Чай был подан на открытой веранде – кружевная скатерть, чашки прозрачного костяного фарфора, серебряные щипчики для сахара, затейливый молочник со сливками, хрустальные вазочки с джемом, бутылочка ликера и блюдо с неизменными треугольными сэндвичами с огурцом, вкуса которых Акира решительно не понимал. Ален явился, когда все уже выпили по чашке чаю. Высокий, загорелый, светловолосый, улыбчивый – он сразу занял очень много места, не зная, куда пристроить свои длинные ноги, а обе женщины захлопотали вокруг него, наперебой предлагая то одно, то другое. Акира, пользуясь случаем, внимательно разглядывал пасынка Мадлен, который, похоже, был всего-то на пару лет моложе его самого. Правильные черты лица, здоровый вид – ничто не указывало на то, что парень способен испытывать хоть какие-то душевные страдания тяжелее мимолетной грусти по поводу проигравшей футбольной команды, а ведь Мадлен говорила о его тонкой душевной организации… Но тут Акира обнаружил, что Ален, усмехаясь, смотрит на него в упор, и покосился на Мадлен, которая с преувеличенно серьезным видом помешивала ложечкой в чашке.
– Мне пора отдохнуть! – наконец, объявила Дороти. – Мадлен проводит меня в спальню, а вы, мальчики, пообщайтесь. Наверняка у вас найдутся общие темы для разговора, ведь вы практически ровесники.
Оставшись вдвоем, «мальчики» отвернулись в разные стороны: Акира рассеянно вертел в руках серебряный ножичек, а Ален задумчиво жевал сэндвич. Но тут появилась служанка, принесшая на подносе бутылку коньяка и два бокала, и Ален оживился:
– О! Давайте выпьем!
Он разлил коньяк, и Акира нехотя взял бокал. Ален поднес свой бокал к лицу и понюхал, потом отпил глоток.
– Ну что же, одна общая тема у нас точно есть, – сказал он, исподлобья взглянув на Акиру. – Не понимаю, что она в вас нашла! Ради экзотики, что ли?
Акира, как раз пригубивший коньяк, закашлялся, и Ален, протянув длинную руку, заботливо похлопал его по спине.
– Не торопитесь. Коньяк пьют медленно. Вы, наверное, привыкли к сакэ?
– Я знаю, как пьют коньяк! – не выдержал Акира. – То, что я внешне похож на японца, еще не дает вам оснований…
– Да не кипятитесь вы так, – отозвался Ален. – Я же о вас ничего не знаю. А вот вы, похоже, в курсе моей биографии, я прав? Мадлен рассказала?
– Кое-что рассказала Мадлен, но больше – Дороти, – признался Акира.
– Старая сплетница! Ладно, раз вы осведомлены, не буду скрывать, что я очень трепетно отношусь к Мадлен. К сожалению, это чувство безответно. Но если появится хоть малейшая возможность перейти вам дорогу, я…
– Надеюсь, вы не ссоритесь? – воскликнула подошедшая Мадлен. – Почему у вас такие напряженные лица? Ну-ка, немедленно помиритесь!
– Да мы и не ссорились, – буркнул Ален, протягивая Акире руку над столом, Акира нехотя ее пожал.
Ален уехал на машине, а Акира с Мадлен медленно побрели к дому. Оба молчали. Акира впервые задумался о будущем, и эти мысли его не радовали: в конце года истекал его контракт с университетом, и раньше он предполагал переехать в Штаты: послал резюме сразу в Гарвард, Стэндфорд и Принстон. Положительный ответ пришел пока только из Принстона. Но теперь он был решительно не готов покинуть Мадлен! Акира посмотрел на Мадлен – она улыбалась с мечтательным видом.
– Ты выйдешь за меня замуж? – неожиданно для себя самого спросил Акира. Мадлен остановилась и удивленно посмотрела на Акиру:
– Что это ты вдруг?
