Мадлен шла быстрым шагом и тащила Акиру за собой. Он находился в полном смятении, не понимая, в чем дело, пока, наконец, не осознал: всю жизнь он имел дело с неискушенными девчонками, которых надо было обхаживать и уламывать, а Мадлен – зрелая женщина и прекрасно знает, чего хочет. Семнадцать лет брака – вспомнил он. А ведь ее муж был гораздо старше и опытней, он наверняка научил ее всему. Ну хорошо, последние пять лет ее муж болел, значит – двенадцать. Сколько же это ночей? Пусть не каждую ночь они… Надо округлить! Допустим, триста ночей за год. Нет, двести. Это будет… две тысячи четыреста раз. А сколько было у него? Акира принялся считать и тут же запутался, но по всему выходило, что он по сравнению с Мадлен он – неопытный юнец. Тут они, к счастью, добрались до спальни, и Акира забыл обо всех на свете подсчетах – нашлось занятие поинтересней.
Если Акира мечтал о романтическом утреннем пробуждении рядом с Мадлен, то его мечта не сбылась: Мадлен рядом не наблюдалось, к тому же он чудовищно проспал, поэтому пришлось мгновенно собраться и мчаться в университет с космической скоростью: наверняка он поставил местный рекорд в езде на велосипеде по пересеченной местности. Акира был занят весь день, а когда вернулся в Пионовый коттедж, оказалось, что Мадлен нет дома. Он ждал ее до поздней ночи – Мадлен приехала на такси и сразу прошла к себе. На следующий день Акира долго прислушивался к происходящему на половине Мадлен: там было тихо, и дверь в кухню-столовую оставалась закрытой. Днем они так и не встретились, а вечером Акире пришлось пойти на вечеринку, которую устраивал его старший коллега. Так оно и продолжалось дальше: Акира и Мадлен словно попали в параллельные вселенные и никак не могли увидеться, потому что Мадлен не приходила к Акире, когда была дома, а он… А он – страшно сказать! – стеснялся. Казалось бы, чего проще: постучи в дверь, спроси: «Как дела?» – но нет, не получалось. Наконец, Акира увидел Мадлен в университетском дворе и побежал за ней со всех ног. Догнал и заступил ей дорогу:
– Привет! – задыхаясь от волнения, произнес он.
– Здравствуй, – ответила Мадлен, чуть улыбнувшись.
Все заготовленные слова вылетели у Акиры из головы, и он выпалил:
– Ты меня избегаешь?
– Нет, с чего ты взял?
– Но тогда… Почему ты… мы…
– Мы – что? – Мадлен улыбалась все шире.
– Или мне ждать следующего полнолуния? – не выдержал Акира.
– Ах, ты об этом! Хочешь продолжения?
– Да!
– Ты мог бы и сам проявить инициативу.
– Я? Ну да… Но… Я не знал, как ты к этому отнесешься!
– Так пока не спросишь, и не узнаешь.
– Ладно, тогда спрошу. Может, у тебя сегодня вечером найдется на меня время?
– Как изысканно ты выражаешься! Сожалею, но сегодня не получится: я навещаю свекровь. Но, например, завтра мы вполне можем… эээ… провести время вместе.
– Тогда… Приглашаю тебя сейчас на обед! Ты же еще не ела?
– Хорошо. Куда пойдем? Вон то кафе вполне миленькое.
– Ой, нет! Давай пройдем чуть дальше…
В кафе, выбранном Мадлен, работала та самая блондинка Люсú, которую Акира первой подцепил в этом городке – ему казалось, что это было в какой-то позапрошлой жизни, хотя времени прошло всего ничего. Акира не мог нормально есть, потому что его все время тянуло смотреть на Мадлен – она видела это и посмеивалась. А он думал только о завтрашней ночи – дожить бы! Он и сам не понимал, что с ним происходит и почему вдруг обрушилось на него это чувство, такое сильное, что сопротивляться ему невозможно. «Может, она действительно ведьма? Приворожила?» – думал Акира. Казалось, во всем мире не осталось больше ни одной женщины – всех затмила Мадлен.
