Лада сказала это будничным тоном. Без предисловий. Без дежурного «как дела».
Варя прижала телефон плечом к уху и закрутила кран на кухне. Вода перестала шуметь, и в трубке отчетливо раздалось недовольное сопение младшей сестры.
— Лад, я не поняла. Куда возить?
— На физиотерапию и уколы.
Сестра снисходительно растягивала гласные.
— Тете Фае назначили курс. Вторник и четверг, к восьми утра. Тебе от твоей хрущевки до нее идти пять минут. Зашла, посадила в маршрутку и довезла. Делов-то.
Варя прикрыла глаза. В висках уже пульсировала знакомая тупая боль от хронического недосыпа.
— Я с ночных смен прихожу в семь утра.
Варя перехватила телефон рукой и оперлась о край раковины.
— У меня ноги гудят так, что кроссовки снять не могу. Мне спать нужно, а не по талончикам в очереди сидеть. У тебя вообще-то машина есть.
— Ну-у-у, Варь!
Лада раздраженно цыкнула в трубку.
— Мне с другого конца города по пробкам тащиться? У меня свой график, я не могу его ломать. К тому же, я только салон в химчистку сдавала. А от тети Фаи постоянно мазями пахнет, это потом ничем не выведешь.
— То есть салон тебе жалко, а меня нет?
— Не начинай свою шарманку про тяжелую долю.
Сестра фыркнула так громко, что динамик смартфона хрипнул.
— Ты же всегда ей помогала. Родная кровь все-таки. Мы же семья. Ладно, я побежала, у меня запись на маникюр горит.
В трубке пошли короткие гудки. Варя бросила телефон на столешницу.
Три года назад тетя Фая продала старый деревянный дом в области и купила скромную однушку в соседнем с Варей дворе. С тех пор расплывчатое «всегда помогала» превратилось для Вари во вторую, совершенно бесплатную работу.
Она таскала пакеты с кефиром и дешевым минтаем из «Пятерочки». Вызывала сантехников, когда тек старый бачок. Мыла полы каждую субботу, потому что тете с ее скачущим давлением наклоняться было нельзя.
Лада появлялась раз в месяц. Приезжала на новенькой иномарке, привозила дорогущий торт, пила чай, рассказывала про отпуск в Турции и упархивала. В раковине после нее всегда оставалась гора посуды с засохшим кремом, которую молча отмывала Варя.
В ту ночь смена на складе выдалась особенно тяжелой. Пришла фура с бракованным товаром, пришлось пересчитывать коробки вручную.
— Варюш, ты бы присела.
Оксана, сменщица с соседнего ряда, прислонилась к металлическому стеллажу и с жалостью посмотрела на Варю.
— На тебе лица нет. Опять после работы к своей старушке побежишь?
— Надо занести лекарства.
Будничным тоном отозвалась Варя, сверяя накладную.
— У нее таблетки от давления закончились. И мазь для суставов.
— А сестрица твоя столичная где?
Оксана язвительно усмехнулась.
— На джипе своем катается? Я ее видела на прошлой неделе у торгового центра. Упакована с иголочки. Хоть бы раз она полы там помыла. Ты же себя в могилу загонишь с этими ночными сменами и подработками.
— Мы семья, Оксан. Тетя Фая нас вырастила, когда матери не стало.
Варя чиркнула ручкой по бумаге.
— Лада тогда совсем мелкая была. Ей тяжело.
— Тяжело ей, как же.
Оксана махнула рукой.
— Ездят на тебе, Варька. А ты и рада везти.
Утром Варя, не заходя домой, поплелась к тетке. Хотелось только одного — упасть лицом в подушку и не просыпаться до вечера. В пакете оттягивали руку коробки из аптеки. Чек вышел на приличную сумму, пришлось залезть в кредитку.
В прихожей пахло корвалолом и сладкими, удушливыми духами. На тумбочке, прямо поверх неоплаченных квитанций за коммуналку, лежала яркая спортивная сумка из дорогого бутика.
Варя скинула ветровку на крючок и прошла на кухню.
Тетя Фая сидела за столом, накинув на плечи серый пуховый платок. Напротив, закинув ногу на ногу, пристроилась Лада. На ней был модный спортивный костюм фисташкового цвета, ни единой складочки. Волосы собраны в идеальный хвост.
— О, Варька пришла!
