Эта история случилась, когда я училась на третьем курсе политеха. Наш поток был почти полностью девичьим — цветник из двадцати девчонок и одного Мишани, которого мы берегли как редкий экспонат. Дружили мы крепко, но моей самой близкой подругой была Катя.
Катюша жила одна в двухкомнатной квартире с тяжелой аурой. Раньше там обитал её старший брат. История его ухода до сих пор висела над семьей темным облаком: однажды вечером он вышел за сигаретами и просто исчез. Его нашли спустя месяц на чердаке этого же дома. Никаких следов борьбы, никаких объяснений, как он там оказался и почему не спустился. Пустота и следствие, зашедшее в тупик.
8 марта мы решили праздновать у Кати. Накрыли стол, разлили по бокалам легкое вино — мы же леди, всё культурно. Мишаня встал, расправил плечи и произнес торжественный тост. Мы весело потянулись друг к другу, раздался звон... и в ту же секунду три бокала в разных руках лопнули одновременно. Осколки посыпались в тарелки, вино растеклось по скатерти, как кровь. Мы замерли. Кто-то нервно хохотнул: «К счастью!», но в горле у всех встал ком.
Ближе к полуночи компания начала редеть. Кто-то уехал домой, кто-то рванул за добавкой. Мы с Катей вышли на крыльцо подышать воздухом. Прямо перед порогом, в свете тусклого фонаря, лежала мертвая крыса. Крупная, с оскаленной мордой, она выглядела так, будто её подбросили специально.
— Подростки хулиганят, — процедила я, стараясь скрыть дрожь в руках, пока мы заталкивали тушку в пакет. — Увижу — уши пообрываю.
Когда последние гости ушли, в квартире остались только я, Катя и наша подруга Таня. Музыку выключили, в комнатах воцарилась уютная, как нам казалось, тишина. И тут в дверь ударили. Громко, настойчиво, серией резких толчков. Мы переглянулись.
— Соседи? — шепнула Таня.
Я первой подлетела к двери и прильнула к глазку. На лестничной клетке было пусто. Лампочка горела ровно, ни тени, ни звука шагов по лестнице. А стук продолжался прямо у меня перед носом. Дверь вибрировала под ударами невидимых кулаков.
Мы отступили вглубь коридора. Пока я пыталась логически объяснить это сквозняком (хотя какая дверь так дрожит от ветра?), из кухни донесся пронзительный визг. Таня вылетела оттуда бледная как мел.
— Там... там в окне! — она тыкала пальцем в сторону кухонного проема.
Квартира на первом этаже, за окном — палисадник. Мы вбежали в кухню. За стеклом никого не было, только голые ветки сирени бились о раму.
— Девушка, — всхлипнула Таня. — В белом длинном платье. Без куртки, без всего. Просто стояла и смотрела на меня в упор.
Катя притихла, её лицо осунулось. Она знала об этой квартире больше, чем мы.
В начале второго ночи мы решили лечь все в одной комнате — так было спокойнее. Девчонки залезли на диван, я устроилась на кровати. Стоило выключить свет, как оглушительный грохот в дверь заставил меня буквально подпрыгнуть. Это не был стук гостя. Это был звук кого-то, кто очень хочет войти и знает, что его здесь не ждут.
Я на цыпочках, задыхаясь от страха, снова подошла к двери. Посмотрела в глазок — тишина, пустота, мертвый коридор. Но ручка двери начала медленно, с металлическим скрипом опускаться вниз. Раз. Другой. Третий. С той стороны кто-то пытался открыть замок, не прикладывая усилий, но с пугающим упорством.
Я рванула обратно. Девчонки уже звонили парням, но Танин кавалер, выслушав сбивчивый рассказ, лишь буркнул: «Меньше пить надо» и отключил телефон. После той ночи они больше не общались.
Мы сидели на кровати, вцепившись друг в друга. Из комнаты был виден кусок прихожей. Внезапно по стене полоснул яркий свет — в ванной сам собой включился выключатель. Раздался щелчок, а следом — шум воды. Сначала в ванной, а через секунду и на кухне. Мощный напор, будто кто-то до отказа вывернул краны.
Вода шумела, ветер за окном завывал в щели, а мы читали все молитвы, которые могли вспомнить. Нам казалось, что если мы выйдем из комнаты, то столкнемся в коридоре с той самой гостьей в белом платье. Так мы просидели до рассвета, не смыкая глаз.
Когда небо посветлело, я, вооружившись тяжелым подсвечником, пошла «на разведку». Краны действительно были открыты на максимум. Вода переливалась через край раковины, но странно не это. На кафельном полу в ванной и на линолеуме в кухне отчетливо виднелись мокрые разводы. Это не были следы босых ног — скорее влажные, бесформенные пятна, будто здесь протащили что-то тяжелое и мокрое.
Я собралась за пять минут. В ту квартиру я возвращалась еще пару раз, но только днем и ненадолго. Мы до сих пор иногда вспоминаем это 8 марта. Сейчас мы смеемся, но я до сих пор помню тот звук — как медленно и уверенно опускалась дверная ручка в пустом коридоре.