Раза два в неделю у Мадлен находилось время для Акиры, но она никогда не приглашала его в свою спальню, а сама приходила к нему. Акире все мучительней хотелось проникнуть на половину Мадлен, чтобы рассмотреть там все, увидеть ее домашний мир и, может быть, лучше понять саму Мадлен. Однажды, когда дверь в кухню-столовую была открыта, Акира вошел и, не увидев Мадлен, решительно направился дальше: прошел в полутемную гостиную, в которой была еще одна дверь – в кабинет – и лестница на второй этаж. Он осмотрел обе комнаты и понял, что вряд ли обстановка отражает вкус самой Мадлен, скорее – ее мужа.
Акира наконец его увидел – на большой фотографии, стоящей на комоде и на картине. Муж Мадлен – как же его зовут-то? – выглядел впечатляюще: мужественный, умный, красивый человек, более молодой на фото, и более зрелый – на портрете. Потом Акира наткнулся на еще одну фотографию, явно из последних: видно было, что человек ослаблен болезнью – он сильно похудел и глаза запали, но сила его личности все равно поражала. Акире стало грустно: он вспомнил про семнадцать лет брака, про 2400 ночей любви…
Но тут раздался возглас Мадлен:
– О! Кто это тут бродит тайком?
– Прости, я тебя искал! – поспешно проговорил Акира, глядя, как медленно спускается по лестнице Мадлен, придерживая рукой подол длинного платья. Смотрел и думал, что погиб. Пропал, потерялся в Мадлен, растворился в своей любви к ней. Да, он, наконец, признался сам себе: «Я полюбил Мадлен» Но вместе с любовью пришла и мучительная ревность: Акира ревновал Мадлен к ее ученикам, знакомым, к случайному прохожему, которому она улыбнулась, и даже к свекрови, которая, черт ее побери, отнимала у Мадлен столько времени!
Однажды, вернувшись пораньше из университета, Акира услышал голоса, доносящиеся из столовой – дверь была притворена неплотно. Он подошел и прислушался. Похоже, Мадлен принимала подруг, потому что звучало несколько женских голосов, один из которых он даже узнал: пронзительный дискант маленькой преподавательницы-японистки, которая уже сделала несколько попыток сблизиться с ним под предлогом консультации по языковым нюансам, хотя он и уверял, что японского не знает, так как уже третье поколение его семьи живет в Европе. Дамы говорили как раз о нем – Акира навострил уши.
– Ах, он такой красавчик! – верещала японистка. – Завидую тебе. Как вы уживаетесь рядом?
– Нормально, – ответила Мадлен, и Акира усмехнулся.
– Не знаю, – сказала другая подруга. – Наверно, я не понимаю этот тип мужской красоты.
– Ну да, твой идеал – какой-нибудь Пирс Броснан!
– Еще Шон Коннери неплох.
– Ага, типаж Джеймса Бонда, понятно!
– А мне кажется, в восточных мужчинах присутствует некая утонченность и загадочность, – прозвучал еще один голос.
– И что толку в этой утонченности? – вновь возникла любительница Пирса Бронсона. – Разве он годится в мужья?
– А кто тут говорит о замужестве? – возмутилась японистка. – О браке пусть мечтают восемнадцатилетние девчонки, а мы, образованные зрелые дамы, ценим свое одиночество и не против маленьких интрижек с красавчиками!
– А как же любовь? – спросил кто-то.
– Любовь – тоже для восемнадцатилетних.
– Нет, я не согласна.
– Ну и жди этой любви до пенсии! А что ты думаешь, Мадлен?
Акира затаил дыхание.
– Я любила мужа, – ответила Мадлен. – Очень сильно. Да вы знаете. И когда он ушел…
– О, дорогая! – воскликнула японистка.
– Прошло уже почти полтора года… И я, наконец, смирилась с тем, что у меня началась новая жизнь. Но встретить еще одну любовь, сравнимую с прежней, я не надеюсь, честно говоря. Маленькие интрижки… Может быть. Просто секс – без обязательств. Как изысканный десерт к скучному обеду.
– Японский десерт! – рассмеялась поклонница Пирса Бронсона.
– Почему бы и нет? – сказала Мадлен.