Фаина обрадовалась, попыталась привстать, но тяжело опустилась обратно на шаткий стул.
— А мы тут с Ладочкой чай пьем. Она мне витамины заграничные привезла. Представляешь, сколько деньжищ отдала!
Лада поправила укладку и бросила на сестру снисходительный взгляд.
— Привет труженикам. Ты чего такая помятая? Синяки под глазами на пол-лица.
— Смена тяжелая.
Варя выложила на стол коробки с таблетками, отодвинув в сторону банку с импортными витаминами.
— Тетя Фая, вот от давления. И мазь. Чек в пакете, там вышло на две с половиной.
Старушка ойкнула и полезла в карман застиранного халата за кошельком.
— Что-то в этот раз дорого, девочка моя. У меня с пенсии только тысяча осталась. Я за свет еще не платила в этом месяце.
— Я добавлю.
Вполголоса ответила Варя. Она прислонилась к косяку двери, чувствуя, как ноют икры.
Лада демонстративно отпила из чашки, скривив накрашенные губы.
— Варь, ну ты бы хоть причесалась. Ходишь как мышь серая. В твоем возрасте за собой следить надо. Кстати, тетя Фая, Ладочка мне уже сказала, что ты меня завтра на магниты поведешь.
Варя уперлась руками в спинку свободного стула. Усталость навалилась на плечи бетонной плитой.
— Не поведу. Я завтра отсыпаюсь.
На кухне звякнула ложечка. Фаина заморгала, растерянно переводя взгляд с одной племянницы на другую.
— Как же... Варюш, Ладочка же работает, она устает. У нее должность в офисе, она с важными людьми общается. А тебе тут пройти всего ничего. Вышли потихоньку, воздухом подышали.
— Ладочка работает?
Варя в упор посмотрела на сестру.
— Ладочка, а расскажи нам, куда ты по вторникам и четвергам к восьми утра ездишь со своей красивой сумкой?
Младшая сестра дернула плечом, отводя взгляд к окну.
— Не твое дело. У меня расписание. Тренировки пропускать нельзя, я годовой абонемент оплатила. У меня тренер индивидуальный.
— В спортзале «Спарта».
Припечатала Варя. Она сцепила пальцы перед собой.
— Который находится ровно в соседнем здании от нашей районной поликлиники. Я видела твою машину там на прошлой неделе. Тебе просто впадлу пройти десять метров от парковки до крыльца больницы.
На кухне повисла неприятная пауза. За стеной приглушенно бубнил телевизор соседей.
— И что?
С вызовом бросила Лада. Она поставила чашку на блюдце с такой силой, что остатки чая расплескались на клеенку.
— Я там пашу на беговой дорожке! Мне потом больную тетю в салон сажать? Она еле ходит. Я буду по полчаса ждать, пока она в машину залезет? Ты же пешком можешь довести, не переломишься. Тебе вообще полезно двигаться, вон как расплылась на своих макаронах с сосисками.
Варя почувствовала, как внутри закипает что-то темное и злое. Она всегда глотала эти шпильки. Всегда уступала. Ради мира в семье, ради тети.
— Я оплачиваю ее коммуналку уже три года.
Варя говорила с нажимом, чеканя каждое слово.
— Я мою здесь полы. Я покупаю продукты. А ты приезжаешь покрасоваться раз в месяц.
— Я привожу витамины!
Парировала Лада.
— Которые ей нельзя пить из-за давления! Врач русским языком запретил все эти добавки. Ты бы знала это, если бы хоть раз с ней в кабинет зашла!
— Девочки, девочки, ну не ссорьтесь!
Запричитала Фаина, хватаясь за грудь.
— Варюш, ну ты чего на сестру накинулась? Ну пусть Ладочка спортом занимается. Ей же замуж надо, фигуру беречь. А я тебе отдам те деньги... ну, что за дачу выручили... Ой.
Старушка осеклась. Прикрыла рот пухлой ладонью и испуганно уставилась на столешницу, словно сболтнула государственную тайну.
Варя нехотя отпустила спинку стула. Выпрямилась. Сонливость как рукой сняло.
— За какую дачу?
Лада нервно сцепила пальцы с идеальным маникюром. Ее глаза забегали по кухне, избегая прямого взгляда.
— Тетя Фая, ну мы же договаривались... Зачем ты начинаешь?
— За какую дачу, тетя Фая?
