь посмотрела на неё внимательно.
— Ты его любишь?
Она задумалась. Ответ не был простым.
— Люблю, — наконец сказала она. — Но, кажется, этого уже недостаточно.
Анна Петровна опустила глаза.
— Я не думала, что всё так…
— Вы просто не хотели думать, — мягко ответила Катя. — Вам было удобно считать, что проблема во мне.
Свекровь ничего не сказала. В квартире повисла тишина.
Дверь хлопнула резко, почти с грохотом. Славик, не снимая куртки, прошёл в коридор, на ходу стягивая шарф. Он выглядел уставшим, но привычная дежурная улыбка всё же появилась на лице, пока он не увидел кухню.
Две женщины сидели друг напротив друга. Одна с каменным выражением лица, другая, с потухшим взглядом. В воздухе стояло напряжение, которое можно было почти потрогать руками.
— Что происходит? — спросил он, останавливаясь на пороге.
Екатерина медленно повернула голову.
— А ты как думаешь?
Он нахмурился, перевёл взгляд на мать.
— Мам?
Анна Петровна не ответила. Только посмотрела на сына так, что тот невольно отвёл глаза.
— Может, сам расскажешь? — спокойно продолжила Катя. — Почему ты в последнее время так «задерживаешься» на работе?
Славик замер всего на секунду.
— Кать, я… — начал он, но слова застряли.
— Или мне рассказать? — перебила она. — Про Алёну. Про бухгалтерию. Про «срочные отчёты» до ночи.
Анна Петровна тихо ахнула. Славик побледнел.
— Ты… ты откуда… — пробормотал он.
— Узнала? — Екатерина усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Представь себе, да. Не такая уж я и слепая. — Он опустил взгляд.
— Катюш, я могу объяснить…
— Конечно, можешь, — ответила она. — Только сначала ответь честно. Это серьёзно?
Славик провёл рукой по волосам.
— Я не знаю, — тихо сказал он. — Всё как-то… само получилось.
— Само? — переспросила Катя. — Интересно. Само влюбился, само начал врать, само перестал приходить домой вовремя.
— Я не хотел…
— Но сделал, — закончила она за него.
Анна Петровна резко поднялась.
— Славик! — в её голосе звучало и возмущение, и страх. — Это что за новости?
Он посмотрел на мать, как мальчишка, которого поймали на лжи.
— Мам, не сейчас…
— Нет, сейчас! — она ударила ладонью по столу. — Ты что, с ума сошёл? У тебя семья, ребёнок!
— Я знаю! — вдруг сорвался он. — Я всё знаю!
Екатерина молча наблюдала за ними и вдруг почувствовала странное спокойствие. Как будто самое страшное уже произошло.
— Знаешь, и всё равно сделал, — тихо сказала она.
Славик опустился на стул.
— Кать… я запутался.
— Нет, — покачала головой она. — Ты просто выбрал.
Он поднял на неё глаза.
— Я не хочу тебя терять.
— Но уже начал, — ответила она.
В кухне повисла тишина. Анна Петровна медленно села обратно. Её лицо будто постарело за эти несколько минут.
— Это всё из-за тебя, — вдруг сказала она, обращаясь к Кате. — Ты довела его.
Екатерина даже не удивилась.
— Конечно, — спокойно сказала она. — Удобно, правда? Всегда есть кто-то виноватый.
— Я не это имела в виду…
— Именно это, — перебила она. — Десять лет я слушала, что делаю всё не так. Готовлю не так, убираю не так, ребёнка воспитываю не так. И что в итоге? Ваш сын нашёл ту, которая «всё делает правильно»?
Славик вздрогнул.
— Не говори так…
— А как говорить? — она посмотрела на мужа прямо. — Правду?
Он молчал. Екатерина встала.
— Знаете, что самое обидное? — сказала она тихо. — Не измена. А то, что ты ни разу не защитил меня. —Славик поднял голову.— Когда твоя мама говорила про мою мать. Когда упрекала меня за каждый шаг. Ты молчал.
Анна Петровна опустила глаза.
— Я думала… — начала она, но не закончила.
— Вы не думали, — сказала Катя. — Вы привыкли, что всё должно быть по-вашему.
Она глубоко вздохнула.
— Всё. Хватит.
Славик поднялся.
— Кать, давай поговорим спокойно…
— Мы и так спокойно говорим, — ответила она. — Просто без иллюзий. У тебя есть выбор.
Он замер.
— Какой?
— Либо ты заканчиваешь эту историю полностью. Без «но», без «потом», без «я подумаю». И мы пытаемся восстановить то, что осталось. С помощью, с усилиями, но вместе. Либо ты уходишь.
Анна Петровна резко вдохнула.
— Ты не имеешь права…
— Имею, — спокойно ответила Катя. — Это мой дом.
Славик смотрел на неё, не отрываясь.
— А если я выберу тебя… ты сможешь простить?
Екатерина задумалась.
— Не знаю, — честно сказала она. — Но попробовать смогу.
Он провёл рукой по лицу.
— Мне нужно время…
— Нет, — покачала она головой. — Время у тебя уже было.
Славик опустил плечи.
— Я… — он запнулся. — Я не хочу всё терять.
— Тогда не теряй, — тихо сказала она.
— Я всё закончу, — сказал он. — Сегодня же.
Анна Петровна посмотрела на сына с удивлением.
— Ты серьёзно?
— Да, — ответил он. — Я сам всё испортил. Мне и исправлять.
Екатерина ничего не сказала. Она просто кивнула.
— И ещё, — добавила она. — В нашей жизни многое изменится.
— Я понимаю.
— Твоя мама больше не будет приходить без приглашения.
Анна Петровна вздрогнула.
— Катя…
— Это не обсуждается, — спокойно сказала она. — Если мы хотим сохранить семью, у неё должны быть границы.
Славик посмотрел на мать, потом на жену.
— Хорошо, — сказал он.
В кухне снова стало тихо. Но эта тишина была не давящей, а какой-то новой. Как будто после грозы, когда воздух становится чище.
Катя подошла к окну. На улице начинался дождь. Она смотрела, как капли стекают по стеклу, и думала о том, что впереди будет трудно.