– Кстати, настоящие японские десерты совсем невкусные, – заявила японистка. – Красивые, но уж очень для нас непривычные. Все из рисовой муки да бобовой пасты…
Но Акира уже не слушал. Он вышел в сад и уселся под зонтом. Накрапывал небольшой дождь, но Акира не замечал, что его правый ботинок очутился прямо в луже. «Десерт! – с возмущением думал он. – Пусть и изысканный, но – десерт! Как Мадлен может так говорить?! Он готов за нее жизнь отдать, а она…»
Акира рассерженно пнул ногой стойку зонта, тот накренился и на Акиру обрушился небольшой водопад. Он вскочил и убежал в дом. Хотел немного выпить, но бутылка выскользнула у него из рук – не разбилась, но прокатилась по ковру, оставляя влажную дорожку с коньячным ароматом. Он допил, что осталось, и мрачно улегся на кровать. Долго лежал, стараясь ни о чем не думать, и уже на самой грани засыпания на смену обиженному ребенку пришел здравомыслящий взрослый: «Мадлен поступает с тобой точно так же, как ты поступал со своими многочисленными девицами. Просто секс, просто удовольствие. Узнаешь себя? Теперь живи с этим…»
Акира заснул. Во сне он бесконечно бродил по полутемным коридорам, наполненным разноцветными бликами от витражных окон, и никак не мог найти выход – пока прохладные нежные руки и сладкие поцелуи Мадлен не выудили его из сновидения в прекрасную реальность. Дождь давно закончился, небо расчистилось и вышла почти полная луна: в ее серебристом свете, льющемся в открытое окно, волосы и бледная кожа Мадлен, мерно двигавшейся над распростертым телом Акиры, сияли, и она казалась призраком, наваждением – сладостным и мучительным…
Как-то днем, проходя по главной улице городка, Акира вдруг заметил Мадлен – она сидела в ресторанчике в компании трех молодых людей. Акира приблизил лицо к окну – да, точно, это Мадлен. Улыбается, оживлена, даже кокетничает с этими юнцами! «Юнцы» выглядели ненамного младше самого Акиры, но это только подкинуло топлива в огонь его ревности. Судя по всему, компания сидела уже давно – «юнцы» принялись прощаться. Мадлен тоже поднялась и протянула руку – каждый из троицы приложился, а одного парня, самого высокого, Мадлен поцеловала в щеку и потрепала по голове. Этот высокий парень показался Акире знакомым – ну да, он как-то приходил к Мадлен! Акира увидел его уже уходящим: они столкнулись на садовой дорожке, и парень окинул Акиру подозрительным взглядом. Это было в самом начале проживания Акиры в Пионовом коттедже, и тогда парень не вызвал у него никаких особых эмоций. Но теперь! Молодые люди вышли, смеясь и переговариваясь, а Акира ринулся к Мадлен, которая прихорашивалась, глядя в зеркальце пудреницы.
– Кто это был? – грозно спросил Акира, плюхаясь на стул.
– Здравствуй, – невпопад ответила Мадлен. – Что это с тобой?
– Я спрашиваю, кто это был? Только не говори, что студенты!
– А вдруг я даю им частные уроки? – Мадлен явно развлекала эта ситуация.
– И чему же ты их обучаешь?
– Чему бы я их не обучала, это мое дело, правда? Причем тут ты?
– Как – причем?! Мы же… Я…
– Ты сам говорил, что твоей привязанности хватает самое большее на месяц, а мы продержались гораздо дольше. Наверняка, ты уже подыскиваешь мне замену.
– Нет! Какую замену?! А ты что… подыскиваешь?!
Мадлен рассмеялась, глядя на несчастное лицо Акиры, и подозвала официанта, попросив принести по бокалу вина, потом положила ладонь на руку Акиры:
– Успокойся, ревнивец. Хотя… Это даже приятно! Когда остается в рамках приличия, конечно. Высокий молодой человек, которого я поцеловала, мой пасынок, Ален. Остальные – его друзья.
– Пасынок? Ты никогда о нем не говорила! Ты вообще мне никогда ничего не рассказываешь!
– Разве тебе интересно?
– Мне все про тебя интересно, – мрачно ответил Акира, отпивая вино. – А ты хорошо запомнила все, что я тогда говорил о своих девушках. Так вот, чтобы ты знала: я изменился.
– Надолго ли? Ты хочешь меня, пока я ускользаю, но как только я… полюблю тебя…
Мадлен залпом допила вино и встала, бросив на стол несколько купюр.
– Пойдем. Мне пора на занятия.
– Мадлен! Пожалуйста, не уходи так. Почему ты мне не веришь? Я, правда, люблю тебя! Впервые в жизни – люблю!
Акира выкрикнул эти слова так громко, что оглянулись все прохожие. Мадлен усмехнулась, помахала рукой и исчезла за углом, свернув в переулок, а Акира остался стоять, беспомощно опустив руки…
Продолжение следует.