Актер Артём Ткаченко — о съемках в сериале «Грачи», патриотическом воспитании и утренниках 1 января
Рассказывать о Великой Отечественной войне в кино — необходимая часть воспитания детей, считает звезда сериала «Вампиры средней полосы» Артём Ткаченко. Актер сыграл главную положительную роль в историческом детективном сериале «Грачи», премьера которого состоится 26 апреля на телеканале РЕН ТВ, хотя изначально пробовался на злодея. В эксклюзивном интервью «Известиям» он рассказал, как посещение Освенцима помогло ему в работе над ролью капитана милиции Александра Ратникова, почему актер не готов жертвовать семьей ради профессии и как упустил роль в сериале «Мажор».
«Хочется, чтобы молодежь знала о прошлом не только из школьных уроков»
— В историческом детективе «Грачи», где вы сыграли главную роль, важной частью сериала стала тема детских концлагерей. Читали ли вы специально какие-то материалы об этом страшном периоде нашей истории в качестве подготовки к роли?
— Много лет назад я снимался в Польше у режиссера Вальдемара Кшистика. Мы работали недалеко от бывшего нацистского лагеря Освенцим. И, конечно, туда съездили. Ходили, смотрели, где эти люди работали, где душили газом заключенных, сжигали в печах. Пытались понять, как они жили, каким был их быт. Это, конечно, очень мощное впечатление, которое осталось со мной на всю жизнь.
Мы были там летом: зеленая трава, шумят деревья — всё выглядело так симпатично. Вроде бы красивое, спокойное место — а рядом стоят телеги, уже как экспонаты, на которые когда-то сгружали тела. Это ощущение несоединимого осталось со мной на всю жизнь. И в каком-то смысле, наверное, оно помогло мне в работе над этой ролью. Потому что, как мне кажется, детский концлагерь вряд ли принципиально отличался от лагеря для взрослых.
Позже я прочитал книгу польской писательницы Кристины Живульской «Я пережила Освенцим». То есть к тому, что я увидел, добавилась еще историческая составляющая. Там описаны, конечно, страшные вещи. Например, есть записки жены начальника концлагеря — речь идет о семье Рудольфа Хесса, коменданта Освенцима. Она не знала, чем занимается ее муж. У них был большой, роскошный дом — рядом, в очень живописном месте. Ей нравилось там жить, хотя она периодически видела дым из труб, но не понимала, что происходит. И писала: «Мне так нравится жить в этом месте, что я даже хотела бы в нем и умереть». А в это время ее муж уничтожал тысячи людей, приносил в дом столовое серебро, дарил одежду, отобранную у тех, кого убивал. Так что, в каком-то смысле, я достаточно осведомлен об этих местах.
— История детских лагерей — это прежде всего история жертв. А «Грачи» — всё-таки детектив. Не возникало ли у вас опасения, что жанр может сместить фокус с трагедии на интригу?
— Это, скорее, вопрос к режиссеру, потому что именно он видит картину целиком. Я мог судить только по сценарию и по тому, что мы снимали. На тот момент у меня таких сомнений не было. И, честно говоря, я еще не посмотрел сериал целиком, чтобы оценить это со стороны. Но мне хочется думать, что ничего важного там не потеряно.
— Изначально вам предлагали роль Павла Ведерникова, он же Гюнтер Зейлер, — главного злодея.
— Да, когда мне прислали сценарий, речь шла именно об этой роли. Но потом, когда дело дошло до проб, мне вдруг прислали материал на Ратникова. Я, честно говоря, не понял, что произошло, и спросил: «Как же так?». Мне ответили, что передумали и хотят попробовать меня на роль героя. Как потом выяснилось, продюсеры, в том числе Ольга Погодина, решили пойти от обратного. У меня довольно большой опыт ролей отрицательных персонажей, и им стало интересно перевернуть это ожидание.
— Вы расстроились, что у вас «забрали» отрицательного персонажа?
— Сначала, конечно, расстроился. Что скрывать — у Зейлера очень интересная роль: человек, который живет двойной жизнью — и примерный семьянин, и любящий отец, и в то же время страшный убийца. Но потом, когда я внимательнее вчитался в сценарий и начал готовиться к пробам, понял, что и у Ратникова очень большой объем и серьезная внутренняя многослойность. В итоге я полюбил эту роль и совершенно не жалею, что сыграл именно ее.
— Ваш герой расследует преступления и одновременно ищет свою пропавшую дочь. Что для вас в нем важнее — следователь или отец?
— Прежде всего, он, конечно, отец и человек с покалеченной судьбой. При всей своей внутренней надломленности Ратников не теряет надежды найти дочь. И именно это, как мне кажется, и является главной движущей силой всей истории.
— Важно ли сегодня возвращаться к таким сюжетам? Или зритель уже эмоционально закрыт и ждет развлечения?
— Нет, конечно, важно. Это наша история. Через это прошли наши деды, родители. Мой дед прошел всю войну, бабушка тоже была ветераном Великой Отечественной войны. Их уже нет, но очень хочется, чтобы об этом помнили не только взрослые.
Понятно, что у сериала есть возрастные ограничения. Но всё равно хочется, чтобы молодое поколение знало о прошлом не только из школьных уроков. Конечно, мы не можем передать им жизненный опыт наших предков, но способны рассказать о важных событиях истории страны хотя бы в кино. Мне кажется, это необходимая часть воспитания.
«Возникает чувство, будто в Великой Отечественной войне нацистов победили не мы»
— Приближается 9 Мая. Что для вас и вашей семьи значит этот день?
