На следующий день у Акиры не было занятий, и он решил отправиться на велосипедную прогулку, чтобы познакомиться с окрестностями. Восточные и южные пригороды он уже изучил, так что выбрал западную сторону. Долго кружил по проселочным дорогам и тропинкам, потом увидел среди деревьев блеснувший на солнце крест – это оказалась кладбищенская часовня. Акира оставил велосипед у часовни и некоторое время бродил среди могил, заросших мхом и повиликой. В тени было прохладно, только одолевали комары. В ветвях звенели птичьи голоса, и деловитые пчелы жужжали над пышными соцветьями сладко пахнущих розовато-белых цветов.
Вдруг Акира увидел впереди какую-то фигуру, стоявшую против солнца – женщина? Пришла навестить чью-то могилу? Он подошел поближе и узнал Мадлен: она была в легком цветастом платье и большой соломенной шляпе. Пока Акира приближался, Мадлен, не замечая его, пребывала в задумчивости, а потом повернулась и быстро пошла в сторону часовни. Акира побежал за ней, мельком взглянув на надгробие – взглянул и замер, перечитывая надпись: «Джон Стюарт и Денис Стюарт, отец и сын, вместе навсегда». Посмотрев на даты, Акира узнал, что Джон ушел на пятьдесят шестом году жизни, на пять лет пережив десятилетнего сына. «Так у них был ребенок!» – подумал Акира, прибавляя ходу. Он догнал Мадлен у самой часовни – увидев его, она улыбнулась:
– О, и ты здесь!
– Я случайно тут оказался, просто объезжал окрестности. Мадлен…
– Хочешь что-то спросить?
– Я видел надгробие. Скажи, Джон Стюарт – это ведь твой муж? А Денис…
– А Денис – наш сын.
– Что с ним случилось?
– Он утонул.
– Боже…
– Послушай, я устала. Хотела вернуться обратно пешком, но что-то нет сил. Подвезешь? Можем посидеть в кафе, если хочешь. Есть одно симпатичное у реки. От часовни нужно взять направо, а потом я покажу.
Мадлен села сзади на багажник, держась за Акиру одной рукой – другой она придерживала шляпу. Ехать оказалось недалеко, хотя Акира готов был везти Мадлен хоть на край света. Небольшое кафе с террасой, выходящей на реку, было уютным и тихим. Оба страшно проголодались, поэтому заказали полный обед. Полосатые тенты парусили под ветром, развевались разноцветные флажки на гирляндах, желтый мотылек вился над цветками красной герани, с реки тянуло свежестью, утки крякали и хлопали крыльями, ссорясь из-за кусков хлеба, которые под присмотром няньки кидал мальчик в матроске. Покой и умиротворение овладели Акирой и Мадлен, и даже печальная история ее сына казалась не такой трагичной в праздничном сиянии этого июльского дня.
– Ален и Денис поехали кататься на байдарке, – неспешно рассказывала Мадлен. – Мальчики хорошо ладили несмотря на разницу в возрасте: когда Денис родился, Алену уже исполнилось двенадцать. Ален часто бывал у нас, бывшая жена Джона разумно относилась к опеке над сыном. Но Джон всегда беспокоился, что Ален ревнует к Денису, хотя я этого не замечала…
– И что произошло?
– В их лодку врезался катер с пьяными пассажирами. Байдарка перевернулась, а Денис зацепился ногой и не смог выпутаться. У него не было ни единого шанса.
– Какой ужас…
– Ален пытался спасти Дениса, но… Это была такая трагедия для нас всех.
– Не представляю, как ты смогла это пережить!
– Ты знаешь, мне было не до собственных переживаний. Пожалуй, полностью прочувствовать горе я смогла только после смерти мужа. Дело в том, что он обвинил Алека в гибели Дениса. А тот и так чувствовал себя виноватым. И Алек… Бедный мальчик! Он пытался покончить с собой.
– Боже!
