– Опять ты трубку не берешь, когда мать звонит! У меня давление скачет, а родной дочери хоть бы хны. Я уже хотела соседям стучать, чтобы скорую вызывали.
Голос в трубке звучал вовсе не больно, а скорее требовательно и звонко, с привычными металлическими нотками. Оксана зажала телефон между ухом и плечом, продолжая нарезать морковь для супа. Нож мерно стучал по деревянной доске.
– Мам, я ехала в метро, там связь не ловит. Я же тебе говорила, что задержусь на работе, у нас квартальный отчет закрывается. Что случилось? Скорую действительно нужно вызвать?
– Не нужно мне уже ничего, – обиженно протянула Галина Васильевна, тяжело вздыхая прямо в микрофон. – Денисочка мне уже позвонил. Представляешь, ехал мимо аптеки, купил мне тот дорогой тонометр, который с адаптером. И шоколадку привез. Вот что значит забота. Сын всегда о матери помнит.
Оксана на секунду зажмурилась, отгоняя подступившее раздражение. Тонометр, о котором шла речь, она сама заказала через интернет два дня назад, оплатила со своей карты и попросила брата забрать из пункта выдачи, потому что тот находился в соседнем от него доме. Но озвучивать это сейчас было бесполезно. Галина Васильевна умела слышать только то, что укладывалось в ее картину мира.
– Я рада, что Денис заехал, – спокойно ответила Оксана, смахивая нарезанную морковь в кипящий бульон. – Ты звонила только сказать про тонометр?
– Нет, не только. В субботу приедешь ко мне с утра. Нужно окна помыть во всей квартире и шторы постирать. Я сама на стремянку не полезу, у меня поясницу тянет. И по пути зайдешь на рынок, купишь мне творога домашнего, килограмма два. Только не у той светленькой женщины, а у мужчины с усами, у него жирнее.
Оксана вытерла руки кухонным полотенцем и устало опустилась на табуретку.
– Мам, в эту субботу мы с Антоном собирались поехать за обоями. Мы же ремонт в коридоре начали, у нас там голые стены бетонные стоят. Давай я на следующей неделе приеду? Или давай я вызову тебе клининг, девочка придет и все окна отмоет профессионально, я оплачу.
– Каких еще чужих девок я в дом пущу? – мгновенно вспыхнула мать. – Чтобы они мне по углам шарили? Ишь чего удумала! Своими руками матери помочь брезгуешь? Выдумала какой-то ремонт. Жили с обоями старыми, еще бы пожили. Родная мать просит, а ты копейки суешь, лишь бы откупиться. Денис бы никогда так не сказал! Он, между прочим, обещал мне карниз на кухне прикрутить.
– Мам, он этот карниз обещает прикрутить с прошлого Нового года.
– Не смей наговаривать на брата! У него работа тяжелая, он семью обеспечивает! Алина в декрете сидит, ребенку памперсы нужны каждый день. Ему крутиться надо! Не то что вы с Антоном, живете в свое удовольствие, детей нет, деньги лопатой гребете.
Разговор пошел по накатанной колее, где каждое слово было известно Оксане наперед. Она работала старшим бухгалтером на оптовой базе, ее муж Антон трудился инженером в проектном бюро. Они действительно жили стабильно, платили ипотеку, откладывали понемногу на ремонт и отпуск. Денис же, младший брат Оксаны, был любимцем матери. Ему прощалось всё: неоконченный институт, частая смена работ, кредиты на дорогие телефоны и импульсивные покупки. Галина Васильевна всегда находила ему оправдание.
Оксана пообещала приехать в субботу и положила трубку. Аппетит пропал окончательно.
Вечером, когда Антон вернулся с работы, Оксана молча налила ему суп. Муж сразу заметил напряженную спину жены и то, с какой силой она оттирает и без того чистую плиту.
– Галина Васильевна звонила? – мягко спросил он, отламывая кусок хлеба.
– Звонила. В субботу еду к ней мыть окна. Обои придется отложить на воскресенье.
Антон отложил ложку. В его спокойных серых глазах появилось выражение давней усталости от этой темы.