– А почему нет?
– А как ты себе представляешь нашу семейную жизнь? Ты готов остаться тут со мной? Ты же хотел перебраться в Штаты.
– А ты не могла бы поехать со мной?
– Мне надо подумать.
– То есть – в принципе ты согласна?! Выйти за меня?
– Я же сказала: мне надо подумать.
Акира решил зайти с другой стороны и найти союзницу в лице Дороти, которая явно к нему благоволила. Дороти выслушала его сбивчивую речь и улыбнулась:
– О, как сильно мальчик влюблен! Мне казалось, вы не из тех, кто женится. Но решать должна, конечно же, сама Мадлен.
– Но вы замолвите за меня словечко?
– Даже не знаю. Ты ведь хочешь увезти мою девочку за океан… Мне будет так одиноко…
– Мы можем и остаться здесь, если Мадлен так захочет. Я продлю свой контракт.
– Смотри-ка, какой подкаблучник.
– Дороти, а ведь вы могли бы поехать с нами!
– За океан?! Бог мой, я уже стара для такой эскапады!
– А кто говорил о себе, как о вечно юной леди?
Дороти рассмеялась:
– Ах, хитрец! Ладно, но зачем вам в вашей новой жизни такая обуза, как я?
– Дорогая, вы никак не можете быть обузой! – искренне возразил Акира. – Ваш вечный оптимизм просто заряжает нас энергией!
– Перестаньте. Хорошо, я подумаю о ваших словах. Вы мне нравитесь.
Акира вздохнул с облечением.
На следующий день к Акире неожиданно пришел Ален.
– Это правда? – спросил он.
– О чем ты?
– Вы женитесь и уезжаете в Америку?
– Все зависит от решения Мадлен. Если она не захочет уезжать, мы останемся здесь.
– Но поженитесь?
– И это решает Мадлен.
Ален фыркнул:
– Что ты за мужик! Позволяешь женщине определять свою судьбу.
– Ну, не могу же я силой тащить ее под венец.
– И что она только нашла в таком ничтожестве! Вот мой отец был кремень в этом вопросе.
– Все люди разные, – примирительно сказал Акира, не желая ссориться с Аленом.
– Ладно, еще посмотрим, чем дело кончится, – грозно произнес Ален и удалился. Посмотрев в окно, Акира увидел, как тот раздраженно пинает горшки с цветами, стоящие вдоль дорожки. Один горшок упал. Акира вышел, поправил горшок и тяжко вздохнул, глядя вслед отъезжающей машине Алена, и подумал: «Лучше бы, конечно, уехать подальше от этого вздорного типа…»
Тем временем Мадлен пребывала в совершенном смятении, но по ее внешнему виду это не было заметно: она хорошо умела владеть собой. Ей не хотелось расставаться с Акирой, хотя она пока не понимала, действительно ли это любовь – с обеих сторон. Зачем сразу жениться? Можно продолжать и так! Ах да, спохватывалась она: контракт Акиры истекает в конце года. Она уже знала, что он не любит задерживаться на одном месте дольше двух-трех лет. Допустим, он продлит контракт еще на год, а что потом? Или рискнуть и рвануть вместе с ним в Америку? Поехала же она в свои восемнадцать лет в полную неизвестность за Джоном! В восемнадцать лет, вот именно. А теперь ей ближе к сорока. И Акира младше нее – долго ли продлится его привязанность? Дороти рассказала, что Акира приглашал ее перебраться за океан вместе с ними. А что, неплохая идея! К тому же… Мадлен не могла не признать, что перспектива оказаться подальше от Алена ей нравится: она так устала за эти годы от его подростковой ненависти и внезапной юношеской влюбленности, на которую не могла ответить; от его бесконечных душевных терзаний, ревности и нескончаемых претензий. Вот и сейчас Ален явился к ней с упреками:
– Значит, ты решила уехать с этим придурком, да? Бросаешь меня?