Повторила Варя, не повышая голоса. От этого спокойного тона старушка вжала голову в плечи.
— Ну... ту, что в Сосновке оставалась. Земля с домиком кирпичным. Ты же помнишь, мы там яблони сажали. Я ее пять лет назад на Ладочку переоформила.
— Переоформила?
Варя прищурилась. Пазл в голове начал складываться.
— Как переоформила?
— Мы нормальный договор дарения составили.
Вмешалась Лада, переходя в агрессивное наступление. Она вздернула подбородок.
— Через МФЦ подали, Росреестр все зарегистрировал. Официальный переход права собственности. Это не наследство, Варя. По закону дача — моя личная собственность.
— Ей же нужнее было.
Виновато забормотала старушка, теребя бахрому пухового платка.
— Она одна сыночка тянула после развода. Машина ей нужна была хорошая, статусная. А у тебя тогда муж был, вы вдвоем справлялись. Я думала, Лада участок продаст, денежки в дело пустит, а половину тебе отдаст, по справедливости...
— Какая половина?!
Рубанула Лада, сверкнув глазами.
— По закону это только мое! Я машину купила, мне ездить надо! Я ничего не обязана отдавать. Ты сама согласилась за тетей ухаживать, тебя никто не заставлял.
Варя стояла посреди тесной кухни и смотрела на них обеих.
На сестру, которая упрямо поджимала губы, защищая свою добычу, прикрываясь выписками из Росреестра. На тетку, которой Варя три года мыла полы и оплачивала грабительские квитанции за отопление, пока Лада каталась на иномарке, купленной за счет тайного наследства.
Словно бабка пошептала. Вся усталость вдруг испарилась, оставив только холодную, звенящую ясность.
Пять лет назад. Как раз тогда, когда Варя брала дополнительные смены, чтобы помочь тете собрать деньги на ремонт крыши в том самом доме.
— Ясно.
Будничным тоном сказала Варя. Она развернулась и пошла в прихожую.
— Варюш, ты куда?
Пискнула вслед Фаина.
Варя молча подошла к тумбочке. Взяла потертую медицинскую карточку Фаины, вернулась на кухню и положила ее прямо перед сестрой, отодвинув банку с заграничными витаминами.
— Значит так.
Варя подняла руку, не дав Ладе открыть рот.
— Вторник и четверг. К восьми утра. Постелишь в свой кожаный салон пеленку, если так боишься испачкать.
— Я не буду ломать свой график!
Вспылила Лада, вскакивая со стула.
— Я тебе не нанималась сиделкой работать!
— Будешь.
Варя посмотрела ей прямо в глаза. Взгляд был тяжелым, немигающим.
— Или вози сама, Лада, или нанимай сиделку на деньги с проданной дачи. Квитанции за свет и воду лежат на тумбочке. Там долг за два месяца. Я больше платить не буду ни копейки.
Варя перевела взгляд на Фаину.
— И полы мыть тоже не приду. У меня завтра снова ночная смена. Мне отсыпаться надо.
Она повернулась к двери, чувствуя невероятную легкость в плечах.
— Варвара!
Крикнула вслед сестра, ее голос сорвался на визг.
— Да как тебе не стыдно! Бросаешь больного человека! Мы же семья!
— Договор дарения у тебя.
Бросила Варя через плечо.
— Тебе и ухаживать. По закону.
Она вышла в подъезд, аккуратно прикрыла за собой обшарпанную дверь и вызвала лифт. Сердце билось ровно. Никаких слез. Никакой обиды. Просто закрылась одна очень длинная и очень убыточная глава ее жизни.
Через две недели Варя сидела на своем узком балконе с чашкой горячего растворимого кофе. За окном накрапывал мелкий осенний дождь.
Во двор тети Фаи, аккуратно объезжая глубокие грязные лужи, заехала знакомая иномарка. Дверца открылась. Лада, накинув капюшон фисташковой куртки, побежала к подъезду, перепрыгивая через грязь с медицинской картой в руках.
Варя сделала глоток и пошла собирать контейнер на работу. Жизнь не рухнула. Тетя Фая всё так же звонила вечерами, чтобы пожаловаться на давление, а Лада всё так же цедила слова сквозь зубы при редких встречах.
Просто теперь они обе знали, что на Варе больше нельзя ездить. И до поликлиники тетя Фая теперь добиралась с комфортом. На дорогом кожаном сиденье.