– Ксюш, мы обои планировали выбрать в субботу утром, потому что потом приедет мастер делать стяжку пола. Ты опять отменяешь наши планы ради того, что может подождать. Окна не убегут.
– Антон, ну ты же знаешь маму. Она мне весь мозг выест ложечкой. Ей тяжело, у нее давление. И вообще, это всего на полдня. Я быстро всё помою, повешу шторы и вернусь.
– А Денис что? Он же вроде рядом живет.
– У Дениса тяжелая неделя, Алина устает с малышом, ему нужно отдыхать, – заученно произнесла Оксана слова матери и сама поморщилась от того, как жалко это прозвучало.
В субботу утро выдалось пасмурным и промозглым. Оксана приехала к матери к девяти утра, нагруженная пакетами с тяжелым рыночным творогом, сметаной и продуктами на неделю. В прихожей пахло корвалолом и старыми газетами, которые Галина Васильевна собирала в стопки на антресолях.
Мать сидела на кухне в теплом халате, попивая чай из любимой чашки в горошек.
– Долго же ты едешь, – вместо приветствия сказала она, разглядывая пакеты. – Творог взяла у усатого?
– Да, мам. Усатый, жирный, как ты просила.
Оксана сняла куртку, переоделась в старые спортивные штаны и футболку, достала из шкафчика ведро и специальные тряпки, которые привезла с собой. Работа предстояла тяжелая. Окна в старом фонде были большими, с двойными деревянными рамами, которые нужно было раскручивать, чтобы промыть стекла изнутри.
К полудню у Оксаны гудели руки и ломило спину. Она балансировала на хлипкой стремянке, натирая стекло скомканной газетой до скрипа, когда на кухню вошла мать.
– Я тут подумала, Оксана, – начала Галина Васильевна, усаживаясь за стол и подпирая щеку рукой. – Денисочке машину надо менять. Его старая совсем сыплется, в автосервис каждый месяц ездит. А у них же ребеночек маленький, коляску возить надо, в поликлинику ездить.
Оксана замерла с тряпкой в руке. Внутри появилось нехорошее предчувствие.
– И что? Пусть продает старую, берет автокредит, если им так нужна новая машина.
– Какой кредит, в своем уме? – возмутилась мать. – Там проценты грабительские! Алина в декрете, им и так тяжело. В общем, я решила снять свои сбережения с книжки и отдать им. Там как раз двести тысяч накопилось, ему на хорошую доплату хватит.
Оксана медленно спустилась со стремянки. Двести тысяч. Это были те самые деньги, которые Галина Васильевна откладывала несколько лет с пенсии, и которые Оксана ежемесячно пополняла своими переводами "маме на лекарства и черный день".
– Мам, подожди. Это же твоя подушка безопасности. А если здоровье? А если санаторий нужен будет, как в прошлом году? Я же тебе каждый месяц по пять тысяч скидывала именно на этот счет, чтобы у тебя резерв был.
– Вот и будешь дальше скидывать, – невозмутимо отрезала Галина Васильевна. – Вы с Антоном хорошо получаете. Если мать заболеет, неужели родная дочь лечение не оплатит? А Денису сейчас нужнее. Я уже в банк сходила, заявление написала, во вторник деньги заберу.
Оксана стояла посреди кухни с грязной тряпкой в руках, чувствуя, как внутри поднимается горячая, удушливая волна обиды.
– То есть, ты отдаешь Денису все деньги, включая те, что давала я, на машину. А в случае чего, лечить тебя и обеспечивать должна буду я?
– А что такого? – мать искренне удивилась, округлив глаза. – Ты же дочь! Девочки всегда ближе к матери, они ухаживать должны. А сын – это отрезанный ломоть, у него своя семья, ему на ноги вставать надо. Ты какая-то меркантильная стала, Оксана. Все деньги считаешь. Твой Антон на тебя так влияет, не иначе. Жадный он у тебя.
Оксана промолчала. Она молча налила чистую воду в ведро, молча домыла последнее окно в зале, молча повесила тяжелые влажные шторы на крючки. Она не стала пить чай. Просто собрала свои вещи и вышла в промозглый подъезд. В груди стоял тяжелый ком.