– Да. Еле спасли. Тогда-то муж и заболел. В общем, последние пять лет я разрывалась между угасающим мужем и Алеком, потерявшим смысл жизни. Если бы не свекровь! Железная женщина. Ее поддержка много для меня значила.
– Ты обещала нас познакомить, помнишь?
– Ты же испугался. Я и не стала.
– Ничего я не испугался! Еще не хватало… Не знаю про свекровь, но думаю, что железная женщина – это ты. Стальная. Такое пережить и не сломаться. Преклоняюсь.
И Акира поднес к губам бледную руку Мадлен.
– Женщины вообще крепче мужчин, мне кажется, – вздохнула Мадлен.
– Похоже на то, – согласился Акира, с нежностью глядя на Мадлен, которая задумчиво крошила булочку.
– Пойдем, покормим уток? – предложил он.
– Да эти утки уже летать не могут от обжорства! – рассмеялась Мадлен, но к уткам пошла. Она, усмехаясь, посматривала на Акиру, которому удалось приманить одну из уток ближе к берегу – он кормил ее с руки, радуясь, как ребенок.
– Ай! Она меня ущипнула! – воскликнул он, вскакивая.
– Иди сюда, я тебя полечу, – сказала Мадлен, и Акира подошел, показывая покрасневшие пальцы. Мадлен взяла его руку и подула на нее, приговаривая:
– У кошки боли, у собачки боли, у Акиры пройди!
Она подняла голову – Акира смотрел на нее, волнуясь. Мадлен видела, как напряглись его скулы, как дрогнул кадык, когда он нервно сглотнул. Ее невольно охватил озноб и какой-то непонятный испуг – чего она испугалась, Мадлен не понимала сама. Это было похоже на порыв ледяного ветра посреди жаркого дня. Они стояли целую вечность, не в силах отвести взгляды и расцепить руки, пока загудевший на дороге автомобиль не разрушил чары.
Домой они вернулись на такси, с трудом уговорив водителя пристроить к багажнику велосипед, и сразу разошлись по своим половинам. Акира принял душ и присел к столу, машинально открыв ноутбук, да так и просидел до ночи, рассеянно глядя в пространство. Мадлен же не сиделось: она меланхолично бродила по комнатам – полила цветы, переставила безделушки, на ходу съела яблоко и долго стояла перед портретом мужа, не думая ни о чем. В голове крутились яркие картинки сегодняшнего дня: надгробие, заросшее повиликой; поездка на велосипеде – крепкая спина Акиры, к которой она прижималась, и ветер, срывающий с головы шляпу; прохлада реки, шумные утки… рука Акиры в ее руке… серьезный взгляд его карих глаз…
Она лежала в постели, прижав руку к неровно колотящемуся сердцу. «Что со мной? – думала она. – Неужели я влюбилась? Разве так было у нас с Джоном?» Пожалуй, Мадлен уже плохо помнила, как это было у них с Джоном: в пятнадцать лет она сильно робела перед заезжим англичанином, таким ученым и важным, хотя сердце колотилось и замирало точно так же, как сейчас, стоило ему улыбнуться застенчивой зеленоглазой девочке с черными косами. В шестнадцать лет она обожала его, в семнадцать впервые поцеловалась, в восемнадцать вышла замуж и оставила родной дом, о чем ничуть не жалела: пятеро детей мал мала меньше и Мадлен – старшая, главная помощница замученной матери. В двадцать родила Дениса, в тридцать потеряла и его, и Джона, потому что гибель сына так изменила ее мужа, что лишь остатки былой любви и чувство долга удерживали Мадлен рядом с ним. Она чувствовала себя птицей в клетке, и только свекровь иногда открывала для нее дверцу, отпуская полетать – ненадолго и недалеко.
И вот появился Акира! Как раз тогда, когда крылья птицы окрепли, и она готова взлететь высоко-высоко, ничего не боясь и не оглядываясь на прошлое… Мадлен мечтательно улыбалась, закрыв глаза. Краем уха она слышала какое-то приближающееся поскрипывание, потом в проеме двери показалась темная фигура и тихий голос Акиры произнес:
– Мадлен, ты не спишь? Не пугайся, это я.
