А через пару недель случилось происшествие, которое привело к дальнейшему невольному их сближению. Акира снова расположился в саду с книжкой, а потом задремал. День был жаркий, и Акира снял футболку. Солнце медленно двигалось по небу, и зонт, дававший тень, постепенно перестал спасать Акиру от его лучей. Очнулся Акира от пронзительного верещания и не сразу понял, что вообще происходит, потому что перед глазами плавали темные круги, сердце колотилось, как сумасшедшее, а ноги дрожали. Через некоторое время верещание прекратилось, и перед ним материализовалась неясная тень Мадлен – она трясла Акиру за плечо:
– Эй, что с вами? Вам плохо?
– Да, нехорошо, – заплетающимся языком выговорил Акира, чувствуя, как темнеет в глазах.
– Черт, да он же перегрелся! – воскликнула Мадлен. – Горячий какой! Акира, голова кружится? Встать можете?
С помощью Мадлен Акира поднялся на ноги – голова и впрямь закружилась.
– Вас не тошнит? – продолжала допрашивать Мадлен, ведя Акиру к дому.
– Нет, – простонал Акира. – Просто хреново…
– И какого черта вы улеглись спать на солнце? Теперь у вас тепловой удар, – ворчала Мадлен. Акира слабо протестовал:
– Я был под зонтом… И вообще-то облачно…
– Солнце светит даже сквозь облака, а тем более – греет. А если бы облаков не было, вы вообще превратились бы в вареную креветку! А так хоть ожогов нет, и то слава богу…
Кое-как они добрались до ванной. Мадлен прислонила Акиру к стенке и включила воду:
– Раздевайтесь и полезайте в ванну! – приказала она.
Акира послушно расстегнул шорты… И опомнился:
– Выйдите, пожалуйста!
– Еще чего. Чтобы вы тут грохнулись в обморок? Я вас не подниму. Снимайте, снимайте. Там нет ничего такого, чего бы я уже не видела. А то я сама вас раздену.
У Акиры не было сил скандалить, поэтому он, страшно смущаясь, стянул шорты и забрался в ванну, вздрогнув от неожиданности: вода оказалась прохладной. Мадлен положила ему на лоб влажное полотенце:
– Отмокайте, охлаждайтесь, а я принесу вам попить.
Потом Акире пришлось пережить еще одно унижение, потому что самостоятельно выбраться из ванны не получилось. Мадлен замотала его в большое полотенце, а другим обернула голову, сделав что-то вроде чалмы:
– Фен лучше не применять, – сказала она. – Пусть волосы так высохнут.
Наконец он улегся в постель и глубоко вздохнул.
– Как вы? Получше? – спросила Мадлен.
– Да, лучше. Только страшная слабость.
– Поспите, я вас потом проведаю.
– Мадлен…
– Что такое?
– Спасибо! И раз уж вы видели меня голым, может, перейдем на «ты»?
– Хорошо. Не переживай, я отворачивалась, – улыбнулась Мадлен.
– А что это было? Когда я проснулся? Что так верещало?
– Не что, а кто, – ответила Мадлен. – Это была Дороти, моя свекровь. Приехала навестить меня и захотела осмотреть сад. Я пыталась ее удержать от проникновения на вашу… на твою территорию, но мне не удалось: уж очень она шустрая. Увидела тебя и разоралась, что у меня в саду голый мужчина.
– Но я же был в шортах!
– Ей сослепу показалось. Да и шорты почти телесного цвета.
– Вот черт! Теперь у тебя неприятности?
– Ничего страшного. Небольшая встряска пойдет ей на пользу. Да и когда бы ей довелось увидеть молодого голого мужчину, да еще с таким красивым телом. Теперь я понимаю, почему все эти девчонки так на тебя вешаются!
– Мадлен…
Но Мадлен уже ушла, а Акира остался переживать происшедшее: как же неловко получилось! Но… Она ведь, и правда, сказала – красивое тело? Скоро он провалился в мутное забытье, в котором медленно кружились темные и огненные круги. Но постепенно сон выровнялся и принял такой откровенно сексуальный характер, что Акира очнулся под собственные громкие стоны и вздохи: снилась ему страстная сцена с Мадлен – в ванной. Возбуждение было настолько сильным, что Акире пришлось прибегнуть к слегка подзабытому за ненадобностью юношескому способу разрядки, и только он успел кончить, издав последний хриплый стон, как в дверь постучали. Он зажал между ног сдернутое с головы полотенце и натянул простыню повыше.
– Ты в порядке? – спросила вошедшая Мадлен, и Акира с ужасом подумал, не слышала ли она из-за двери его стоны.
– Все хорошо, – хрипло ответил он.
– Уверен? Что-то ты красный какой-то…
Мадлен подошла и прикоснулась ладонью ко лбу Акиры – он с трудом удержался, чтобы не шарахнуться в сторону.
– Я в порядке, сейчас встану, – забормотал Акира, отводя взгляд.
– Не тошнит? Голова не кружится? Надо бы тебе врачу показаться…
«Да что ж такое-то!» – мысленно взвыл Акира.
– Ну ладно, раз все в порядке, я пойду. Вставай медленно, не делай резких движений, хорошо? И приходи ужинать – примерно через час все будет готово.
– Спасибо!