Незаметно подкралось лето. Сезон дачных работ всегда был для Оксаны временем испытаний. Дача Галины Васильевны находилась в сорока километрах от города. Шесть соток, старенький деревянный домик и бесконечные грядки.
Галина Васильевна земли не касалась уже года три, жалуясь на суставы. Но отказываться от посадок категорически не желала. "Своя картошечка, свои огурчики без химии", – любила повторять она. Всю тяжелую работу по вскапыванию, прополке, поливу и сбору урожая выполняли Оксана и Антон.
В ту субботу солнце палило нещадно. Воздух дрожал от зноя. Антон чинил прохудившуюся крышу сарая, глухо стуча молотком. Оксана, согнувшись в три погибели, полола длинные грядки с морковью. Пот заливал глаза, спина ныла тупой болью, пальцы в резиновых перчатках онемели от напряжения.
К обеду к калитке лихо подъехал сверкающий кроссовер. Из него вальяжно вышел Денис. В шортах, солнцезащитных очках и чистейшей белой футболке. За ним выпорхнула Алина с годовалым малышом на руках.
Галина Васильевна тут же засуетилась на веранде, забыв про больные суставы.
– Денисочка приехал! Алиночка, проходите, проходите в тенек. Как доехали? Машина не греется?
Денис чмокнул мать в щеку и протянул ей небольшой бумажный пакет.
– Вот, мам. Зефир тебе привез, твой любимый. И к чаю печенье.
– Золотой мой! – умилилась Галина Васильевна, прижимая пакет к груди. – Устал за рулем? Садись, сейчас я холодненького компота налью.
Оксана выпрямилась, держа в руках пучок вырванного сорняка. Она посмотрела на брата.
– Денис, раз уж приехал, возьми шланг, полей помидоры в теплице. Там земля как камень пересохла. А то мы с Антоном с утра без задних ног.
Денис картинно потянулся и скривился.
– Ой, Ксюх, не могу. Мы вчера с ребятами в футбол играли, я связку на ноге потянул. Еле на педали нажимаю. Да и Алине с мелким помочь надо, он капризничает сегодня.
– И правда, Оксана! – тут же вступилась мать с веранды, наливая компот в стаканы. – Не видишь, человек устал? Ему отдохнуть надо на природе. Сама полей, там дел на десять минут.
Эти "десять минут" растянулись на полтора часа. Оксана таскала тяжелый шланг, уворачиваясь от колючих кустов крыжовника. Антон спустился с крыши, молча забрал у нее шланг и сам закончил полив. Лицо у мужа было темным.
Обедали на веранде. Денис уплетал жареную курицу, которую Оксана готовила накануне вечером дома. Алина кормила ребенка из баночки, рассказывая про развивающие курсы. Галина Васильевна не сводила с сына влюбленных глаз.
– Денисочка, а вы же в отпуск собирались? – спросила мать, подкладывая ему лучший кусок грудки.
– Да, мам, в сентябре хотим на море слетать. Мелкому полезно подышать соленым воздухом. Только вот с деньгами пока впритык, путевки дорогие стали.
Галина Васильевна понимающе кивнула и промокнула губы салфеткой. Она обвела взглядом стол, посмотрела на Антона, на Оксану, а затем произнесла фразу, которая изменила всё.
– Я тут долго думала и приняла решение. Дача мне уже тяжело дается. Ездить далеко, сил нет. Я на следующей неделе поеду в МФЦ. Напишу дарственную на Дениса. Ему участок нужнее. Ребенок растет, им на свежем воздухе бывать надо, бассейн тут поставите на газоне, качели. Будете полноправными хозяевами.
Над столом повисла звенящая тишина. Слышно было только, как в саду жужжит шмель.
Денис перестал жевать. На его лице расплылась довольная улыбка.
– Мам, ну ты чего... Спасибо, конечно. Мы тут всё обустроим, баньку поставим.