Мадлен рассмеялась и протянула к нему руки. Это была долгая ночь, наполненная нежностью и страстью, звоном цикад и ароматом отцветающего жасмина. Впервые они оказались утром вместе в одной постели, и Акира долго любовался спящей Мадлен, чувствуя, как тает от любви его сердце.
Через пару дней Мадлен позвала Акиру в гости к свекрови. Как ни храбрился Акира, душа его трепетала: он вообще побаивался старых дам, не зная, как с ними держаться. Но Дороти оказалась такой забавной, что Акира постепенно расслабился, хотя сначала страшно смутился, когда она ущипнула его за щеку, сказав:
– Каков красавчик!
Это была миниатюрная дама хрупкого телосложения, изящная и элегантная, и настолько очаровательная, что ее преклонный возраст скоро переставал замечаться. Акира невольно задумался, сколько же мужских сердец успела разбить Дороти за свою долгую жизнь? От Мадлен Акира узнал, что Дороти рано овдовела и вела праздную жизнь, разъезжая по миру – всегда в сопровождении какого-нибудь привлекательного секретаря. Узнав о трагедии в семье сына, она тут же вернулась домой и подставила свое хрупкое плечо отчаявшейся Мадлен. Невестку она искренне любила, это было заметно.
– Прогуляемся по саду, – предложила Дороти Акире. – А Мадлен пока займется чаем. Мой сад, конечно, совсем не так хорош, как ваш, но кое-что интересное есть. Я всегда привозила экзотические растения из своих путешествий, правда, большинство не прижилось. Да и садовник мой… О, это ходячее недоразумение!
Акира не без внутренней дрожи поддерживал хрупкий локоток Дороти – он уже понял, что у нее острый язычок. Но пока что разговор вращался вокруг сада и растений. «Ходячее недоразумение» встретилось им по дороге: крепкий мужчина, похожий на итальянца – он возлежал в тенечке, надвинув на лицо шляпу, и лишь услышав голос хозяйки, лениво приподнялся, окинув Акиру внимательным взглядом.
– Вот это последнее мое приобретения, – тем временем щебетала Дороти. – Заказывала по каталогу. Все время забываю, как оно называется. Такое капризное! Как его зовут, Сандро?
– Скумпия кожевенная «Young Lady», мадам, – неожиданным басом ответил из-за кустов Сандро.
– Ах, да! – воскликнула Дороти. – Дивное название!
– Из-за названия и заказали, забыли? – проворчал невидимый Сандро.
– Конечно, это же прямо я – вечно юная леди, правда?
– Чистая правда, – подтвердил, улыбаясь, Акира.
– Дороти, Акира! – от дома раздался голос Мадлен. – Чай готов!
– Ален пришел? – крикнула в ответ Дороти, и Акира нахмурился – только Алена тут и не хватало.
– Он звонил, что немного задержится, – ответила Мадлен.
– Ну что ж, пойдем, не торопясь, к чаю, – вздохнула Дороти. – Этот мальчишка вечно опаздывает! Вы знакомы с Аленом? О, это наша вечная боль. Когда Джон привез Мадлен из Франции, она была совсем юной, бедная девочка! Алену было десять, и он встретил новую жену отца в штыки. Столько сил ушло на налаживание отношений – и у Джона, и у Мадлен. Но похоже, они даже слегка перестарались, потому что, повзрослев, Ален внезапно влюбился в мачеху, представляете? Мадлен как-то удавалось держать его на расстоянии, Джон, естественно, ревновал… Я узнавала обо всем из писем – столько бумаги перевела, пытаясь на расстоянии как-то вразумить эту горячую троицу! И только все немного успокоилось, как случилась та страшная трагедия…
– Да, я знаю, Мадлен мне рассказала, – кивнул Акира, который делался все мрачнее по мере того, как узнавал подробности. Вот не зря этот Ален сразу ему не понравился!
Продолжение следует.