Акира осторожно взглянул на Мадлен – ее зеленые глаза смеялись. Точно, она все слышала и поняла! Ладно-ладно, она же взрослая женщина, ее трудно шокировать, да она и не может знать, что именно ему снилось. При воспоминании о сновидении у Акиры пересохло во рту. «Так, все, – скомандовал он себе. – Хватит маяться херней». Акира выбрался из кровати и подошел к зеркалу – то, что он там увидел, ужаснуло: красная опухшая физиономия и воронье гнездо спутанных волос на голове. Вздохнув, он отправился в душ, привел в порядок голову, потом поменял постельное белье и оделся, выбрав легкие полотняные брюки и белую рубашку с длинным рукавом. Подумал и заказал по телефону два букета роз, доплатив за срочность доставки. Мадлен улыбнулась, увидев цветы:
– Роскошь какая! Это в честь чего?
– Это тебе и твоей свекрови – с извинениями и благодарностью.
– Тогда я возьму розовые, а свекрови завтра передам темно-алые.
– Я так и предполагал.
– Свекровь будет счастлива: ей сто лет никто цветов не дарил. Конечно, было бы лучше тебе самому вручить ей букет…
– Мадлен, я тебя умоляю! Я сгорю от смущения!
– Ладно, скажу ей, что ты очень застенчивый, ей понравится. Но боюсь, что знакомства с ней тебе не избежать. И надеюсь, ты не будешь голым в этот судьбоносный момент.
– Мадлен!
– Я шучу. Какой ты, оказывается, трепетный. Не ожидала.
Акира не понимал, что с ним происходит: он сам предложил отбросить формальности, но каждое «ты» произнесенное низким голосом Мадлен словно пронзало его насквозь. «Черт побери, какой же сексуальный у нее голос!» – думал Акира, поглощая приготовленное Мадлен говяжье рагу с грибами и травами. Акире казалось, что в нем сменились внутренние настройки: теперь он замечал каждый жест Мадлен, каждое движение ее глаз или намек на улыбку. Он постоянно «залипал» взглядом то на изящной руке Мадлен, держащей бликующий на свету нож, то на матово отсвечивающих черных жемчужных бусах, то на серебристом локоне, выбившемся из-под заколки. Акира пристально смотрел на губы Мадлен, подкрашенные темно-красной помадой – представлял, каково целовать их, и не слышал, что она говорит. Мадлен окликнула Акиру:
– О чем ты так задумался? Хочешь добавки? Или подавать десерт?
Акира не сразу понял, о чем она спрашивает и смутился:
– Да-да, конечно!
– Так что, подавать десерт?
Прищуренные зеленые глаза Мадлен насмешливо сверкали из-под густых угольно-черных ресниц, и Акира в смятении подумал, уж не читает ли она его мысли?
– А ты раньше, наверно, была жгучей брюнеткой? – спросил он, переводя разговор.
– Как ты догадался?
– Очень черные брови и ресницы. Ты же не красишь их?
– Нет, все свое.
– Хочется взглянуть на твои ранние фотографии! Покажешь?
– Возможно когда-нибудь и покажу, – улыбнулась Мадлен.
В последующие дни наваждение, овладевшее Акирой, стало еще сильнее: теперь он предугадывал появление Мадлен: открывая дверь в прихожую, он знал, что в это же мгновение выйдет и она со своей половины, а идя по двору университета, он чувствовал, из-за какого угла сейчас покажется Мадлен. Они постоянно сталкивались в кафе, в библиотеке и просто на улицах города. И каждый раз он замечал, что в глазах Мадлен искрится смех. Завидев издали Акиру, Мадлен махала ему рукой, а пару раз даже послала воздушный поцелуй.
Акира давно не заводил никаких романчиков – вдруг стало неинтересно. Мадлен занимала все его мысли. Он стал плохо спать по ночам, и однажды, не выдержав, вышел в сад. Светила полная луна, в ее призрачном свете слабо сияли какие-то белые цветы, оглушительно пахнущие – их запах проникал даже в комнату, и Акира подумал, что ему не спится именно из-за этого навязчивого аромата. Он обошел дом кругом и увидел, что на садовых качелях сидит Мадлен. Она тихонько отталкивалась ногой, качели плавно покачивались – словно колыбель. Акира подошел поближе и сказал:
– Мадлен, не пугайся, это я, Акира.
– Что, тоже не спится? – спросила Мадлен. – Присаживайся. Хочешь вина? Только второго бокала нет. Выпьешь из моего?
– Да, с удовольствием.
Акира пригубил кисловатое прохладное вино и кивнул:
– Хороший рислинг.
– Теперь ты знаешь все мои мысли, раз выпил из моего бокала, – лениво произнесла Мадлен. Она сидела, откинувшись на спинку, и смотрела в небо.
– Если бы! – рассмеялся Акира.
– А хотел бы узнать? – спросила Мадлен, поворачиваясь к Акире.
– Не отказался бы.
– А! Так знай, что в полнолуние каждая женщина немножечко ведьма…
И Мадлен, придвинувшись ближе, положила руку на колено Акиры – он был в пижамных шортах и футболке. Акира вздрогнул – это еще что такое?! Он не знал, как реагировать, а тем временем рука Мадлен продолжала путешествовать по его ноге: забралась под штанину и продвигалась дальше. Акира дернулся и прижал ее руку своей ладонью:
– Что ты делаешь?!
– Разве это не очевидно?
– Ты что… Ты хочешь…
– А ты нет?
Да что же это такое! Не в силах дальше сдерживаться, Акира с силой сжал Мадлен в объятиях и поцеловал. Она ответила, и они целую вечность целовались, задыхаясь от страсти и нетерпения.
– Пойдем! – сказала Мадлен, вставая и протягивая Акире руку.
– Куда?!
– Например, к тебе. Хотя я сегодня и ведьма, заниматься любовью на садовых качелях не готова.
Продолжение следует.