Оксана медленно положила вилку. Она посмотрела на свои руки. Ногти под сломанными перчатками были забиты черной дачной землей. На указательном пальце краснела свежая царапина от шиповника. Она посмотрела на Антона, который все выходные тратил на починку гнилой крыши этого дома. А затем перевела взгляд на мать.
– Даришь дачу Денису? – голос Оксаны прозвучал на удивление тихо и ровно. – Всю дачу?
– Ну да, – легкомысленно ответила Галина Васильевна. – А что такого? У вас с Антоном своя квартира большая, вы себе, если захотите, потом землю купите. А Денису поддержка нужна.
– Понятно, – кивнула Оксана. – А кто будет сажать картошку? Кто будет платить земельный налог? Кто будет покупать дрова на зиму и оплачивать взносы в садовое товарищество?
Галина Васильевна нахмурилась, словно услышала невероятную глупость.
– Как кто? Мы же семья! Вы с Антоном, как и раньше, будете помогать. Денис же не умеет землю копать, у него спина слабая. Приедете по весне, вспашете. Картошка-то общая, зимой вместе есть будем. Да и взносы там копеечные, что вам, жалко для родного брата и племянника тысячу-другую в месяц отстегнуть?
Оксана смотрела на мать так, словно видела ее впервые. Словно спала какая-то мутная пелена, которая долгие годы мешала разглядеть реальность. Все встало на свои места. Удобная, послушная дочь, которая всегда стерпит, всегда поймет, всегда привезет творог и помоет окна. И сын-праздник, которому достаются сбережения, недвижимость и зефир к чаю.
Антон напрягся, готовый в любой момент вступить в конфликт, чтобы защитить жену. Но Оксана коснулась его руки под столом.
Она медленно встала. Взяла со спинки стула старую фланелевую рубашку, которую накидывала по вечерам.
– Вот что, мама, – совершенно спокойно, без истерик и повышения голоса, произнесла Оксана. – Раз дача теперь принадлежит Денису, то пусть Денис ее и обслуживает. Землю копает, крышу кроет, взносы платит. Моей ноги здесь больше не будет.
Галина Васильевна возмущенно ахнула.
– Ты как с матерью разговариваешь? Что за эгоизм? Ты из-за куска земли родной матери скандал закатываешь?
– Я не закатываю скандал, мама. Я констатирую факт. Я устала быть тягловой лошадью в этой семье. Я оплачиваю тебе коммуналку, покупаю дорогие лекарства, вожу продукты, делаю уборку. А ты за моей спиной отдаешь мои же деньги брату на новую машину и даришь ему дом, который мы с мужем своими руками ремонтировали последние пять лет.
Денис недовольно отодвинул тарелку.
– Ксюх, ну ты чего начинаешь? Мама сама так решила, это ее имущество. Чего ты деньги чужие считаешь?
Оксана перевела холодный взгляд на брата.
– Я считаю свои деньги, Денис. И свое время. Антон, собирай инструменты в багажник. Мы уезжаем.
– Оксана! – взвизгнула Галина Васильевна, вскакивая из-за стола. – Если ты сейчас уедешь, можешь мне больше не звонить! Неблагодарная! Я тебя растила, ночей не спала!
– До свидания, мама. Денис тебе зефир привез, пусть он теперь окна моет и картошку окучивает.
Сборы заняли десять минут. Антон молча загрузил в багажник перфоратор, ящик с гвоздями и свои рабочие ботинки. Они сели в машину. Когда Антон завел двигатель, он посмотрел на жену. Она не плакала. Ее лицо было удивительно спокойным, словно она только что сбросила с плеч огромный мешок с камнями.
– Ты уверена? – тихо спросил он.
– Как никогда в жизни, – ответила Оксана, глядя прямо перед собой.
Наступили долгие недели тишины. Галина Васильевна, как и обещала, не звонила, гордо ожидая, когда дочь приползет с извинениями. Оксана тоже не звонила. Она удалила в банковском приложении автоматический платеж, которым каждый месяц оплачивала квитанции за мамину квартиру. Перестала заказывать доставку продуктов на ее адрес.
Первым не выдержал Денис. Он позвонил в середине октября, когда начались первые заморозки.