— Очень точно сказано в песне «День Победы»: это праздник со слезами на глазах. Это день большой памяти и огромной благодарности. Мои бабушка и дедушка познакомились уже после войны, когда их отправили заселять Калининград. Это было в 1945 году. Дед ушел на войну в 17 лет, прошел ее полностью, закончил в Праге. Он, как и многие, не любил рассказывать о том времени. Я знаю, что он ездил на американском броневике, переданном по ленд-лизу. Машина была серьезно подбита, они выбрались из горящей техники и выжили. Если бы тогда погибли, не было бы фамилии Ткаченко.
— Как вам кажется, меняется ли сегодня язык разговора о Великой Отечественной войне?
— Судя по тому, что происходит в информационном пространстве, складывается ощущение, что роль советского солдата постепенно отодвигается. Возникает странное чувство, будто в Великой Отечественной войне нацистов победили кто угодно, только не мы, не Советская армия, не русский человек. Честно говоря, я не до конца понимаю, как с этим жить, быть и бороться. Возможно, в информационном поле мы проигрываем. Но то, что мы точно можем делать, — это сохранять память и передавать ее своим детям.
— Вы говорите об этом со своими детьми?
— Конечно. Мы говорим, смотрим военные фильмы и обязательно участвуем в акции «Бессмертный полк».
— Вы сказали, что еще не успели посмотреть «Грачей». А вообще вы смотрите фильмы со своим участием?
— Да, стараюсь. Хотя, честно говоря, далеко не все пересмотрел. Иногда просто страшно: вдруг не понравится, и потом будешь жалеть, что согласился на проект. Но если смотрю, то стараюсь делать это именно как зритель — не разбирать всё с профессиональной точки зрения, а поймать живую эмоцию.
«В моей фильмографии сложно найти то, что я бы уже не сыграл»
— «Вампиры средней полосы» вошли в сотню самых популярных сериалов, по версии «Медиалогии», за 2025 год. Что для вас значит такой результат?
— Это, конечно, приятно, тешит самолюбие. Думаю, это радует любого человека. Но это прежде всего заслуга всей команды: режиссера, оператора, всех служб. Значит, мы действительно сделали что-то стоящее, а не проходной проект. Поэтому он зацепил зрителей. Люди влюбляются в историю, в героев и не хотят с ними расставаться — даже когда речь идет о финальном сезоне. Я смотрю, как люди пишут: «Давайте продолжать, делать приквел, сиквел». Это дорогого стоит.
— А как вы реагируете на негативные отзывы?
— Я читаю комментарии на посты в социальных сетях, конечно. Но там обычно всё понятно: если у человека ноль подписчиков и он пишет какую-то гадость — это, скорее всего, чат-бот, не очень серьезно. А если это аргументированная критика, например, что сюжет стал слишком закрученным или на второй план ушли отношения вампирской семьи, то это уже здоровая критика. И я во многом соглашаюсь.
— А бывало такое, что вы отказались от роли, а потом пожалели, когда увидели, каким получился фильм с другим артистом?
— Да, была такая история. Мы с Эльдаром Салаватовым снимали проект «Цезарь», где я играл журналиста, который разоблачает в интернете чиновников и полицейских. И параллельно меня пригласили на пробы в другой проект. Я прочитал сценарий и понял, что он написан как под копирку — практически та же история, только герой — не журналист, а сын генерала. И подумал: зачем играть одно и то же второй раз? А потом оказалось, что это был проект «Мажор», который до сих пор успешно гремит. Но жалеть, думаю, бессмысленно. У ребят получился хороший проект, и это главное.
— Вы говорили, что вам интересны разные амплуа. Есть ли роль, которую никак не предложат?
— Честно говоря, с возрастом становишься реалистом и отходишь от подобных мечтаний — сыграть, например, короля Лира или Гамлета. Может прозвучит нескромно, но в моей фильмографии сложно найти то, что я бы уже не сыграл. Да и сюжетов, в целом, не так уж много: нот-то всего семь. Но тем азартнее попробовать сделать похожую историю по-новому.
— Есть ли у вас табу в профессии?
— Да. Всё, что связано с насилием над детьми, — это абсолютное табу. Причем для любого нормального человека.
«Я хочу не зависеть от детских утренников 1 января»
— Вы упомянули короля Лира и Гамлета. Три года назад тоже в интервью «Известиям», сказали, что у вас с театром сложные отношения. Что-то изменилось?
— За это время у меня было несколько проектов, которые репетировались, но по разным причинам не вышли. Сейчас у меня есть два спектакля, которые я играю, — в Москве и в Петербурге. Это «Шанель № Стравинский» режиссера Талгата Баталова и спектакль Максима Меламедова «Одни во Вселенной» по пьесе Вуди Аллена Central Park West.
Кроме того, мы с Юлией Хлыниной репетируем спектакль «Дежавю». И, надеюсь, доведем начатое до конца. Это история о взаимоотношениях известных пар: Лев Толстой и его жена Софья, Фрида Кало и Диего Ривера, Йоко Оно и Джон Леннон, Сергей Есенин и Айседора Дункан, Владимир Маяковский и Лиля Брик.
— Вы будете играть Маяковского?
— Скорее, всех этих мужчин. Это история о писателе, который ищет форму для книги об отношениях. И его жена предлагает решение. Так они легко и шутливо начинают рассуждать о жизнях всех перечисленных пар.
— После выпуска из Щепкинского театрального института вы какое-то время состояли в труппе театра «Шалом». Но после были только частные проекты. Это сознательный выбор актерской свободы?
— Действительно, после «Шалом» я не состоял нигде в труппе и, честно говоря, не горю желанием. Я не могу сказать, что театр для меня — это всё. Для меня жизнь — это моя семья, жена и дети. Я выбрал их, потому что я хочу не зависеть от детских утренников 1 января. Как и мой герой — капитан милиции Александр Ратников в «Грачах», — я прежде всего отец и выбираю семью.
Источник: izru