Знаете, поисковики — ребята упрямые. Вбиваешь слово «тапер», а тебе заботливо предлагают купить тапки или почитать про тапиров. И это логично! Слово «тапер» давно пылится на антресолях истории вместе с пенсне и цилиндрами. Услышишь его — и мозг сразу услужливо подкидывает картинку: Чарли Чаплин смешно семенит с тросточкой, а где-то за кадром отчаянно дребезжит расстроенное пианино…
Но постойте, не спешите хоронить эту профессию. Сегодня быть тапером — это не просто стучать по клавишам за копейки. Это чистый арт, магия и немного интеллектуальное хулиганство.
Хоть пой, хоть падай (в прямом смысле)
Давайте начистоту: инструменты в первых синематографах были, мягко говоря, видавшими виды. Чтобы выбить из них хоть какой-то звук, приходилось лупить по западающим клавишам с пролетарской ненавистью. Собственно, само слово «тапер» — от французского taper (хлопать, бить) — намекает на легкую степень физического насилия над инструментом.
Но это еще цветочки! Коварные работодатели заставляли бедных музыкантов не только играть, но и работать ходячей библиотекой спецэффектов. Упал злодей? Тапер должен грохнуть чем-нибудь тяжелым. Герой скачет на лошади? Извольте цокать языком или стучать кокосами. Некоторых заставляли петь птичкой, мычать и лаять. Главное требование к таперу тех лет — это не знание Баха (хотя и оно приветствовалось), а лошадиная выносливость.
Играли по 6-7 часов в будни, а в выходные — все 10. Жизнь заставляла! Знаете ли вы, что блистательная Любовь Орлова, икона советского стиля, в юности подрабатывала тапером в московских кинотеатрах? А студент Ленинградской консерватории Дмитрий Шостакович, озвучивая мелодрамы в «Пикадилли», хулигански вплетал в саундтреки куски своей учебной программы. Вот он, первый постмодернизм!
Но потом пришел звук. И все эти балалайки, аккордеоны и расстроенные пианино отправились на свалку истории. Профессия умерла в один день.
От снега до песка: как таперы стали виртуозами
А что сегодня? Сегодня тапер — это раритет, штучный товар, бриллиант в короне синефилии. Современному кино не нужен человек с пианино в углу зала. Поэтому таперство мутировало в чистое, рафинированное искусство.
Нынешний тапер — это джедай от музыки. Виртуоз с феноменальной памятью, молниеносной реакцией и умением вплести Джо Дассена в Чайковского так, что вы даже не заметите шва. И да, он отлично разбирается в электронике.
Вот, например, Сергей Аксенов. Его пальцы порхают по клавишам, и «Амурские волны» плавно перетекают в саундтрек Черное море (Black Sea), а оттуда — в Таривердиева и The Beatles. Аксенов — завсегдатай «Иллюзиона», который однажды просто сел за рояль при директоре кинотеатра. И всё, магия случилась! Теперь он готовится к сеансам как к спецоперации: смотрит фильм по кадрам, подбирает темы. А на самом показе руки сами играют Рахманинова или We Are the Champions — смотря что диктует экран.
Настоящих таперов в России сейчас меньше, чем пальцев на одной руке. Но они нарасхват!
Представьте: кинозал Третьяковки. На экране — «Турксиб» 1929 года. Пустыня, верблюды, сибирские снега… А за пианино Филипп Чельцов. Он смотрит на экран не отрываясь, и музыка рождается прямо здесь, в эту секунду, срастаясь с картинкой намертво.
«Сопровождение большого фильма похоже на работу режиссера, в роли которого выступает музыка», — философски замечает Чельцов.
А вот джазмен Сергей Летов подходит к делу с размахом техно-гика. Он озвучил более 60 немых картин. У экрана он разворачивает целую аудиолабораторию: саксофоны, ноутбуки, MIDI-контроллеры… Никакой случайности, всё по раскадровке!
Поэт и секвенсор: новое поколение
Знакомьтесь: Георгий Ибрагимов. Ушел из консерватории в Школу дизайна ВШЭ за «свежим взглядом». И нашел его! Теперь он саунд-дизайнер, который озвучивает немую классику с помощью ноутбука и продвинутых программ.
Его боевое крещение — трехчасовая махина Фрица Ланга «Женщина на Луне». Георгий с напарником собрали для нее звуковую гамму из арф, гобоев и цифровых шумов. Отыграли вживую в «Иллюзионе» — публика была в экстазе. Сейчас парень пишет диплом по фильму Барышня и хулиган (Baryshnya i khuligan) с Маяковским. Георгий уверен: таперы будущего никуда не исчезнут. Просто вместо старого пианино у них теперь целая вселенная цифровых звуков.
И знаете что? Падать на пол ради спецэффектов им больше не нужно. Слава прогрессу!
Авторитетно (и чуть-чуть официально)
Директор «Иллюзиона» Вадим Черноцкий смотрит на вещи реалистично, но с оптимизмом:
«Немое кино сегодня — это не масс-маркет. Но оно собирает полные залы! Для Госфильмофонда это бесценная история, которую нужно хранить и показывать. Так что перспективы у этого формата — просто бескрайние».
Где искать эту магию?
Если вы вдруг захотели прикоснуться к прекрасному, сдаем явки и пароли:
- В московском «Иллюзионе» регулярно идут показы Госфильмофонда и цикл «Забытый немой».
- В Питере — кинотеатр Родина (Rodina) и Центр РОСФОТО.
- В Москве — «Москино-Космос», кинозал Третьяковки и «Зотов. Кино».
Идите, слушайте и наслаждайтесь. И не забудьте выключить телефоны — таперы, знаете ли, импровизируют, но рингтон в тональность вряд ли впишут!