– Ксюх, привет, – голос брата звучал недовольно. – Слушай, ты почему маме за свет и воду не заплатила? Ей там пени начислили. И вообще, она просит, чтобы ты приехала, ей надо окна на зиму заклеить и балкон разобрать.
Оксана сидела в кресле с чашкой горячего чая и смотрела, как Антон клеит новые, дорогие обои в коридоре. Те самые, которые они наконец-то купили.
– Привет, Денис. А почему ты сам не оплатишь маме квитанции?
– В смысле? Ты же всегда платила. У меня сейчас с деньгами напряг, мы путевки в Турцию оплатили.
– Очень за вас рада. А я теперь плачу только за свою квартиру. И окна заклеивать не поеду. Ты же хороший сын, вот и прояви заботу. Сними с маминой сберкнижки немного денег, которые она тебе подарила, и найми помощницу по хозяйству. Или сам с тряпкой пройдись. Твоя связка на ноге, надеюсь, уже зажила?
– Ты че, издеваешься? – вспылил Денис. – Это же наша мать! Ей помощь нужна!
– Вот именно, Денис. Она наша общая мать. Твоя очередь помогать.
Оксана сбросила вызов и добавила номер брата в беззвучный режим.
Через три дня позвонила сама Галина Васильевна. Голос у нее был жалостливый, с легким надрывом.
– Оксаночка, доченька... Что же ты мать совсем забыла? У меня в коридоре лампочка перегорела, темно, хоть глаз выколи. И в аптеку сходить некому.
Оксана вздохнула. Ей было жаль мать, это чувство сидело где-то глубоко внутри, воспитанное с самого детства. Но стоило ей вспомнить самодовольное лицо Дениса на веранде их бывшей дачи, как жалость сменялась холодным рассудком.
– Мам, позвони Денису. Он приедет и вкрутит лампочку. И в аптеку сходит.
– Ой, да Денисочке некогда! – тут же сменила тон Галина Васильевна на привычный защитно-агрессивный. – У него работа, ребенок болеет зубиками! Ему через весь город ехать по пробкам!
– Значит, придется посидеть без света. Или попроси соседа. Я сегодня иду с мужем в театр, у меня нет времени ехать через весь город менять тебе лампочку. Извини, мам.
Разговор оборвался короткими гудками. Галина Васильевна бросила трубку.
Шло время. Жизнь Оксаны и Антона без еженедельных обязательных поездок на дачу и генеральных уборок в чужой квартире стала спокойной и размеренной. Они закончили ремонт, съездили в небольшой отпуск на базу отдыха. Деньги, которые раньше уходили в бездонную бочку капризов матери и нужд брата, теперь оставались в семье.
Оксана изредка созванивалась с матерью, узнавала о здоровье. Разговоры были короткими и сухими. Галина Васильевна часто жаловалась на жизнь. Выяснилось, что Денис так и не подготовил дачу к зиме – трубы в неотапливаемом доме лопнули от морозов, а крыша сарая, которую Антон не успел доделать, провалилась под тяжестью снега. Машину Денис разбил в мелком ДТП и теперь требовал у матери денег на ремонт.
Галина Васильевна жаловалась, ждала, что Оксана привычно предложит помощь, скажет: "Мам, не волнуйся, мы с Антоном приедем всё исправим, я переведу денег".
Но Оксана только вежливо отвечала:
– Очень жаль, мам. Надеюсь, Денис сможет решить эту проблему.
Взрослые люди редко меняются. Галина Васильевна по-прежнему считала сына самым лучшим и оправдывала любую его безответственность. Но она начала понимать одно: удобная, безотказная дочь, на шее которой можно было ехать годами, понукая ею ради блага брата, исчезла навсегда. И как бы сильно Галина Васильевна ни сравнивала их в пользу Дениса, лампочки в ее квартире теперь приходилось менять самой, встав на скрипучую табуретку.
Оксана больше ничего не доказывала. Она просто наслаждалась тем, что её жизнь теперь принадлежит только ей и её семье.
Не забывайте подписываться на канал, ставить лайк и делиться своим мнением в комментариях!