– Ален, послушай…
– Нет, ты послушай! Чем он лучше меня? Мы почти ровесники! Я гораздо умнее, красивее и сильнее этого задохлика. Мы с тобой знаем друг друга сто лет, а он явился неизвестно откуда. Ты вообще знаешь, кто он такой? Он же бабник, весь универ об этом сплетничает. Он тут успел уже десятки девушек охмурить. Он поиграет с тобой в любовь и слиняет.
– Достаточно, – твердым голосом произнесла Мадлен. – Я тебя выслушала. Можешь идти.
– Ладно, я уйду. Но смотри – пожалеешь!
– Ты мне угрожаешь?
– Ну что ты! Как я могу?
Ален ушел, а Мадлен весь день нервничала и не могла дождаться вечера, чтобы увидеться с Акирой, у которого в этот день были занятия в университете. Но он задерживался, и Мадлен переживала все больше и больше. Он позвонил в половине десятого, когда Мадлен совсем извелась:
– Дорогая, не волнуйся, но я в больнице. Ничего страшного, я цел, но не могла бы ты приехать за мной?
Оказалось, что на обратном пути Акира, ехавший на велосипеде, попал в аварию: на него наехал мотоциклист, который тут же скрылся. Акира удачно отлетел в пышный куст гортензии и отделался всего лишь ссадинами, ушибами и вывихнутой ногой. В полицию он не стал обращаться: мотоциклист был в шлеме и черном комбинезоне, а мотоцикл самый обычный, тоже черный – таких в городе десятки, да и номер Акира в сумерках не разглядел.
Это происшествие не сильно встревожило Акиру: всякое бывает! Но через пару дней кто-то сильно толкнул его на университетской лестнице, и Акира свалился, пересчитав ступеньки. Он разбил лицо, вывихнул руку, к тому, же как потом оказалось, треснуло одно из ребер. Отлеживаясь дома, Акира напряженно думал: что это – совпадение? Два несчастных случая подряд! Но кому он мог так насолить? Все отношения с бывшими девушками были давно закончены и ни одна не предъявляла претензий. На ум Акире приходил только Ален – мотив у того был. Но оба раза нападавшие были гораздо мельче почти двухметрового Алена. Конечно, он мог и подговорить кого-то или нанять… Акира не стал рассказывать о своих подозрениях Мадлен, а сам решил быть настороже. Но его неведомый враг оказался гораздо изобретательнее и наглее.
Через неделю Акира слегка оправился, хотя ребро продолжало болеть. Он стал снова ходить на занятия, а в пятницу решился пойти с коллегами в бар – отметить день рождения одного из преподавателей. Акира внимательно оглядел посетителей бара – Алена не было. Он слегка расслабился. Где-то часа через два ему понадобилось отлить, и он отлучился в туалет, а когда вернулся, увидел, что на столе перед ним стоит полная кружка пива, хотя он помнил, что оставалось чуть меньше трети, да и кружка была большая, а эта – маленькая. Но голова соображала уже плохо, и он, особо не задумываясь, от души отхлебнул пивка. Вкус ему показался каким-то странным, и он посмотрел внимательнее на кружку, но с виду пиво было как пиво, ничего особенного. Он задумчиво кинул в рот парочку соленых орешков – тревога не проходила.
– Пойду-ка я, пожалуй, домой, – объявил он коллегам. – Как-то странно себя чувствую.
Действительно, у него кружилась голова, а перед глазами плавали цветные пятна. По дороге он почувствовал, что начинает отключаться, но кое-как смог добраться до дома – позвонил в дверь и рухнул, успев лишь пробормотать: «Чертово пиво…»
После того, как у Акиры вязли все анализы, врач объявил Мадлен, что Акира был отравлен сильнодействующим снотворным:
– Похоже, ему повезло: судя по всему, он принял не всю дозу, иначе скончался бы еще на пороге бара.
Окончание следует.